Знаете, я всю жизнь считал, что хорошо разбираюсь в советском искусстве. Изучал его, писал о нём, думал, что знаю все значимые имена и направления. И вот в субботу я попал на выставку, которая буквально перевернула моё представление о том, что творилось в СССР в мире живописи.
Когда я увидел полотно Макса Бирштейна «Грабарь и Герасимов в Козах» 1969 года, у меня в голове словно что-то щёлкнуло.
Игорь Грабарь и Александр Герасимов — два титана советской живописи — вместе в Крыму в 1947-м! Это же настоящий Голливуд, только наш, советский! Представьте себе эту встречу: два мастера, каждый со своим видением искусства, обсуждают работы, делятся техниками, спорят о композиции на фоне крымских пейзажей.
Находки, которые меняют взгляд на эпоху
Я прошёлся по залу и понял — мы катастрофически мало знаем о собственном художественном наследии. Нам показывали парадные портреты вождей, соцреализм в его самом официозном варианте. А ведь за этим фасадом кипела настоящая творческая жизнь!
Возьмём работу Андрея Ушина «Утренний туалет» 1961 года.
Это же совершенно иной уровень! Никакой показухи, никакого пафоса. Просто человек, просто момент жизни, пойманный кистью художника с невероятной теплотой и искренностью. Смотришь на это полотно и понимаешь — автор жил этим сюжетом, пропускал через себя каждый мазок.
Владимир Переяславей в 1948 году пишет «Ивана Сорокина и модель». Послевоенный год!
Страна в руинах, голод, разруха. А художник создаёт произведение о самом процессе творчества, о том, как рождается искусство. Это ли не подвиг — в такое время думать не только о хлебе насущном, но и о красоте?
Открытия продолжаются
Проходя от картины к картине, я ловил себя на мысли: как же много поисков было в советском искусстве! Гелий Коржев с его «Обнажённой моделью» 1975 года демонстрирует удивительное владение светотенью.
Каждая линия выверена, каждая деталь продумана. Это мастерство высочайшего класса.
Виктор Кречетов в 1978-м создаёт свою «Обнажённую» — и вот уже совсем другая манера письма, другие акценты.
А Евсей Моисеенко в 1980 году пишет «Женщину в красном», где цвет становится главным героем композиции.
Сергей Бочаров, Сергей Яценко, Пётр Стронский — каждый со своим почерком, со своими находками. «Полнолуние» Стронского 1990 года словно подводит черту под целой эпохой. Это уже совсем другое время, другое дыхание искусства.
То, о чём молчали
Стоя перед этими полотнами, я думал: почему нам так мало рассказывали об этих мастерах? Почему их работы пылились в запасниках, пока на стенах музеев висели одни и те же хрестоматийные образцы? Ведь здесь настоящие открытия, подлинные художественные достижения!
Советское искусство оказалось намного богаче, разнообразнее, талантливее, чем нам показывали. За официальным фасадом соцреализма скрывалась живая, бурлящая творческая среда. Художники экспериментировали, искали новые формы, смело работали с цветом и композицией.
Эта выставка стала для меня настоящим откровением. Я понял, сколько ещё белых пятен осталось в истории нашего искусства. Сколько имён незаслуженно забыто, сколько шедевров ждут своего зрителя.
И главное — я увидел, какой мощный творческий потенциал был в советских художниках. Они создавали действительно значимые произведения, несмотря на все ограничения и рамки. Их поиски и находки заслуживают того, чтобы о них знали, помнили и восхищались ими.