Я застыла на второй ступеньке, крепче вцепившись в пакет с продуктами. Сердце моментально ухнуло куда-то вниз. Напротив меня стоял Витя из тридцать восьмой квартиры. Обычно вежливый, вечно ковыряющийся в своей старой иномарке парень сейчас выглядел злым и взвинченным. Его куртка была расстегнута, а кулаки засунуты в карманы.
— Витя, подожди. О чем ты вообще говоришь? Какой долг? — я попыталась обойти его, но он сделал шаг в сторону, полностью перекрывая проход к лифту.
— Обыкновенный долг, Катя. Твой Паша взял у меня триста тысяч рублей. Сказал, что на развитие какого-то нового проекта в автосервисе. Обещал вернуть через две недели с процентами. Срок вышел три дня назад. А сегодня утром я вижу, как он грузит сумки в такси и уезжает. Телефон у него выключен. Ты мне зубы не заговаривай, ты всё прекрасно знала!
— Я ничего не знала! — мой голос сорвался на крик. В горле пересохло, а пакет с продуктами показался неподъемным. — Он сказал, что едет в командировку в область. На две недели.
— Ага, в командировку, держи карман шире, — зло ухмыльнулся Витя. — Короче, Кать, мне плевать на ваши семейные разборки. Деньги были мои, кровные, я на них собирался ремонт делать. Если Паша с концами умотал, отдавать будешь ты. Вы муж и жена, имущество общее, долги тоже.
— Но я не подписывала никакие бумаги! Я не брала у тебя ни копейки!
— А мне бумаги и не нужны, у меня расписка от него есть. Короче, даю тебе три дня, чтобы прийти в себя и найти первую сотню. Иначе я подам в суд, и к тебе придут приставы. Опишут твой телевизор, холодильник и всё остальное. Поняла?
Витя резко повернулся и пошел вниз к выходу, громко хлопнув тяжелой подъездной дверью. Я осталась стоять в полумраке, слушая, как гудит лифт где-то на верхних этажах. Ноги стали ватными. Кое-как доковыляв до своей квартиры на третьем этаже, я зашла внутрь, бросила пакет прямо на пол в прихожей и бросилась к шкафу в спальне.
Вещи Паши исчезли. Не все, конечно. Остались старые джинсы, несколько футболок, но его любимая кожаная куртка, дорогой костюм и большой чемодан на колесиках испарились. На прикроватной тумбочке сиротливо лежала пустая коробка из-под его наручных часов.
Я схватила телефон и в десятый раз набрала его номер.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — безликий женский голос в трубке звучал как смертный приговор.
Я села на диван, обхватив голову руками. Мы прожили в браке четыре года. Да, в последнее время Паша часто раздражался, пропадал на работе и постоянно твердил, что ему нужны деньги для «крупного рывка». Но я думала, это обычный кризис. Оказалось, это был финал.
Телефон в руке зажужжал, заставив меня вздрогнуть. На экране высветилось имя моей лучшей подруги.
— Катька, привет! Ты дома? Я тут мимо твоего дома еду, думаю заскочить, — раздался в трубке веселый голос Ларисы.
— Лара... Приезжай. Срочно. Мне кажется, я схожу с ума, — прошептала я, едва сдерживая слезы.
— Так, поняла. Буду через пять минут.
Лариса примчалась быстрее, чем обещала. Она ворвалась в квартиру, сразу заметила брошенный в коридоре пакет с едой и мое бледное лицо. Лара сориентировалась мгновенно: утащила меня на кухню, налила стакан холодной воды и усадила на стул.
— Выкладывай. Кто умер? — прямо спросила она, садясь напротив.
— Паша. Точнее, лучше бы он умер, — из глаз наконец-то брызнули слезы. — Он сбежал, Лара. Занял у соседа триста тысяч и уехал с вещами. Телефон выключен. Витя встретил меня в подъезде и требует деньги с меня.
Лариса на секунду замолчала, переваривая информацию. Ее лицо вытянулось от удивления.
— Подожди. Пашка? Наш тихий, правильный Пашка занял кучу денег у соседа и сделал ноги? Это какая-то глупость. Может, у него проблемы? Мошенники? На него надавили?
— Да какие мошенники! Вещей его нет, понимаешь? Чемодан забрал, часы забрал. Документы на машину тоже на месте нет, я проверила. Он просто бросил меня с его долгами!
— Так, стоп, — Лариса стукнула ладонью по столу. — Плакать будешь потом. Сейчас надо думать головой. У соседа расписка есть?
— Витя сказал, что есть.
— А твоя подпись там стоит?
— Нет, конечно! Я же говорю, я только что об этом узнала.
— Значит так, подруга. Юридически ты ничего этому Вите не должна, если не выступала поручителем. Но жить в одном подъезде с человеком, которому твой муж торчит триста штук — это ад. Он тебе прохода не даст. Нужно срочно выяснить, куда этот гад умотал. Кому он еще звонил? У кого на работе можно узнать?
