Однако, обозначенную в начале настоящего 7 раздела задачу нельзя считать выполненной, если мы не осветим отношение платонизма и неоплатонизма к имяславию Лосева А.В. и не покажем, что
7.2. Имяславие Лосева А.Ф. ни в какой необходимой связи с платонизмом и неоплатонизмом также не находится! Но что такое имяславие?
Имяславие (имябожничество, в синодальных документах – имябожие, также называемое с греч. ономатодоксия) – это религиозное догматическое и мистическое учение, получившее распространение в начале ХХ века на святой горе Афон.
Начало движения связано с полемикой, возникшей в 1909 г. среди русских монахов, проживавших на Афоне в связи с публикацией книги схимонаха Илариона (Домрачёва) «На горах Кавказа». Книга была посвящена идее о присутствии в призываемом подвижниками имени Иисуса Христа самого Христа и божественности его имени. То есть в вечности на небесах Единый Бог: Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый; и если там пребывало имя Иисус, то стало быть оно и есть Бог, потому что там ничто тварное быть не может.
Главным богословским положением сторонников имяславия являлось учение «о незримом присутствии Бога в Божественных именах». В этом смысле сторонники имяславия употребляли фразу: «Имя Бога есть сам Бог, но Бог не есть имя», которая и стала наиболее известным кратким выражением сути этого учения.
В сентябре 1912 года книга была осуждена в послании правящего архиерея Афона Патриарха Константинопольского Иакима II настоятелю русского монастыря Святого Пантелеймона. В послании новое учение названо бессмысленным и богохульным.
В 1913 году учение было рассмотрено комиссией преподавателей Богословской школы Константинопольского Патриархата и признано неправославным.
5 апреля 1913 года новый Патриарх Герман V отправил на Афон соответствующую грамоту, которая объявляла учение имяславие пантеизмом.
В мае 1913 года состоялось заседание российского Священного Правительствующего Синода, по результатам которого принято синодальное постановление от 18 мая 1913 года, осуждающее учение «имябожников».
Обратите внимание на мотивацию этого постановления:
«1) Имя Божие свято, и достопоклоняемо, и вожделенно, потому что оно служит для нас словесным обозначением самого превожделенного и Святейшего Существа Бога, Источника всех благ. Имя это божественно, потому что открыто нам Богом, говорит нам о Боге, возносит наш ум к Богу и проч. В молитве (особенно Иисусовой) имя Божие и Сам Бог сознаются нами нераздельно, как бы отождествляются, даже не могут и не должны быть отделены и противопоставлены одно другому, но это только в молитве и только для нашего сердца, в богословствовании же, как и на деле, имя Божие есть только имя, а не Сам Бог и не Его свойство, название предмета, а не сам предмет и потому не может быть признано или называемо ни Богом (что было бы бессмысленно и богохульно), ни Божеством, потому что оно не есть и энергия Божия.
2) Имя Божие, когда произносится в молитве, может творить и чудеса, но не само собой, не вследствие некоей навсегда как бы заключенной в нем, к нему прикрепленной Божественной силы, которая бы действовала уже механически, а так. что Господь, видя веру нашу (Мф. 9.2) и в силу Своего неложного обещания, посылает Свою благодать и ею совершает чудо.
3) В частности, святые таинства совершаются не по вере совершающего. не по вере приемлющего, но и не в силу произнесения или изображения имени Божия. а по молитве и вере св. Церкви, от лица которой они совершаются, и в силу данного ей Господом обетования. Такова вера православная, вера отеческая и апостольская».
В августе 1913 года, уже после высылки «имябожников» с Афона, Синод издал новое постановление, еще более строгое, против сторонников нового учения и принял «Формулу обращения для возвращающихся к учению православной Церкви имябожников».
В феврале 1914 года некоторые имяславцы были благосклонно приняты Императором Всероссийским Николаем II и Императрицей Александрой Фёдоровной. Добрый приём, отмечается, был воспринят ими как знак изменяющейся судьбы.
7 мая 1914 года состоялось судебное заседание Московской синодальной конторы под председательством митрополита Московского Макария (Невского) в отношении руководителей имяславия, о котором имеются противоречивые свидетельства.
10 мая 1914 года это решение было лишь частично признано Святейшим Синодом, который позволил имяславцам занимать посты в православной церкви без формального покаяния, но определил, что само учение нужно всё еще считать ересью (Курсив наш – В.В.).
8 (21) октября 1918 года Патриарх Тихон (Беллавин) и Священный Синод РПЦ приняли постановление, разъясняющее решение Московской синодальной конторы от 7 мая 1914 г. В постановлении указано, что данное решение не является оправдательным для «имябожников», а постановлением от 10 мая 1914 г. Святейшего Синода было оказано всего лишь снисхождение «к немощам заблуждающихся…, не изменяя прежнего суждения о самом заблуждени».
В начале 1920 годов в Москве существовал философский имяславский кружок, членами которого были: о. Сергий (С.Н. Булгаков), математики Егоров Д.Ф. и Соловьев Н.М., священники Андреев Ф. и Павел Флоренский, артист Хитрово-Крамской Н.М., Лосев А.Ф. с женой Лосевой В.М.
А теперь рассмотрим перечень святых и почитаемых сторонников и противников имяславия.
К числу сочувствовавших имяславию, не разделяя его положений, называют: святителя митрополита Московского Макария (Невского), священномученика епископа Волоколамского Феодора Поздеевского, страстотерпцев императора Всероссийского Николая Второго и императрицу Александру Фёдоровну, мученицу великую княгиню Елизавету Фёдоровну, новомученика Михаила Новоселова,, преподобного Варсонофия Оптинского, преподобного Кукшу Одесского, праведного Иоанна Кронштадского.
