#фильм ложный огонь (1996)
#оригинальный первоисточник
#часть 4 глава 4
#перевод на русский язык
предыдущая глава👇
ЧАСТЬ 4
Глава 4 "МЕЧТА ФОКСФАЙР/УБЕЖИЩЕ ФОКСФАЙР"
Как я уже говорила в начале этих признаний, FOXFIRE действительно был бан_дой прест_упников, и с течением времени становился все более преступ_ным. И мы поклялись не испытывать угрызений совести — FOXFIRE НИКОГДА НЕ ОГЛЯДЫВАЕТСЯ НАЗАД! Конечно, некоторые из нас были напуганы. Мы боялись того, куда нас заведет Легс, и того, что нас ждет. Мэдди-Обезьянка, пожалуй, была напугана больше всех. Гадая, что может случиться с объявлением вне закона. Мы были девчачьей компанией
И все же я верю, что мы могли бы добиться успеха, я имею в виду нашу главную надежду: иметь собственный дом, жить в нем как настоящие кров_ные сестры, свободные от всего остального (за исключением того, что если бы Мюриэл Орвис переехала жить к нам, Мюриэл и ее бедная маленькая слабонервная дочка родил_ась на пять недель раньше срока), каждый из которых платил столько, сколько мог, и принимал то, что нам было нужно, как того хотела Легс. Кто знает, может быть, мы и добились бы успеха? Если бы не слишком рисковали. Мы обещали не испытывать угрызений совести — FOXFIRE ГОР_ИТ и продолжает ГОР_ЕТЬ!
Наш дом, который, несомненно, должен был стать нашим, находился на Олдвик-роуд, в полукруглом районе, в трех милях к югу от Хаммонда и примерно в миле от окружной ярмарки. Это был красивый старый фермерский дом с деревянным каркасом, очень старый, его каменный фундамент датировался 1891 годом, а высокая узкая каменная труба осыпалась. На втором этаже располагались три спальни с низкими потолками и ободранными обоями; на нижнем этаже - четыре маленькие комнатки, включая кухню со старинной дровяной плитой и сломанным холодильником. В нише за кухней находились примитивный туалет и сильно запачканная ванна на ножках-когтях. (На заднем дворе, примерно в тридцати футах от нас, стояла старая пристройка — экстренная мера на случай поломки туалета.) Веранда перед домом была изъедена термитами и заросла шиповником и виноградной лозой, прогнившая черепица на крыше покосилась, асфальтовая обшивка сильно пострадала от непогоды; несколько окон были разбиты и "заделаны" фанерными панелями. Но: Разве это не прекрасно? Легс требовала своего. Когда Мэдди впервые увидела этот дом в лучах теплого сентябрьского солнца, она расплакалась: он был так прекрасен, словно старинный обломок благородной шхуны, покачивающийся на волнах, со всех сторон окруженный пышными лугами, на которых цвели золотарник, крошечные белые астры, лавандовый репейник. И повсюду жужжали осы и пчелы, ведя тайную бурлящую жизнь! От первоначальных двадцати восьми акров осталось всего два с половиной, на которых стояли фермерский дом, частично разрушенный амбар и несколько навесов. Ржавое сельскохозяйственное оборудование. Покосившиеся заборы
На этом участке уже много лет никто не возделывал землю, последними арендаторами были семья из благотворительного фонда с восемью детьми, которые однажды ночью тайком сбежали из-за просрочки арендной платы за несколько месяцев, и дом выглядел так, словно в нем жили 🐖. Таким образом, арендная плата была низкой — сорок пять долларов в месяц. Цена продажи самой недвижимости была невысока — три тысячи двести долларов
Лана взволнованно воскликнула: "Почему бы и нет, бож_е мой, почему бы и нет?" А Рита, ее теплые карие глаза сияли, она была ошеломлена: "О да, почему бы и нет". И Голди, которая была взбудоражена, как всегда. И Мэдди, которая смущал их слезами. И остальных, новичка в FOXFIRE инициирует: мы можем все помочь заплатить за это, мы можем жить здесь вместе быть счастливыми здесь вместе о Бож_е, почему бы и нет