— У него есть напарник в сервисе, Сережа. Они вместе бокс арендуют. Паша говорил, что они расширяться планируют.
— Звони Сереже. Прямо сейчас. Ставь на громкую связь.
Я дрожащими пальцами нашла в контактах Сережу. Гудки шли долго, я уже думала положить трубку, но на том конце наконец ответили. Голос у Сергея был уставший и какой-то пришибленный.
— Да, Кать, привет.
— Сережа, здравствуй. Извини за беспокойство. Ты Пашу сегодня видел? Он... он дома телефон забыл, а мне срочно надо с ним связаться.
На том конце провода раздался тяжелый вздох.
— Катя, не ври мне, а. Я знаю, что он телефон не забыл. Он его просто отключил. И от меня тоже.
— В смысле? — сердце снова забилось в бешеном темпе. — Сереж, что происходит? Пожалуйста, скажи правду.
— Короче, Кать... Пашка нас всех кинул. Он умудрился залезть в долги к поставщикам запчастей. Обещал им золотые горы, брал товар под честное слово, перепродавал налево, а деньги себе забирал. Мне сегодня утром такие люди позвонили, что у меня до сих пор руки трясутся. Сказали, если Паша не появится, бокс у нас отберут, а меня на счетчик поставят. Я думал, ты в курсе.
— Я ничего не знала! — закричала я в трубку. — Он у соседа еще триста тысяч взял и сбежал сегодня утром!
— Ну, значит, он вообще сорвался. Слушай, Кать, я тебе сочувствую, но мне самому сейчас шкуру спасать надо. Если он объявится — передай, что я его из-под земли достану. Извини.
Разговор прервался. Короткие гудки били по ушам. Я посмотрела на Ларису. Подруга сидела с открытым ртом.
— Ничего себе «тихий Пашка», — протянула она. — Это же чистой воды криминал. Катя, тебе надо бежать к адвокату. И в полицию.
— Зачем в полицию? Что я им скажу? Что муж забрал чемодан и уехал? Они скажут — семейные разборки, разводитесь.
— Нет, тут дело серьезнее. Если на нем висят долги, тебя затаскают по судам. Нужно срочно подавать на развод и раздел имущества, пока к тебе не пришли описывать квартиру. Кстати, квартира на кого оформлена?
— На меня. Мне ее бабушка подарила еще до свадьбы, — тихо ответила я.
— Слава богу! Хоть тут этот паразит не подкопается. Дарственная — это твое личное имущество, Пашка на нее прав не имеет, и за его долги ее не заберут. Но всё, что внутри — техника, мебель — под угрозой.
В этот момент в дверь квартиры громко и настойчиво постучали. Мы с Ларисой переглянулись.
— Витя вернулся? — шепотом спросила подруга.
— Не знаю. Он говорил про три дня.
Я подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стояла женщина средних лет в строгом пальто. Лицо показалось мне смутно знакомым, но я не могла вспомнить, кто это.
— Кто там? — спросила я через дверь.
— Екатерина? Меня зовут Елена Владимировна. Я хозяйка квартиры, которую ваш муж снимал последние два месяца. Откройте, пожалуйста, у нас серьезный разговор.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Медленно повернула ключ и открыла дверь. Женщина вошла в прихожую, окинула меня оценивающим взглядом и сразу перешла к делу.
— Добрый день. Мой визит, наверное, для вас сюрприз. Ваш супруг, Павел, арендовал у меня однокомнатную квартиру на улице Ленина. Сказал, что у вас ремонт и ему нужно где-то жить, чтобы не дышать краской, так как у него аллергия.
— Ремонт? — я нервно усмехнулась. — У нас не было никакого ремонта.
— Вот и я теперь это понимаю, — сухо ответила Елена Владимировна. — Дело в том, что сегодня утром он съехал. Ключи бросил в почтовый ящик. Но за последний месяц он мне не заплатил. Постоянно кормил завтраками. Кроме того, из квартиры исчез мой дорогой моющий пылесос и микроволновка. Я пришла к вам, потому что в договоре был указан ваш домашний адрес и ваш телефон как поручителя. Правда, подпись ваша какая-то странная.
— Покажите договор, — подала голос Лариса, выходя из кухни.
Женщина достала из сумочки лист бумаги. Я взглянула на строчку «Поручитель». Там стояло мое имя, но подпись была абсолютно чужая — кривые закорючки, отдаленно напоминающие мою настоящую роспись. Паша просто подделал её.