Святые – противники имяславия: священномученик митрополит Киевский Владимир (Богоявленский), священномученик епископ Иларион (Троицкий), святитель Патриарх Московский и Всея Руси Тихон (Белавин), святитель Серафим (Соболев).
Уже из приведенного перечня сочувствовавших имяславию и его противников можно сделать вывод, что спор этот создал весьма сложное положение и затрагивал практически все сферы Православия – догматическую, историко-религиозную, психологическую и т.п.
В спор втянулись не только весьма авторитетные церковные иерархи, но и выдающиеся философы.
Этот спор между сторонниками и противниками имяславия, как показывает история, еще не завершен. Не случайно своим вышеприведенным постановлением от 10 мая 1913 года Святейший Синод всего лишь в порядке смягчения наказания позволил имяславцам занимать посты в православной церкви без формального покаяния, однако однозначно определил, что само учение нужно всё еще считать ересью.
Обратите внимание на эту резолюцию в части, где говорится, что «само учение нужно ещё считать еретическим».
Это означает, что, через какое-то время наша Православная Церковь ещё примет окончательное решение о судьбе имяславия, но, надо полагать, в части оценки его как ереси оно должно быть таким же бескомпромиссным!
Вопросы имяславия волновали Лосева А.А. практически в течение всей жизни.
По мнению Лосева А.Ф., с философско-богословской точки зрения «имяславие» Ареопагита базируется на важнейшей идее – различении Сущности и энергии. Поэтому А.Ф. Лосев, отыскивая истоки имяславия в паламизме и понятии Фаворского Света, столь часто обращается и к раннепатристическому источнику - Ареопагитскому корпусу.
Вопросы имяславия были предметом серьезного интереса, как мы указывали, о. Павла Флоренского и о. Сергия Булгакова.
Именно вопросы имяславия и привели их к необходимости исследовать проблему философии имени.
Так, например, Лосев А.Ф. создал величественную философию имени лишь благодаря Священному Писанию, Корпусу Ареопагитик и…православно понятым и им же развитыми гармонизированных диалектике и феноменологии.
Философы искали ответы также у платоников и неоплатоников,
О их поисках можно говорить долго, но, в конечном счете, следует всё-таки признать, по факту античные философы им не помогли!
И это объясняется прежде всего тем, что духовный и философский опыт наших философов был не только не тождествен неоплатоническому, а значительно выше, благодаря православному мировоззрению.
Хотя в то же время могут повергнуть в некоторое смущение следующие слова Лосева А.Ф. в работе «Имяславие»: «Имяславие возможно лишь как строгий диалектический платонизм типа Платона или Прокла. Имяславие предстаёт здесь как строжайше выводимая система категории, форма соединения которой с непосредственной мистикой молитвы является типичнейшим признаком могучих систем неоплатонизма» [15; 16-17].
Правда, не будем забывать все-таки, что работы «Имяславие» и «Спор об именах в IV веке и его отношение к имяславию» были написаны соответственно в 1919 и в 1923 гг., т.е. в самый разгар Гражданской войны, включая и войну троцкистско-хазарского режима с Православием.
Тем не менее, все, что интересного создал Лосев А.Ф., да и о. П. Флоренский и о. Сергий (С.Н. Булгаков) тоже, по философии имени и по той же имяславской проблеме, стало возможным лишь благодаря Священному Писанию и Корпусу Ареопагитик!
Но продвинулись ли они к тайне Имени Божия?
Нет!!! Если бы продвинулись, то жизнь наша стала бы другой!
А коль скоро так, то проблема имяславия осталась и…ждёт своего разрешения, медлить с которым, считаем, нет никакой необходимости.
Имяславие в философии Лосева А.Ф., а точнее его позиция относительно Имени Божия, к сожалению, является в какой-то мере не столько слабым, сколько…незавершенным звеном, что, по-нашему мнению, вполне закономерно!
Это очень тонкая и деликатная тема! И обвинять Лосева А.Ф. в ереси нет оснований, как нет оснований и ставить знак равенства между ним и Оригеном с последователями, «перегрузившимися» неоплатонизмом!
Скорее всего, Алексей Фёдорович оказал слишком большое доверие феноменологии и всё-таки попытался исследовать вопросы трансцендентного свойства обычными, хотя по-своему и феноменологически – изящными, но сугубо рационалистическими методами. А то, что от платонизма и его заключительной формы – неоплатонизма был бы только один вред для Православия, Лосев А.Ф. всегда знал, учитывал и не допускал такой возможности.
Однако его позиция по имяславию ошибочно представляется одними авторами как ересь, а другими – как основание для внесения «изменений и дополнений» в само Православие и в православную философию.
По признанию Алексея Фёдоровича, имяславие было главной движущей силой его философского творчества, хотя это не совсем так. По факту главной движущей силой его творчества всегда было Православие! Так, он приходит к «своей» мистической формуле имяславия», которая сводится к следующему:
а) «Имя Божие есть энергия Божия, неразрывно связанная с самой сущностью Бога, и потому есть сам Бог.
б) Однако Бог отличен от своих энергий и Своего имени, и потому Бог не есть ни Своё имя, ни имя вообще…»
Еще не приступая к анализу заявленной Алексеем Фёдоровичем «своей» мистической формулы имяславия», спросим апологетов платонизма и неоплатонизма: «И где здесь платонизм или неоплатонизм с их «философскими кружевами» для системы Лосева А.Ф.?