Тоби красавец серебристо-рыжий, больше не щенок, а полноправная собака, наверное, пятьдесят фунтов, бегает вокруг дома, в высокой траве, за сараем, пугая птиц, гоняясь за невидимыми грызунами, безрассудный, все такой же восторженный, словно живёт здесь последний день
Легс впервые увидела дом на Олдвик-роуд и выцветшую табличку «Продается» на фасаде, когда ехала в грузовике «Парков и зон отдыха» на следующий день после Дня труда. Ее «плохой» глаз — левый — застилала пелена, поэтому фермерский дом поначалу казался размытым, как будто это было видение, не до конца материализовавшееся. А может, она просто беззвучно рыдала, и ей приходилось моргать и напрягать зрение, чтобы по-настоящему разглядеть дом, наш дом, как она сказала, словно осколок... «Я знала, что это то самое место, где стекло вонз_ается в ее сердце, и в этот момент FOXFIRE мог бы жить»
Она попросила водителя остановиться, ей нужно было выйти (она ехала в кузове, на открытом воздухе), и, когда он не остановился, а лишь слегка притормозил, Легс все равно спрыгнула на обочину и побежала к дому. Позади нее съемочная группа кричала на нее — это были те самые подначки, от которых она устала за лето и на которые больше не обращала внимания. «Эй, Легс! — будь осторожней, так прыгая!» «Эй, Легс, детка! — мы тебя не будем ждать!» «Куда ты, 👿 возьми, несешься?» Она бежала через поле, спотыкаясь, чуть не падая и снова восстанавливая равновесие. Рабочие ботинки были неудобны для такого бега, мокрая футболка прилипла к спине, мышцы болели от многочасовой работы, но она продолжала бежать в сторону дома. Он уже казался ей убежищем. Она знала, что эти 🤬 «другие» не смогут ее догнать.
(Почему Легс плакала в грузовике? — Думаю, дело было в том, что некоторые парни вели себя грубо. Она думала, что сможет поладить с ними, но они довели ее до такого состояния, что она была сама не своя. В начале лета все было хорошо: остальные члены съемочной группы уважали Легс Садовски, потому что она почти не отличалась от них, никогда не просила о каких-то особых привилегиях и, конечно, работала не меньше, а то и больше, чем они. Но постепенно двое или трое из них начали соперничать с остальными за ее внимание, отпускать двусмысленные шутки, даже подталкивать ее — в общем, вести себя игриво, как презрительно выразилась Легс: «Как будто они притворяются, что не знают, кто я такая: я — Легс Садовски, я — FOXFIRE / не связывайся со мной».)
Легс, не теряя времени, позвонила риелтору и договорилась о встрече, чтобы мы осмотрели дом. В первое воскресенье после Дня труда Мюриэль Орвис отвезла нас всех, чл_енов FOXFIRE, посмотреть на УБЕЖИЩЕ ФОКСФАЙР. Это зрелище я буду помнить всю свою жизнь. От этого зрелища у меня на глаза навернулись слезы
Агент риелторской компании, встретивший нас с ключами в руках, был бледным, нездорового вида толстяком в очках, не слишком сообразительным, с таким видом, будто он самый плохой продавец в своей команде и поэтому ему поручили это задание. Легс без труда убедила его, что мы настроены серьезно. «Может быть, мы не сможем купить этот дом прямо сейчас, — сказала она, — но, может быть, мы сможем его арендовать». Можно было подумать, что ей по меньшей мере двадцать один год. Вполне достаточно, чтобы заключить юридический договор
План был такой: Мюриэль Орвис должна была выступить нашим посредником. Так что Легс и Мюриэль вели все переговоры и задавали все вопросы, пока агент по недвижимости показывал им дом. Он как будто извинялся и мямлил — дом был в ужасном состоянии. Мюриэль все время повторяла: «Тут, похоже, 🐖 жили!» Остальные чл_ены FOXFIRE бродили по дому сами по себе . Сначала мы были серьезны, как будто нам нужно было осмотреть полы, окна, остатки печи (для сжигания угля), затем мы начали веселиться, гоняться друг за другом и за Тоби: лестница дрожала у нас под ногами, комнаты наверху наполнялись нашим смехом, а внизу царило промозглое зл_о - запах земляного пола погреба — "Ты думаешь, здесь кто-то похор_онен?"