— Это не моя подпись, — твердо сказала я, чувствуя, как внутри зарождается какая-то холодная, злая ярость. Слезы высохли. На их место пришло понимание, что человек, с которым я делила постель четыре года, оказался банальным вором и аферистом. — Мой муж сбежал сегодня утром в неизвестном направлении. Он обокрал соседа, подставил напарника и, судя по всему, обокрал вас. Я буду вызывать полицию и писать заявление по факту мошенничества и подделки документов.
Елена Владимировна изменилась в лице. Ее строгий тон сменился растерянностью.
— Так он и вас бросил?
— Да. И я не собираюсь платить за его долги и украденные пылесосы. Пойдемте вместе в отделение, вы напишете заявление о краже, а я — о подделке документов и мошенничестве. Пусть его ищет полиция.
— Ладно, — кивнула хозяйка съемной квартиры. — Это, пожалуй, самый разумный вариант. Я не хочу терять деньги из-за этого прохиндея.
Когда мы спускались по лестнице, на первом этаже нас снова подкараулил Витя. Он стоял у своей двери и курил прямо в подъезде, несмотря на запреты.
— О, Катерина, уже куда-то намылилась? Деньги ищешь? — крикнул он.
Я остановилась прямо перед ним. Рядом стояли Лариса и Елена Владимировна.
— Витя, послушай меня внимательно, — спокойно и громко сказала я. — Это Елена Владимировна. Твой Паша снимал у нее квартиру, украл технику и подделал мою подпись в договоре. Еще он кинул своих партнеров по автосервису на огромные деньги. Мы сейчас идем в полицию. Если у тебя есть расписка от Паши — бери ее и иди с нами. Пиши заявление. Но ко мне больше не подходи и ни одной копейки с меня не требуй. Судиться ты будешь с ним, когда его найдут. А если ты еще раз преградишь мне дорогу в подъезде, я напишу на тебя заявление за вымогательство и угрозы. Ты меня понял?
Витя опешил. Он переводил взгляд с меня на Елену Владимировну, потом на Ларису, которая грозно скрестила руки на груди. Сигарета в его руке задымилась сильнее.
— Ты... ты серьезно? Он всех кинул? — его голос потерял прежнюю уверенность.
— Серьезнее некуда, молодой человек, — подтвердила Елена Владимировна. — Мой пылесос стоил сорок тысяч, и я это так не оставлю. Пошли в полицию, если хочешь свои деньги вернуть.
Витя матюкнулся сквозь зубы, затушил сигарету о подоконник и бросил бычок в банку.
— Подождите меня на улице. Я сейчас куртку возьму, паспорт и расписку. Вместе пойдем.
В отделении полиции мы провели почти четыре часа. Оказалось, что Паша успел наследить не только в нашем районе. Следователь, молодой парень с усталыми глазами, принимая наши заявления, только качал頭.
— Да, ваш супруг, Екатерина Николаевна, времени зря не терял, — сказал он, листая какие-то бумаги на компьютере. — На него уже есть одно заявление от микрофинансовой организации. Взял онлайн-кредит по чужому паспорту. Похоже, парень решил начать жизнь с чистого листа за чужой счет. Наберем базу и объявим в федеральный розыск.
Когда мы наконец вышли на улицу, уже стемнело. Весенний воздух был прохладным, по небу плыли тяжелые тучи. Витя молча попрощался и пошел в сторону остановки, выглядя совершенно раздавленным. Елена Владимировна поблагодарила меня за честность и уехала на такси.
Мы с Ларисой остались вдвоем на крыльце отдела полиции.
— Ну и денек, — Лариса зябко поёжилась и застегнула куртку до самого подбородка. — Ты как, Кать? Держишься?
— Знаешь, странно, но мне легче, — я глубоко вдохнула прохладный воздух. — Самое страшное уже случилось. Он ушел. Оказался гнилым человеком. Жалеть тут не о чем. Теперь только юридические хлопоты. Развод, суды, чтобы окончательно от него откреститься.
— Ты сильная, Катька. Справишься. А квартиру мы твою отстоим, даже не переживай. Поехали ко мне? Переночуешь у нас, Сережка мой не против будет. Тебе сейчас одной в пустой квартире сидеть нельзя.
— Нет, Ларочка, спасибо. Я поеду домой. Мне нужно разобрать тот пакет с продуктами, который я в коридоре бросила. И начать новую жизнь. Прямо сегодня.
Дома было тихо. Я зашла, включила свет в прихожей. Пакет так и лежал у двери. Я подняла его, отнесла на кухню и начала выкладывать продукты в холодильник. Курица, молоко, хлеб... Самые обычные вещи.
Я подошла к окну и посмотрела на ночной город. Впереди было много трудностей: объяснения с общими знакомыми, официальный развод, визиты к адвокатам. Но внутри меня больше не было страха. Было только четкое понимание: Паша забрал свои вещи и чужие деньги, но он не смог забрать мою жизнь и мою свободу. И это была его самая большая ошибка, а для меня — самый главный выигрыш.