Наш ответ однозначный: «Их нет»!!!
Философ как бы отстранился от платоников и неоплатоников. Да, и вообще, говорить о их «присутствии» здесь совершенно нет никаких оснований!
Кроме того, здесь он также полностью отстраняется и от имяславцев о. Илариона, Антония Булатовича и др., и разрабатывает собственное учение об имяславии, ставшим главной составляющей только его философии имени. Причем, рассматривает имяславие на трех уровнях:
1) На опытно-мистическом и мифологическом он полностью отвергает две концепции, которые всегда выступали источниками многочисленных ересей, а именно:
а) Абсолютный апофатизм (агностицизм). Под ним философ подразумевает «предположение, что Бог совершенно непознаваем и не открывается никаким образом», из чего «проистекает чистое кантианство, отрицание Откровения и полный атеизм».
б) Религиозный рационализм, предполагающий, что «Бог открывается целиком, так что в нем не остается ничего непостижимого».
Но в таком случае, по мнению Лосева А.В. религиозный рационализм также ведёт к отрицанию религии, поскольку здесь в основу полагается отрицание всего таинственного и сверхчувственного.
в) Но далее Лосев А.Ф. продолжает, что «взамен абсолютного апофатизма и религиозного рационализма Православие может принять лишь абсолютный символизм, т.е. учение, согласно которому сама по себе непостижимая Божественная сущность является и открывается в определенных ликах; тем самым это учение определенным образом объединяет и трансформирует агностицизм и рационализм».
Лосев А.Ф. полагает, что «понимаемое таким образом учение о символе в некотором отношении следует имяславию Дионисия Ареопагита и учению об умопостигаемом свете у Дионисия Ареопагита, Максима Исповедника, Симеона Нового Богослова и исихастов XIV в.»
2) На философско-диалектическом, как мы уже указывали, имяславие у Лосева А.Ф. предстаёт, по его словам, как «строгий диалектический платонизм типа Плотина или Прокла...»
Еще раз считаем необходимым напомнить, что Алексей Фёдорович создал величественную философию имени лишь благодаря Священному Писанию, Корпусу Ареопагитик и… православно понятыми и им же развитыми гармонизированными диалектике и феноменологии. Но здесь необходимо отметить, что философ в вопросах Имени Божия придаёт феноменологии слишком большое значение, нежели это ей свойственно.
Полагаем, необходимо всегда иметь в виду, что феноменология, тяготея к абсолютной автономности и универсальности, к роду особого точного знания об идеях, о всеобщих отношениях, сама по себе как знание являлась и является ограниченной. Причем, как снизу, так и сверху! Снизу эта граница состоит из эмпирических временных отношений, которые не познаются феноменологически, поскольку требуют особых приемов, методов изучения. А сверху феноменология ограничена, скажем так, объектами, которые уже не являются временнЫми фактами и идеями, но значительно выше тех и других. Именно таково все Божественное, требующее иных, не феноменологических путей постижения, а особого религиозного опыта.
Такого особого религиозного опыта у платоников и неоплатоников никогда не было! Они были только в поиске Единого Бога, которого так и не нашли!
Что касается Лосева А.Ф., то оказанное им слишком большое доверие феноменологии, полагаем, могло в какой-то мере несколько приуменьшить остроту его религиозного опыта.
3) На научно-аналитическом уровне имяславие, по мнению Алексея Фёдоровича, «выражается в определённом ряду математических конструкций» и требует также в области наук вообще таких методов, с помощью которых можно выработать учение о мире как своего рода законченном имени, подражающем Божиему имени.
А вот здесь также таится большая опасность для Православия, которую и обнаружила наша Церковь, и мы должны быть очень осторожными, потому как избегая пантеизма в случае с агностицизмом и рационализмом, мы очень рискуем вернуться к нему же при разработке учения о мире!
Так, например, Гегель стал однажды пантеистом (и даже панлогистом) и остался им вследствие неправильной трактовки отношения «Бог – остальной мир».
По Лосеву А.Ф. имяславие – одно из древнейших и характерных мистических движений православного Востока, заключающееся в особом почитании имени Божиего, в истолковании имени Божиего как необходимого, догматического условия религиозного учения, а также культа и мистического сознания в Православии.
Исследуя историю вопроса, Лосев А.Ф. констатирует, что современное имяславие коренится не только в первых столетиях христианства, но обнаруживается как характерная черта и в ряде древних религий, в первую очередь в религии Ветхого Завета. Так, в Ветхом Завете имя Божие является его силой и энергией и неотделимо от самого Бога. Имя это вечно (Исх. 3: 15); третья заповедь закона запрещает употреблять имя Божие напрасно (Исх. 20:7); строго запрещено осквернение имени Божиего (Лев. 18:21; 20:3; 22:1-2; 24:16); оно славно и страшно (Втор. 28:58-61); мы находим далее роскошное и обстоятельное описание Соломонова храма, дома имени Божиего ( 2 Пар. 2:1:3, 1.3; 4, 11; 5, 1. 13-14; 7, 1-3; 6, 2. 5-6-10. 34. 38; 7, 11. 16. 20); но особенно восхваляется имя Божие в Псалмах. Оно величественно по всей земле (Пс. 8:2.10), оно защищает в беде (Пс. 20:2), побеждает колесницы и коней (Пс. 19:8–10), именем Божьим достигается искупление (Пс. 54:3; 116:4); поклоняется ему вся земля (Пс. 66:4; 44:6; 118:10–20); оно благословенно во веки веков (Пс. 72:18–19; 113:2); служение Богу – это служение Его имени (Пс. 68:5; 92:2; 103:1; 106:47; 114:9; 118:26–27; 134:1; 148:21; 149:13), оно великое и страшное (Пс. 99:3; 11:9) и т. д.
