- Неужели веришь этой лжи? - Надя всхлипнула и вытерла покрасневшие глаза тыльной стороной ладони. - Я любила Виктора! Любила по-настоящему!
Я молча поставила перед ней чашку с горячим чаем и села напротив. За окном моей кухни шумел дождь, барабаня по подоконнику крупными каплями.
- Тогда объясни мне эту выписку, - я положила на стол несколько листов, которые час назад принесла мне дочь Виктора, Марина.
Надя схватила бумаги дрожащими руками и пробежалась глазами по строчкам. Её лицо сначала побелело, потом покрылось красными пятнами.
- Это... это неправда! Кто-то подделал! - она швырнула выписку на стол.
- Банковские документы не подделывают просто так, - я вздохнула. - Марина получила их официально, через нотариуса. После смерти отца она имеет право.
Три месяца назад умер мой брат Виктор. Инфаркт случился внезапно - утром позвонила Надя, его гражданская жена, рыдая в трубку. Виктору было всего пятьдесят восемь. За год до этого он похоронил свою законную супругу Ирину, с которой прожил тридцать лет.
Надя появилась в его жизни спустя полгода после похорон Ирины. Я тогда ещё подумала - слишком быстро. Но горе у всех разное, а Виктор был человеком семейным, одиночество его угнетало.
- Познакомились в парке, - рассказывал он мне, - гуляли, разговорились. Она такая добрая, понимающая. Мне с ней спокойно.
Надя была моложе брата на двадцать лет - ей едва исполнилось тридцать восемь. Работала медсестрой в районной поликлинике, снимала однокомнатную квартиру на окраине города. Говорила, что замужем никогда не была - не складывалось.
- Света, ну скажи, разве я меркантильная? - Надя снова заплакала. - Я его любила! Ухаживала за ним, готовила, стирала. После работы бежала к нему, а не к себе домой.
Я хотела верить ей. Действительно, она казалась искренней. Когда Виктор умер, Надя две недели не выходила из его дома, не отвечала на звонки. Марина тогда не возражала - сама была в шоке от потери отца.
Но когда дело дошло до оформления завещания, выяснились странности.
- Света, послушай, - Марина пришла ко мне неделю назад. - Я получила выписки по счетам папы за последний год. Там... там очень странные переводы.
Она разложила передо мной документы. За одиннадцать месяцев - с момента знакомства с Надей и до своей смерти - Виктор перевёл ей больше двух миллионов рублей. Небольшими суммами, по пятьдесят-сто тысяч, иногда по двадцать.
- Откуда у папы столько денег? - растерянно спросила Марина. - Он же был обычным инженером.
- У него была приличная пенсия, плюс вклады, которые они с Ириной копили всю жизнь, - объяснила я. - Твоя мама, царствие ей небесное, была экономной. Они собирались купить тебе квартиру побольше, когда внуки появятся.
Марина сглотнула.
- Значит, эти деньги должны были стать моим приданым? А она... - голос её дрогнул.
- Погоди, - остановила я племянницу. - Давай сначала разберёмся. Может, у них были на эти переводы причины.
Вот так я и оказалась в роли следователя. Позвонила Наде, пригласила на чай "поговорить о памяти Виктора". А когда она пришла, показала выписки.
- Зачем мой брат переводил тебе такие суммы? - спросила я как можно мягче.
Надя отпила чаю, поставила чашку на блюдце. Руки у неё дрожали.
- Он... он хотел мне помочь.
- Помочь? - я нахмурилась. - В чём именно?
- Я рассказывала Вите про свои проблемы, - она смотрела в стол. - У меня сестра есть, младшая. Живёт в деревне, трое детей, муж пьёт. То денег на школу нужно, то на лекарства, то на корову. Витя жалел их, переводил понемногу.
Я кивнула. Это было похоже на Виктора - он всегда был отзывчивым.
- А эти переводы, по сто тысяч? - я ткнула пальцем в строчку от июля прошлого года.
Надя замялась.
- Я... у меня были долги. По кредиту. За квартиру, которую снимала. Я хотела взять ипотеку когда-то, но не потянула, а кредит остался. Витя узнал и настоял, чтобы я закрыла долг. Говорил, что проценты съедают.