Лана взвизгнула от смеха: "...Действительно, так интересно пахнет!" И вышла на улицу, под жаркое, ослепительное солнце. Высокие травы, от которых щекотно, осы, бабочки и пчелы. И в старом амбаре, где запахи компоста, перепревшего сена и птичьего помета, а также многолетней жары и разлож_ения окутывали нас, вызывая головокружение и слабость. Мы были так счастливы! Мы были так счастливы! Зная, что Легс сама приведёт нас сюда в целости и сохранности. Зная, что это СУДЬБА ЛИСЬЕГО ОГНЯ
Потому что не было ни одного из нас, кто не был бы в ссоре со своей семьей, или с тем, что в нашей жизни принято называть "семьей". Ранее я заявляла, что не стала бы говорить о взрослых, если бы это не требовалось. И не больше, чем требуется. Поэтому я не буду. Таким образом, на самом деле в записной книжке мало что говорит о том, что она взрослая
Еще я помню: тетя Мэдди Виртц, Роуз Пэкер, выжимала из нее все до последнего пенни за то, что она своим жеманным тоном называла "КРОВ И ПИТАНИЕ". Каждый пенни, который эта малоимущая смогла заработать в отеле "Белый орел", работая на раскаленной кухне, а потом горничной в отеле, скрупулезно оплачивая "ПРОЖИВАНИЕ И ПИТАНИЕ" неделю за неделей, потому что мать Мэдди такая безответственная (а тетя Роуз знакома со многими такими людьми), хотя вам интересно, какой мужчина выбрал ее? — ее привлекательная внешность исчезла, половина зубов сгнила, она бесстыдно занимает деньги без намерения когда-либо их возвращать, смеется в лицо Роуз Пэкер, швыряет телефонную трубку прямо в ухо Роуз Пэкер, отказывается брать на себя ответственность за собственную дочь, эту угрюмую, сутулую племянницу Роуз Пэкер, которая... поговаривают на улице, что девушка-бан_дит бегает со стаей отъявленных 🤬, малолетних преступников, уже несущих на себе отпечаток банди_тской жизни, этот шр_ам на ее щеке, как паутина, хочется стереть, но это настоящий шр_ам, его не сотрешь, и эта девушка ожесто_чила свое сердце против Бог_а, Роуз Пэкер все молилась и молилась Пресвят_ой Деве о заступничестве, но безуспешно, поэтому она вынуждена принять более суров_ые меры: предупредить эту плохую девочку, что, если у нее будут новые неприятно_сти в школе, если ее исключат или даже временно отстранят от занятий, Роуз Пэкер будет обязана передать ее в суд по делам несовершеннолетних как "неисправимую", и смотри! — несколько месяцев за решеткой в "Ред Бэнк", как эта ужасн_ая девчонка Садовски, и племянница Роуз Пэкер пожалеет, что вообще роди_лась на свет.
Но Мэдди Виртц, которую в FOXFIRE зовут "Обезьянка" и (иногда!) "Уби@йца", не жалеет, что вообще появилась на свет, это девушка, в сердце которой счастье крепко свернулось, и которую я скрываю, как змею. Она стоит там, молча слушая монотонный голос своей тети, зная, что холодный, бурлящий гн_ев в голосе, как и в глазах почти без ресниц, иссякнет, если его не остановить, не спровоцировать, если девушка опустит голову, опустит глаза, будет стоять смиренно и без сопротивления, думая: "Да, но ЛИСИЙ ОГОНЬ - это МОЕ СЕРДЦЕ - да, но ты не знаешь меня и никогда не узнаешь, у тебя нет власти причинять мне бо_ль, я стою здесь и жду своего часа.
И в каком-то смысле слова Мэдди оказалась права. Я хочу четко заявить об этом сейчас, чтобы никто из вас не испытывал ко мне жалости, если вам так хочется. Я действительно сбежала.