Также Лосев А.Ф. отмечает, что хотя книги Нового Завета представлены на греческом языке, однако понимать их следовало бы с учетом и древнееврейской традиции. И тогда обнаруживается, что и Новый Завет тоже полон мистики имени. В первую очередь вера в имя Божие – это заповедь. «А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа» (I Ин. 3:23; 5:13). «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия» (Ин. 3:18). «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1:12) и т.д.
Деяния Апостолов вообще – книга о победоносном шествии имени Бога, после преславного восшествия на небо Иисуса Христа (4: 16-18, 29-30; 5:28, 40:41; 8;12-16; 9:21, 27, 28; 10:43, 48; 14:10; 15:17, 25-26; 16:18; 19:5, 13-17; 21:13; 22:16; 26:9). И т.д.
Однако, по нашему мнению, отмеченные признаки Божиего Имени - это всего лишь до нас доведённые Богом Дозволения как нам обращаться к Богу во время молитвы, в других тех или иных ситуациях, различные варианты Его имени и т.п.
Но рационалистическая, извините, «отсебятина» в трактовке Его имени, противоречащая Священному Писанию, недопустима, осуждаема и наказуема!
В связи с этим хотелось бы поделиться некоторыми собственными доводами по этой проблеме:
1) Прежде всего необходимо сказать, что постановление Святейшего Правительствующего Синода от 18 мая 1913 года, осуждающее учение «имябожников», т.е. имяславцев, и квалифицирующее его как ересь, является правильным!
Поражает, казалось бы, безобидная и бесспорная мотивировка утверждения имяславцев:
«Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый; и если там пребывало имя Иисус, то стало быть оно и есть Бог, потому что там ничто тварное быть не может».
Такая мотивировка на поверку – бомба замедленного действия, взрыв которой может привести к возрождению языческого гностицизма. И не только!
В случае принятия Церковью такого явно ошибочного утверждения это неизбежно повлекло бы за собой полное разрушение догмата о Святой Троице, так как самому по себе имени Божиему присваивается качество сущности, приравниваемой к Богу! Надо ли доказывать, что разрушение догмата о Святой Троице есть разрушение всего Православия?
Святитель Николай Сербский пишет: «Через Господа Иисуса Христа, Сына Божия, пришло к людям знание о Боге как о Троице. Это знание Он дал нам не в виде философского учения, но в виде явления Отца и Сына и Святого Духа» [20;27].
Для искренне и в простоте сердца верующих людей понятно, что «хвалите имя Господне» значит то же, что «хвалите Господа». А в Священном Писании и в псалмах, помимо имени Божия, говорится и о лице, и о деснице, Оке и др.
Действительно, славить имя Бога – то же самое, что славить самого Бога!
2) Представляется, история, связанная с конфликтом с русскими монахами на Афоне по поводу имяславия (пришлось даже привлекать военную силу), свидетельствует о том, что имяславческое движение — явило себя не просто как отвлеченное теоретизирование; оно несло в себе смуту и сектантский дух, т.е. то, что опять же могло бы оказать разрушающее воздействие на всё Православие.
3) Святитель Николай Сербский также сказал: «…по логике Православной Церкви следует, что Бог знает о себе больше, нежели люди о Нём знают» [20;26].
Обратимся к Священному Писанию (БИБЛИЯ. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Минск, Белорусский Экзархат Московского Патриархата, 2021 г. (Синодальный перевод):
«Исход:
3 : 14 Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым:Сущий (Иегова) послал меня к вам.
Это наш синодальный перевод. Но в связи с рассматриваемым вопросом представляет интерес и его латинский вариант:
Исход (Латинский вариант):
3 : 14 Dixit Deus ad Moysen: «Ego sum qui sum». Ait: «Sic dices filiis Israel: Qui sum misit me ad vos».
Бог сказал Моисею: "Я тот, кто я есть". Он сказал: "Вы должны сказать Сынам Израиля: "Я тот, кто послал меня к вам".
В некоторых источниках слова Бога приводятся в несколько иной редакции: «Я Есмь, Кто Я Есмь».
Во всех приведённых вариантах из слов Бога видно, что имя Бога не позволяет человеку знать всё о Боге.
И все-таки попытки проникнуть в тайну имени Божия продолжаются!
4) Мы уже говорили, что философия Лосева А.Ф. – его собственная система, а не какое-либо заимствование чужих идей. В этой связи представляется интересной его мысль, изложенная в письме Лосевой Валентине Михайловне во время нахождения в местах заключения: «Я не чувствую себя ни идеалистом, ни материалистом, ни платоником, ни кантианцем, ни рационалистом, ни мистиком, ни голым диалектиком, ни метафизиком… Если уж нужен какой-либо ярлык и вывеска, то я, к сожалению, могу сказать только одно: я – Лосев!» [19; 251].
Как коротко и просто: «Я – Лосев!». И вот, читая эти строки, я не могу согласиться и никогда не соглашусь с их великим автором!