- И сколько ты ему вернула?
Повисла тишина. Надя подняла на меня глаза, полные слёз.
- Я собиралась вернуть! Мы же были вместе, я думала, мы поженимся! Зачем мне возвращать деньги мужу?
- Но вы не расписались, - напомнила я.
- Витя обещал! - её голос сорвался на крик. - Он сказал, что весной подадим заявление! Но он умер раньше!
Я посмотрела на неё внимательно. Надя плакала навзрыд, комкая в руках салфетку. Неужели она действительно любила брата? Или просто жаждала стать его законной женой, чтобы претендовать на наследство?
- Покажи мне переписку, - попросила я. - Ту, где Виктор обещал жениться.
Надя вытащила телефон и начала листать сообщения. Я читала их одно за другим. Виктор действительно писал нежные слова, говорил о будущем. Но конкретных обещаний насчёт свадьбы я не нашла.
- Он говорил это устно, - словно прочитав мои мысли, сказала Надя. - Мы обсуждали, где будем жить.
- И что он отвечал?
- Сказал, что мы не торопимся. Что сначала нужно Марине объяснить.
Я вспомнила, как Марина рассказывала мне о Наде. "Тётя Света, мне кажется, эта женщина не та, за кого себя выдаёт. Папа с ней какой-то... странный. Весёлый, но неестественно. Будто играет роль".
- Надя, я хочу задать тебе прямой вопрос, - я посмотрела ей в глаза. - Ты правда любила моего брата или просто нуждалась в его деньгах?
Она резко встала из-за стола.
- Как ты можешь! Я столько для него сделала! Я бросила свою жизнь ради него!
- Какую жизнь? - я тоже поднялась. - Ты сама говоришь, что снимала однокомнатную квартиру и работала медсестрой. У Виктора был трёхкомнатный дом в хорошем районе, машина, приличные сбережения. Да, он был старше, но он был обеспеченным.
Надя схватила сумочку.
- Я не обязана это слушать! Я любила Виктора! А ты и твоя драгоценная племянница думаете только о деньгах!
Она выбежала из кухни, хлопнув дверью. Я слышала, как стучат её каблуки по лестнице, как хлопнула входная дверь подъезда.
Я опустилась на стул и уставилась на выписки. Что-то в этой истории не сходилось.
На следующий день я поехала в деревню, где, по словам Нади, жила её младшая сестра.
Деревня оказалась в часе езды от города - обычная, с покосившимися избами и редкими новыми домами. Я остановилась у местного магазина и спросила у продавщицы, не знает ли она Надежду Сомову.
- Сомовых тут нет, - покачала головой та. - А вообще у нас все друг друга знают. Вы кого ищете?
Я описала внешность Нади.
- А, так это же Надька Крылова! - оживилась продавщица. - Она давно уже в город уехала, лет двадцать назад. Сестра у неё? Да нет никакой сестры! Она одна у матери была, та десять лет назад померла. Надька даже на похороны не приехала.
Я поблагодарила женщину и поехала обратно. Значит, история про сестру с тремя детьми - ложь. Куда же делись деньги?
Дома я позвонила Марине.
- Послушай, а твой отец не говорил, что собирался что-то покупать? Может, машину новую или ещё что?
- Нет, - Марина задумалась. - Хотя... Постой. Он как-то упоминал, что хочет купить небольшой дачный участок. Говорил, что Надя мечтает о собственном огороде, выращивать овощи, ягоды. Я тогда ещё удивилась - при чём тут дача, если у папы и так есть дом с садом.
- И что дальше?
- Не знаю. Он больше не возвращался к этой теме.
Я попросила Марину съездить в земельный комитет и проверить, не покупал ли Виктор какую-нибудь землю за последний год.
Через три дня Марина позвонила мне.
- Тётя Света, ты не поверишь! Папа действительно купил участок! Шесть соток в садовом товариществе, в пригороде. Оформил всё на своё имя, но я нашла в документах приписку: "В случае моей смерти земельный участок передаётся Сомовой Надежде Викторовне".