"Ты серьезно?"
"Конечно, я серьезно".
"Но— так быстро?
Так непредсказуемо?" "Кто непредсказуемый"? Какого 🤬?"
"Такая сердитая!" "О, 👿, отстань".
"Как я могу уволиться, ведь это я собираюсь подписать контракт, не так ли? У меня есть право на свое мнение". "Послушай, Мюриэл, все твои мозги у тебя в животе. Ты позволила мне—" Что? Что это за слова такие?" - "я сама принимаю это 🤬 решение
Мюриэл Орвис стоит, раздраженно уставившись на Легс Садовски, и они тихо спорят в коридоре старого фермерского дома, вне пределов слышимости агента по недвижимости. Все, чего хочет Мюриэль, — это чтобы она подумала об этом еще немного, по крайней мере, на ночь, она обращается ко всем нам - этому дому нужно столько ремонтных работ, чтобы сделать его пригодным для жилья, уверена, она видит, что это привлекательная недвижимость, по крайней мере, идея о ней, как о мечте но, Бо_же, какую работу кому-то придется проделать! прямо сейчас, до переезда! и какой у вас, девочки, опыт ведения домашнего хозяйства, оплаты аренды и коммунальных услуг, а также уборки мусора, если здесь вообще есть система вывоза мусора, которой, скорее всего, нет, какой у вас опыт ходить по магазинам за продуктами, чтобы прокормить себя? И сантехника такая старая, и холодильник сломан, и, вероятно, печь, и половину окон придется заменить, и половицы в тех местах, где они почти прогнили, перестилать заново, а что насчет холодной погоды, да, что насчет завывающей метели, а не теплого осеннего дня, что тогда? — Мюриэл возвышает голос, как оперная певица, обращаясь к нам, но никто из нас не слушает, мы не в том состоянии, чтобы слышать
- Ты же знаешь, что она такая вспыльч_ивая, не так ли? — вы все такие, такие экстремальные?
Мюриэл раскраснелась, у нее одышка, она сердита на всех нас; неуклюжая и, возможно, печальная, она начинает бояться на позднем сроке беременности. Ее живот так раздулся, что ей приходится стоять на корточках, чтобы уравновесить свой вес; плечи тоже отведены назад, и даже голова напряжена, как будто она боится, что ее внезапно бросят вперед. Ребенок должен родиться в начале ноября, но сможет ли он так долго ждать? — сможет ли бедняжка Мюриэл так долго ждать? (Беремен_ность Мюриэл Орвис, к которой Легс проявляла такой пристальный интерес, оказалась не такой счастливой, как ожидала Мюриэл. Возможно, в свои тридцать шесть лет она слишком стара, чтобы рож_ать своего первого ребенка? Может быть, как советовал Эйб Садовски, отец ребенка, ей лучше было бы попытаться избав_иться от него?) Теперь Мюриэл зли_тся до слез— "Вы! Вы, девочки! Да что вы понимаете! Дом, даже если вы только снимаете его, может быть похож на свадьбу: вы хотите войти в него, а потом вдруг хотите выйти
Легс нетерпеливо смеется и говорит: "Спасибо, Мюриэл, но мы можем решить сами". Она размахивает своим кошельком, в основном, кошельком с мелкими купюрами, который набит купюрами! купюры, по одной, по пять, но кошелек все равно набит. На этих счетах значится девяносто долларов — хватит на двухмесячную аренду, да? — удивляет своих сестер ФОКСФАЙР не меньше, чем Мюриэл Орвис и агента по недвижимости. Левый глаз Легс покраснел и слезится, но линия ее подбородка твердая, решительная, никто не может сомневаться, что Легс точно знает, чего она хочет, и она собирается это сделать. Она говорит Мюриэл: "Очень мило, что ты так беспокоишься, дорогая, но поверь мне, я уже давно об этом думаю"
"О, у тебя есть? У тебя есть, не так ли?" Требовательно спрашивает Мюриэл, уперев руки в бока, "С каких это пор, всезнайка?" Беззаботно произносит Легс, "Всю мою 🤬 жизнь, если хочешь знать"