И тут же нахлынули воспоминания, перенесшие меня в тот навсегда памятный для меня день, когда я стоял в Благовещенской церкви Александра Невского Лавры у надгробной плиты, под которой обрёл свой вечный покой величайший полководец всех времен и народов Божественный Александр Васильевич Суворов. А на плите эпитафия, которую и эпитафией трудно назвать: «Здесь лежит Суворов». Говорят, её автором является сам Гавриил Державин, и Суворов одобрил её!
И я, находясь на этом священном для всего нашего народа месте, как бы на физическом уровне, почувствовал, что эта эпитафия, отражающая простоту и скромность, присущие Великому Усопшему, несправедлива уже по отношению к нам, потому как скрывает от нас очень необходимое нам животворящее истинное величие Александра Васильевича как Божиего Послушника и Солдата, Воина Духа, Неопалимой Искры Божественного Света, Защитника и Спасителя Земли Русской, не случайно, а по Божиему Промыслу совершавшего свои великие подвиги в этом подлунном мире под именем «Суворов» во Славу Бога, Великой России и его самого!
Им выиграно 65 сражений (!!!), причем, все - при подавляющем военно-стратегическом, количественном и техническом превосходстве противника.
Правда, нами совершенно не учтены две самые выдающиеся победы великого полководца, предотвратившие развязывания против Российской Империи двух … мировых войн:
- Весной 1775 г. при подавлении организованной ведущими иностранными державами (Англия, Турция, Австрия) попытки государственного переворота с целью разлома России по Уральскому хребту и развязанной полномасштабной войны силами их иррегулярной армии под командованием Пугачева Е.И. (См. подробнее: Олег Матвейчев, Андрей Болдырев. «Пугачёвщина. Что это было? /К 250-летию Пугачёвского бунта/»). И хотя боестолкновения суворовских чудо-богатырей с пугачевским войском не произошло, но победоносное имя Суворова летело далеко впереди его армии, действуя парализующе на противника, способствуя не только его поражению, но и, в конечном счете, предотвращению агрессии против России со стороны вышеуказанных держав.
- 4 ноября 1794 г. в результате штурма Праги, предместья Варшавы, и подавления иррегулярной армии западных держав (якобинской Франции, Англии, Австрии, Пруссии и Турции) - восставших польских конфедератов, зверски расправившихся с мирным русским населением и русскими солдатами, присутствовавшими на молебне в церквях, что также «отодвинуло» начало мировой войны против России почти на 20 лет – до нашествия Наполеона.
Уже только за одни эти не учтённые две Победы следует причислить Александра Васильевича к Лику Святых!
Суворов – есть Неопалимая Искра Божественного Света, но эта Неопалимая Искра Божественного Света не есть Суворов!
То есть, под именем «Суворов» сокрыто значительно Большее и Величественное, нежели мы можем себе это представить!
А ведь примерно тоже самое можно сказать и об Алексее Фёдоровиче! Он тоже Божий Послушник и Солдат, Воин Духа и Неопалимая Искра Божественного Света, Защитник Земли Русской, совершивший также не случайно, а по Божиему Промыслу подвиг мученичества, гражданский и философский подвиг, и творивший философию имени, мифа, числа и символа в этом подлунном мире уже под именем «Лосев»,
И его также можно считать прославившим Бога, Великую Россию и себя! Однозначно! И также, как в случае с Суворовым, Лосев – есть Неопалимая Искра Божественного Света, но эта Неопалимая Искра Божественного Света не есть Лосев, потому как под именем этим сокрыто тоже значительно Большее и Величественное, нежели мы можем себе это представить!
И тем более, при всём нашем глубочайшем уважении к родным и близким, коллегам Алексея Фёдоровича, недопустимо называть его «русским Проклом» [13; 502]. Это будет, считаем, колоссальным умалением, а если быть более точным, обнулением имени Алексея Фёдоровича! Ну, кто такой Прокл, похищающий чужие знания и выдающий их за свои? Ему нет и не должно быть места возле Алексея Фёдоровича, которого правильнее называть, например, «русским Лосевым, учившем о Чуде Бесконечности» [13; 502]. Убеждены, к этому светлому имени скоро привыкнет весь мир!
5) А почему мы не можем представить себе, что именно сокрыто под именами, скажем, Суворова и Лосева, даже если мы будем знать всю их биографию, как говорится, «от и до»?
Да, хотя бы потому, что мы, например, не знаем до сих пор, что такое «человек»! То есть, вопреки призыву древнего Дельфийского оракула мы так и не познали самих себя!
Мы не знаем себя с самого момента изгнания Адама и Евы из Рая!
Что нам только не говорили и не внушали по этому поводу в течение нескольких тысячелетий? Что человек – это двуногое животное, но только без перьев (Платон). Что он - равнодействующая общественных отношений (К. Маркс)… И примеры подобных рационалистических нелепостей можно было бы продолжать ещё долго.
Лишь только Православие приоткрывает для нас завесу над этим вопросом! Святитель Игнатий Брянчанинов, например, со ссылками на Святых Отцов Церкви говорит, что человек – это жилище для Бога! И чтобы Бог жил в этом жилище, надо содержать жилище в чистоте и порядке!
Человек – венец творческого акта Бога, который хотел, чтобы человек разделил с ним радость Бытия, чтобы в человеке как творении было познаваемо и уразумеваемо Его величие, и чтобы человек стал гармонизирующим началом и нёс в мир Божественную любовь.
Всё это так! Но не только! В 31-й беседе на Евангелие от Иоанна Богослова святой Иоанн Златоуст сказал: «А мы получили бессмертную душу, чтобы вполне приготовиться для будущей жизни.»