Сердце моё ухнуло вниз.
- Сколько он заплатил за участок?
- Восемьсот пятьдесят тысяч. Плюс ещё четыреста на межевание, оформление документов и какой-то взнос в товарищество.
Значит, больше миллиона из переведённых Наде денег ушло на землю. А остальное?
Я попросила Марину съездить в это товарищество и расспросить соседей.
Картина начала проясняться. Соседи рассказали, что участок действительно покупался для Нади. Виктор приезжал туда несколько раз вместе с ней, они планировали поставить небольшой домик. Более того - Надя уже заказала проект дома. Смета составляла ещё полмиллиона.
- Папа собирался строить ей дом? - не поверила Марина. - Но зачем? У него же свой дом есть!
Я вспомнила слова Нади: "Я предлагала продать мою квартиру... ". Постойте. Она же говорила, что снимает жильё. Какую квартиру она собиралась продавать?
Я снова позвонила Наде. После долгих гудков она всё же взяла трубку.
- Чего ещё надо? - голос был холодным.
- Надя, ты говорила, что снимаешь квартиру. Но потом упомянула, что собиралась её продать. Так ты снимала или владела?
Долгая пауза.
- Я... оговорилась.
- Не похоже. Давай честно. У тебя есть своя квартира?
- Была! - выкрикнула она. - Была однокомнатная хрущёвка на окраине! Развалюха! Я её продала три года назад, чтобы погасить долги! Довольна?
- Какие долги?
- Мои! Личные! - она срывалась на крик. - У меня был кредит! Я не смогла платить! Пришлось продать квартиру! А потом снимала углы, перебивалась!
- И тут появился мой брат, - медленно сказала я. - Состоятельный вдовец.
Надя рассмеялась истерически.
- Да! Именно! И я ухватилась за этот шанс! А что мне оставалось? Мне тридцать восемь лет, у меня нет ничего! Ни квартиры, ни сбережений! Я хотела чувствовать себя защищённой!
- Но ты говорила, что любишь его, - я чувствовала, как внутри всё холодеет.
- Я... я привыкла к нему, - голос её стал тише. - Он был добрым. Заботливым. Может, это и была любовь. Я не знаю.
- А деньги? Те два миллиона, которые он тебе перевёл?
- Он сам предлагал! - Надя снова повысила тон. - Я не просила! Он хотел, чтобы у меня было своё жильё! Сказал, что не может предложить мне руку и сердце, пока я завожу свой угол!
- Почему не мог?
- Потому что Марина была против! - выпалила Надя. - Она ненавидела меня с первого дня! Говорила отцу, что я охотница за приданым! Витя боялся её расстроить, вот и тянул со свадьбой!
Я вспомнила разговор с племянницей. Да, Марина действительно относилась к Наде настороженно. Но ненависть? Вряд ли. Скорее опасение, что отца используют.
- И что ты собиралась делать с этим участком? - спросила я.
- Построить маленький домик, - ответила Надя устало. - Жить там. У меня хоть что-то своё было бы. А если бы мы с Витей расписались - ну и хорошо. А нет - так я бы не осталась на улице.
- То есть ты подстраховывалась, - констатировала я.
- А что плохого? - в её голосе прозвучала обида. - Я же не преступница! Я просто хотела иметь крышу над головой! Разве это стыдно?
Я не знала, что ответить. С одной стороны, Надя действительно использовала моего брата ради материальной выгоды. С другой - она не крала, не обманывала напрямую. Виктор сам давал ей деньги, сам покупал участок на своё имя.
- Послушай, - сказала я наконец, - я поговорю с Мариной. Может быть, вы сможете как-то договориться. Участок-то всё равно оформлен на Виктора, значит, переходит в наследство Марине.
- Пусть забирает! - горько бросила Надя. - Мне ничего не надо! Я и так уже всех достала!
Она бросила трубку.
Я сидела на кухне, размышляя над всем услышанным. Надя не была ангелом. Но и злодейкой её тоже не назовёшь. Просто женщина, которая пыталась выбраться из трудной ситуации единственным доступным способом.
