Ржавый полумесяц приземистого ЗИЛа, торчащий из вязкого, маслянистого болота, был их маяком. Для тех, кто знал, конечно. Для большинства сталкеров, эту свалку техники, заросшую мутировавшей полынью и усеянную скелетами машин, обходили стороной. Опасные аномалии, странные выбросы и, что хуже всего, слухи о "пожирателях металла" – существах, которые, как говорили, оживали там, когда солнце скрывалось за горизонтом. Но для Андрея и его шайки, эта свалка была золотой жилой.
Они не были героями, спасающими мир, или учеными, разгадывающими тайны Зоны. Они были простыми мародерами, и их цель была столь же приземленной, как и запах ржавчины и дизельного топлива, витавший над свалкой: вытащить из мертвых машин всё, что могло принести хоть какую-то копейку.
"Четвертый!" – прохрипел Саша, поправляя сползшую на глаза шапку. "Видел? Целый генератор на том 'Москвиче'!"
Андрей кивнул, с трудом выдирая из гнилого металла ногой очередную ржавую деталь. "Москвич" – это был их условный код для старого, разбитого седана, который они находили на окраине. "А ты глянь на этот 'Жигуль', движок еще, кажется, норм. Если повезет".
Им везло. Или, по крайней мере, так им казалось. Они работали быстро, слаженно, как отлаженный механизм. Днем, пока зона казалась относительно спокойной, они пробирались на свалку, выбирая самые "живые" экземпляры, аккуратно, чтобы не привлечь внимания, выдирали из них двигатели, коробки передач, генераторы, радиаторы. Старые, потрепанные, но все еще рабочие. Каждый такой "трофей" стоил на "Большой Земле" куда больше, чем они могли заработать за месяц, собирая металлолом в безопасных зонах.
"Никому ни слова," – повторял Андрей, как мантру. "Никому. Им там такие запчасти за бешеные деньги нужны. А нам – дешевле, но стабильно".
И действительно, на "Большой Земле" существовал черный рынок. Машины старели, детали изнашивались, а новые не везде достать было просто. И вот, среди всей этой безнадежности, появлялись они – "зональные" запчасти. Нелегально, конечно, но отчаянно нужные. Андрей нашел сбытчика, грузного дядьку по имени Петрович, который не задавал лишних вопросов. Главное, чтобы товар был, и чтобы его никто не видел.
Шли месяцы. Шаг за шагом, машина за машиной, свалка техники таяла. Мародеры богатели, по меркам Зоны, конечно. Могли позволить себе лишний бинт, патроны покрепче, ужин из тушенки без крошек. Никто из местных не подозревал, что неистовое ржавое сердце свалки бьется не само по себе, а благодаря их грязной работе.
Но Зона, как известно, не прощает. И не забывает.
Первые тревожные звонки пришли из ближайшего к периметру городка. Люди начали болеть. Странная, изнуряющая болезнь, сопровождающаяся тошнотой, слабостью, выпадением волос. Врачи разводили руками, списывая все на "экологическую обстановку". Но в городе, где воздух и так был пропитан невидимой угрозой, это казалось чем-то большим.
Особенно подозрительно это смотрелось на фоне участившихся случаев обращения к Петровичу – он стал получать необычно много заказов на старые, но вроде как "рабочие" радиоактивные датчики. Датчики, которые, как оказалось, были установлены на части двигателей, которые они добывали.
Андрей не придал этому значения. Мало ли, откуда у людей берутся радиационные заболевания. Зона – это одна большая радиационная помойка. Но когда один из его ребят, Коля, слег с такой же болезнью, его кольнуло. Коля был молод, здоров, практически не пил, и проводил на свалке больше времени, чем кто-либо другой.
"Ты уверен, что ты эту хрень не унюхал, Коль?" – спросил Андрей, перевязывая распухшую руку друга.
Коля слабо застонал. "Не знаю… Может, там, где тот старый компрессор стоял. Запах… какой-то странный был".
Они не говорили об этом, но страх начал грызть их изнутри. Неужели они, сами того не зная, разносят за периметр эту дрянь? Неужели их "золотая жила" – это на самом деле могила?
И тут, как снег на голову, всё закончилось.
Они были на свалке, как обычно, пытались выкорчевать очередной движок из покореженной "Волги". Работа шла в полумраке, единственный фонарь тускло освещал их лица, испачканные грязью и потом. Внезапно, в ночной тишине раздался треск, и осветил их яркий луч.
"Стоять! Руки вверх!"
Военные. Не просто патруль, а целая группа, вооруженная до зубов. Они были готовы. Противогазы, бронежилеты, автоматы.
"Вы арестованы!" – рявкнул командир, свинцовым взглядом осматривая их добычу. "За незаконную вывозку радиоактивных материалов и нанесение ущерба экологии зоны!"
Их схватили. Всех. Их скважину, их тайное дело, их обман – всё рухнуло в один миг. Попытки что-то объяснить, выкрутиться, казались смешными. Военные знали. Они не просто знают – они действовали.
Что стало с ними дальше, известно одной лишь Зоне. Разговоры ходят разные. Одни говорят, что их просто отправили на "Большую Землю", где их ждал суд и долгие годы тюрьмы. Другие, более мрачные, шепчут, что военные не стали возиться с документами. И что теперь, где-то в недрах Зоны, они стали материалом для новых, ещё более жутких экспериментов.
Но одно ясно: военные никогда не оставляют дел недоделанных. И если они решили, что те, кто заражает мир, должны понести наказание, то никакого другого исхода, кроме полного исчезновения, для них и не могло быть. Ржавая тень ЗИЛа, символ их алчности, теперь навсегда затерялась среди теней самой Зоны, став еще одной мрачной легендой, шепотом передаваемой у костра. А радиационная болезнь, как эхо их преступления, еще долго будет преследовать тех, кто остался жить за периметром.