Остальное нам будет дано познать по мере такого нашего приготовления, которое в целом ничто иное, как наше приближение к Центру, т.е. возвращение к Богу!
6) Примерно то же самое обстоит и в случае с Именем Божиим!
Лосев А.Ф. очень хорошо отзывался о книге «На горах Кавказа» схимонаха Илариона (Домрачёва), но по вопросам имяславия его позиция более, чем существенно отличалась от позиции автора и его последователей – Антония Булатовича и др.
Справедливости ради считаем своим долгом отметить, что когда преп. Иоанн Кронштадтский говорил, что Имя Божие – это сам Бог, он говорил это в состоянии духовной Радости и Любви к Богу, и при этом совершенно не имел в виду какие-либо формально-логические выводы, тем более те, которые с необходимостью ведут к ересям, в т.ч. ересям, созданным на базе платонизма или неоплатонизма.
Именно в Радости и Любви к Богу, потому как не мог не знать, что сказал по этому поводу, например, свят. Иоанн Дамаскин в своей книге «Точное изложение Православной веры» (Глава 12. «О том же»): «Божество, будучи непостижимым, непременно будет и безымянно. Итак, не зная существа Его, да не станем отыскивать имени Его существа, ибо имена годны к показанию дел».
Но обратимся к философии. Какой бы совершенной она ни была, сам по себе философский метод, являясь чисто рационалистическим, при злоупотреблении им в попытке объяснить факты, имеющие божественное значение, делает философию формальной, а нередко никчемной и даже ничтожной. Мы уже приводили слова Апостола Павла: «И знаю о таком человеке…, что он был восхищен в рай и слышал неизречённые слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12: 3-4).
То есть, наш язык с его слабым земным понятийно-терминологическим аппаратом очень не определён, ограничен, да и просто несовершенен.
По этому поводу преп. Симеон Новый Богослов говорил: «Я…оплакивал род человеческий, так как ища необычных доказательств, люди приводят человеческие понятия, и вещи, и слова и думают, что изображают Божественное естество, то естество, которого никто из ангелов, ни из людей не мог увидеть, ни наименовать» [21; 272].
Думаем, этого достаточно, чтобы сказать, что если человеку и дано проникнуть в тайну имени Божия, но только в тех пределах, которые допускает (попускает) Божий Промысл. На сегодня всё, что достаточно человеку знать, дано в Священном Писании, в Преданиях, хранимых Православной Церковью, псалмах. Единственный способ приблизиться к этой тайне - постоянная работа над сообразованием своей воли с Божественной волей.
Карп Ясперс как-то остроумно сказал, что «недостаточность разума, ощущаемая на его границах, может привести к выводу, что «природа позаботилась о нас только как «мачеха». Однако что было бы, если бы наш разум мог познать бытие Бога и сущность Бога?»
А ведь имя – носитель сущности его носителя. В этой связи считаем уместным привести слова Игумена Никона (Воробьёва) (1894 – 1963 гг.):
«Я скажу кратко так: мне кажется, к имени Божиему или Иисусову надо относиться, как к иконе Спасителя или Святой Троицы и подобному. Седьмой Вселенский Собор узаконил почитание святых икон, но постановил чтить не как само лицо, которое изображено, а как напоминание об изображённом, однако почитать их священными предметами. Если Господь «везде сый и вся исполняй», то тем более – в имени Своём или в иконе. Всякий чтущий Бога, чтит и Его имя. Но спасает человека не имя Иисуса Христа, а Сам Христос, и спасает не всех, а кто уверует в Него и крестится, и живёт по заповедям его, в нарушениях же кается.
Чем больше угодники Божии любили Господа, тем дороже для них становилось и имя Божие. Отсюда и происходит недоразумение. В имени Божием присутствует Господь, но имя Божие не есть Сам Бог, как говорили сами имяславцы, и спасает не имя, а Господь, присутствующий в имени. Призывая имя Божие, мы призываем Бога и Им, Богом, спасаемся, а не сочетанием звуков имени Его» [22; 191].
«Старайся чаще вспоминать имя Божие, молись больше, хоть про себя, если нельзя открыто. Старайся добиться, чтобы призывание имени Божия доставляло тебе духовную радость. Пророк Давид говорит: Помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76, 4). Добейся и ты этого чистым призыванием имени Его.
…Но есть у нас великая сила – имя Господа нашего Иисуса Христа. Постоянное, по возможности, призывание этого страшного для падших духов имени разгоняет их, делает бессильными, а в нас укрепляет веру, очищает сердце, вселяет надежду на освобождение от греха, укрепляет волю к добру, восстанавливает зарытый греховной суетной жизнью образ Божий – словом, растит нового человека. Имя Иисуса Христа, особенно при частом причащении, является той закваской, которая заставляет бродить ветхого человека и переквашивает в нового.
Старайся всеми силами помнить Господа. Без призывания имени Иисуса Христа бесы будут лезть к нам, творить всякие пакости, мучить, тянуть к себе в бездну.
От этого святого имени, пред которым преклоняется всякое колено небесных, земных и преисподних, ослабеет действие вражие, войдут в сердце мир, надежда, вера, и умиление…и пройдет все искушение» [22; 191-192].
Вот Вам и окончательное решение имяславской проблемы. Очевидно, что такой проблемы не должно было быть! То есть, она создана искусственно, с попыткой навязать её нашему Православию, поскольку не была и не является, скажем так, внутренне необходимой.
И это подтверждается также этимологическим анализом слов «Православие» и «имяславие».