Вопрос был в другом: любила ли она Виктора?
Я позвонила Марине и рассказала ей всю историю.
- Тётя Света, я не знаю, что и думать, - призналась племянница. - С одной стороны, мне обидно за папу. С другой... он ведь сам решил ей помочь. Никто не заставлял.
- Может, стоит встретиться с ней? - предложила я. - Поговорить спокойно, без эмоций.
Марина согласилась.
Мы встретились втроём через неделю. Всё в той же моей кухне, за тем же столом. Я заварила чай, поставила печенье.
Надя пришла с опухшими глазами. Марина держалась сдержанно, но не враждебно.
- Надежда Викторовна, - начала Марина, - я хочу понять одно. Вы любили моего отца?
Надя подняла на неё глаза.
- Я... не знаю, что ответить. Я не любила его той большой любовью, как в кино. Мне было с ним хорошо. Спокойно. Он был надёжным. Заботился обо мне. Это тоже ведь любовь, правда?
Марина задумалась.
- А если бы он не купил вам участок, не давал деньги - вы бы остались с ним?
Надя замялась.
- Наверное... да. Но это было бы труднее. Понимаете, когда у тебя ничего нет, очень страшно. Страшно остаться одной, без крыши, без средств. Ваш отец дал мне чувство безопасности.
- Значит, вы всё-таки использовали его, - тихо сказала Марина.
- Может быть, - кивнула Надя. - Но я старалась отдавать взамен всё, что могла. Я ухаживала за ним, готовила, убирала, стирала. Я действительно хотела, чтобы ему было со мной хорошо.
Повисла тишина. Я налила всем чаю.
- Знаете что, - вдруг сказала Марина, - давайте договоримся. Участок по закону мой. Но я предлагаю оставить его вам. Папа хотел, чтобы вы построили там дом - стройте. Но остальное наследство остаётся мне.
Надя уставилась на неё.
- Вы... серьёзно?
- Да, - твёрдо сказала Марина. - Папа любил вас по-своему. И я не хочу, чтобы его последняя воля была нарушена. Стройте свой дом. Живите там. Но больше не появляйтесь в нашей жизни.
Надя заплакала. На этот раз тихо, без надрыва.
- Спасибо, - прошептала она. - Спасибо вам.
Марина кивнула и вышла из кухни. Я проводила её до двери.
- Ты уверена? - спросила я.
- Да, - ответила племянница. - Папа сделал свой выбор. Кто я такая, чтобы его менять?
Она ушла. Я вернулась на кухню, где Надя всё ещё сидела за столом.
- Она хороший человек, - сказала я. - Береги этот участок. Это последний подарок моего брата.
Надя кивнула.
- Я построю там дом. И посажу яблони. Виктор любил яблони.
Мы допили чай молча. Потом Надя ушла, а я осталась наедине со своими мыслями.
Любовь бывает разной. Иногда она чистая и бескорыстная. Иногда - с примесью расчёта. Но кто мы такие, чтобы судить?
Виктор дал Наде шанс на новую жизнь. А Надя дала ему тепло и заботу в последние месяцы. Может, это и есть справедливость.
Через год я поехала в то садовое товарищество. На участке Нади стоял аккуратный деревянный домик, а рядом росли молодые яблони.
Она встретила меня на крыльце, улыбнулась.
- Заходите. Я как раз варенье сварила.
Мы сидели на веранде, пили чай с яблочным вареньем. Надя рассказывала о своих планах на огород, о том, как хочет разбить цветник.
- Знаете, - сказала она задумчиво, - я часто думаю о Вите. И каждый раз понимаю, что да, я любила его. Просто не сразу. Любовь пришла позже, когда его уже не стало.
Я кивнула. Иногда мы осознаём ценность человека только после потери.
- Он был хорошим, - сказала я. - И ты тоже старалась быть хорошей.
Надя улыбнулась.
- Я не святая. Но я честная. И это уже что-то, правда?
Мы допили чай. Яблони шелестели листвой на ветру. Где-то вдалеке пела птица.
Жизнь продолжалась.