7) Рассмотрим этимологию понятий «Православие» и «имяславие».
Слово «Православие» есть перевод греческого слова ортодоксия, имеющего два корня. Оно образовано из двух греческих слов ортос – прямой, правильный, и докса – мнение, суждение, представление, слава, имеющего, в свою очередь, родство с глаголами докео – думать, полагать, считать, и доксазо – предполагать, читать, прославлять, славить.
Обращает на себя внимание то, что понятия «суждение» и «прославление, слава», объединённые в греческом слове «ортодоксия», взаимно дополняют друг друга, так как правильное суждение о Боге предполагает и правильное прославление Бога. В свою очередь, правильное прославление Бога (словами и делами) способствует благодатному приобщению к Нему, к Его славе.
В конечном счете, Православие – это восхваление, прославление Нашего Единого Бога, Святой Троицы, Бога-Отца, Бога-Сына, Бога-Святого Духа, нашего Живого Бога Иисуса Христа.
Но Православие – это не только восхваление и прославление Бога, Святой Троицы и нашего Живого Бога Иисуса Христа, но и восхваление и прославление Их Имени.
Потому как, прославляя Бога, Святую Троицу, Иисуса Христа, мы прославляем и Имя Бога, Святой Троицы и Иисуса Христа.
Имяславие – это, надо полагать, тоже восхваление, прославление имени Бога, восхваление, прославление имени Святой Троицы, Иисуса Христа.
Тогда, спрашивается: «Действительно, а о чём спор»? Его быть просто не должно, как не должно быть и самой проблемы. Потому что имяславие не в понимании его о. Иларионом, Антонием Булатовичем и др. имяславцами, а само по себе, является не более, чем неотъемлемой частью и … функцией самого Православия. Выделение его в качестве догматического учения, особенно на тех условиях, на которых настаивают имяславцы, и последующее противопоставление его Православию делает такое учение явно еретическим!
8) Но вернёмся к Алексею Фёдоровичу. Надо признать, что рассматривать его вышеприведенные выводы по имяславской проблеме как противоречивые, будет не только несправедливым, но и не корректным, поскольку философ подразумевает в них более глубинные, тонкие, хотя, на первый взгляд, и антиномные связи. Да, противоречивые, и, тем не менее, постижимые и разрешимые, что, в конечном счете, устраняет их противоречие.
Так, по Лосеву А.Ф. Имя Божие есть сам Бог, поскольку Оно как Божия энергия, неразрывно связана с самой сущностью Бога.
С этим в какой-то мере можно согласиться, если, воспринимать Имя Божие с такой же Радостью и Любовью, как и самого Бога, искренне веруя, что в Имени Божием присутствует сам Бог!
Наша молитвенная практика, осуществляемая в Радости и Любви к Богу, также подтверждает это.
И тогда это положение уже в какой-то мере согласуется со следующим, уже как бы противоположным, положением Лосева А.Ф. - о том, что поскольку Бог отличен от своих энергий и Своего имени, постольку Он не есть ни Своё имя, ни имя вообще.
Приведенный анализ «своей» мистической формулы имяславия» Лосева А.Ф. позволяет сказать, что по сути эта формула, хотя и названа имяславской, но она не является составной того имяславия, уже осужденного нашей Церковью как еретического.
Очевидно, что если первое положение («Имя Божие есть сам Бог») действует только на период молитвы или иного обращения к Богу, и имеет, скажем так, чисто сердечно-психологическое значение, отражающее лишь глубину, радость и искренность чувств верующего, то второе положение («поскольку Бог отличен от своих энергий и Своего имени, постольку Он не есть ни Своё имя, ни имя вообще») имеет уже онтологическое, безусловное значение, органически следуя из самого догмата Православия.
А все это находится в согласии с вышеуказанными постановлениями Святейшего Синода об осуждении имяславия, как еретического учения, и словами игумена Никона (Воробьёва): «В имени Божием присутствует Господь, но имя Божие не есть Сам Бог. … Всякий чтущий Бога, чтит и Его имя. Но спасает человека не имя Иисуса Христа, а Сам Христос, и спасает не всех, а кто уверует в Него и крестится, и живёт по заповедям его, в нарушениях же кается».
Если согласиться с авторами – Иларионом Алфеевым и Даниилом Сысоевым о том, что спор между имяславцами и имяборцами – это спор между духовными мистиками и рациональными схоластиками, между монашеской и академической традицией, то следует признать, что такого спора не должно быть все равно, и в связи с этим налицо необходимость решения нашей Православной Церкви и Святейшего Синода о вменении нашим православным братьям и сёстрам единообразного отношения к этой проблеме, решаемой только в рамках Православия, признающего имяславие как еретическое учение.
Как бы отнёсся Алексей Фёдорович к нашей позиции, сказать трудно! Но теплится надежда, что согласился бы! Племянница Азы Алибековны – Елена Тахо-Годи в своей статье, посвященной Лосеву А.Ф., вспоминает, что как-то за несколько дней до смерти Алексей Фёдорович почти рыдающим, но и в то же время негодующим голосом говорил ей: «Я умираю, я умираю! Жизнь погибла, погибла жизнь!... Нет, ничего не сделано, ничего не успел сделать! Погибла жизнь.» [13; 479].
Тяжело, очень тяжело представить, что переживал в эти минуты великий философ? И что это было? Разочарование? Нет! В течение всей жизни было сделано очень много, даже более того! Может быть Алексею Фёдоровичу необходимо было что-то изменить, подкорректировать в своей философской системе? Очень даже возможно! Но что именно и в каких пределах, - это для нас унесённая им с собою тайна!
Но тайна, побуждающая и обязывающая нас поделиться с читателем всеми вышеприведёнными предположениями, которые вполне могут быть восприняты критически. Хотя это нас не останавливает и мы заранее отвечаем шуткой Алексея Фёдоровича: «Веруем, потому что многократно разумно»!
Всякий акт сознательно-волевого поведения чем-то мотивирован. Если Алексей Фёдорович, будучи в здравом уме и ясной памяти, декларирует одно, а потом приводит доводы, опровергающие сказанное, или доводы, не находящиеся в согласии со сказанным, значит, это ему зачем-то нужно?
А нужно ему, помимо прочего, чтобы в основе Православия и русской православной философии близко не было ни платонизма, ни неоплатонизма!!!
Этим предположением, ставшим для нас выводом, мы и решили поделиться!
Лосеву А.Ф. было значительно тяжелее в подобных ситуациях, но он всегда достойно и мужественно преодолевал все трудности и удары судьбы. Когда, например, к его 85-летию в 1978 году была опубликована книга «Эстетика Возрождения», на него буквально сразу обрушился шквал негодования. Самым «больным местом» в этой книге была глава «Обратная сторона титанизма», в которой философ «пошёл против всяких штампованных, утверждённых классиками марксизма характеристик великой эпохи... Одни громко ужасались автору, поднявшему руку на титанов Возрождения, навеки благословенных Энгельсом, другие тихо восхищались отчаянной дерзостью Лосева. Ему мало обличать деспотов-гуманистов; чем лучше их философы, занимающиеся чёрной магией и колдовством, или Леонардо с его хищно-холодной Джокондой, или Рабле с апафеозом всякой грязи и пакости, называемой реализмом… и т.д. … и, в конце концов, Шекспир с горой трупов, символ ужасающей безысходности и гибели титанизма, дошедшего до своего логического конца» [13; 393-384].
9) И в заключение. Как могли бы поступить наша Православная Церковь и её Священный Синод в случае, если они сочтут необходимым дать оценку позиции Лосева Алексея Фёдоровича по вопросу об Имени Божием (имяславия как учения, мы уже сказали, не должно быть, да оно по сути и не состоялось как учение, являясь лишь ересью), и какое принять решение…
А принимать решение по этому вопросу необходимо, иначе он сам, как осколок в груди, будет постоянно напоминать о себе и смущать православное самочувствие верующих. Наконец, решение Церкви позволит исключить обвинения Алексея Фёдоровича в ереси!
Но сначала перенесёмся в средние века в г. Константинополь, где с 5 мая по 2 июня 553 года проходил Пятый Вселенский Собор (Второй Константинопольский собор), созванный по инициативе императора Юстиниана I. На данном соборе в повестку дня помимо других вопросов, напомним, был включен и вопрос о посмертной анафеме учению Оригена о конечности адских мук (апокатастасисе). В этой части учения Оригена придерживался и выдающийся деятель Православной Церкви свят. Григорий Нисский. Учение Оригена было предано анафеме, однако Григорий Нисский не был вовлечён в процесс осуждения. Да, его заслуги перед Церковью были очень велики, а своё согласие с учением Оригена в этой части он выражал задолго до его осуждения. То есть, позиция Григория Нисского была расценена как всего лишь его частное мнение, которое Церковью не было принято. И это правильно!
Следует отметить, что в истории Православной Церкви имели место и другие случаи, когда Отцы Церкви допускали иногда ошибки в тех или иных богословских вопросах. Что поделаешь? Они ведь тоже люди и не сразу стали святыми. Да и вообще, не ошибается тот, кто ничего не делает. Но эти ошибки Отцов Церкви исправлялись и им давалась надлежащая оценка всегда, как сейчас принято говорить, в конструктивной обстановке или Вселенскими Соборами. Потому Отцы Церкви и остаются для нас Отцами Церкви!
Наша Церковь – свободная Церковь и она сама вправе определить, какое именно решение следует принять. В этой связи полагаем, что разработанная Лосевым Алексеем Фёдоровичем вышеуказанная «своя» мистическая формула имяславия» не является составной того имяславия, которое уже осуждено нашей Церковью как еретическое. Она есть всего лишь попытка сформулировать Имя Божие философскими рационалистическими средствами, которая с учетом выдающихся заслуг философа перед Церковью, совершенного им гражданского и личного подвига, подвига мученичества, может быть квалифицирована Церковью лишь как его частное мнение.
Очень радует то, что наша Церковь включила большинство его работ в число святоотеческих творений!
Нам же остаётся только ждать и надеяться! И, конечно, продолжать веровать, сообразовывать свою волю с Божественной волей, рационально философствовать в пределах Божественной воли, познавать!
А с чего начинается познавание мира? С удивления! Ребёнок, например, увидел что-то интересное для себя и… удивился! И лишь потом начинает это интересное познавать!
Нечто подобное напрашивается в качестве аналогии, когда возвращаешься мыслями и к Алексею Фёдоровичу.
Вот, он, православный монах и великий философ русский ЛОСЕВ, стоит перед ведущей к тайне Имени Божиего дверью и только начинает смиренно и благоговейно её приоткрывать, как тут перед ним предстаёт во всём Своём Бесконечном Величии, удивительной, неописуемой и неизречённой Красоте Бездна Святой Троицы…
Господи! Во Имя Твое помяни и спаси усопшего раба Твоего монаха Андроника!
Продолжение следует.