Мира Невская

Вера поняла, что на этот праздник её позвали не как родную, ещё в прихожей. Сначала она увидела сапоги. Аккуратные, светло-бежевые, на невысоком каблуке, с тонкими следами мокрого снега у подошвы. Такие сапоги она точно не видела у Аллы Николаевны. У свекрови вся обувь была тёмная, удобная, "чтобы не маркая". А эти стояли у коврика так уверенно, будто хозяйка пришла давно и уже успела пройти на кухню, снять пальто, поправить волосы перед зеркалом и занять своё место. Вера задержалась у двери на секунду...

Алина приехала к матери с твёрдым намерением не ругаться. Она даже в лифте себе это повторила: спокойно, без обвинений, по-взрослому. Мама не враг. Папа не мальчик. Все устали. Надо просто поговорить. Но когда дверь открылась, и она увидела в прихожей отцовские тапки, аккуратно поставленные в пакет у стены, вся взрослая спокойность куда-то делась. Надежда Павловна стояла в дверях кухни с полотенцем в руках. В домашнем платье, волосы собраны на затылке, лицо бледное, но не растерянное. Как будто она ждала именно этих слов...

Алексей понял, что лишний на этом празднике, когда увидел у двери мужские ботинки. Не свои. И не тестевы - тестя давно не было в живых. Ботинки были дорогие, светло-коричневые, с тонкой подошвой, совсем не по погоде. На улице лежал мокрый снег, у подъезда была грязная каша, а эти ботинки стояли аккуратно, будто человек приехал не на детский день рождения, а на встречу, где его давно ждали. Алексей держал в руках коробку с тортом. На торте были машинки из мастики, светофор и кривоватая надпись: "Саше 9"...

Антон впервые разозлился на тёщу по-настоящему, когда нашёл у дочери в рюкзаке пять тысяч рублей. Не конфеты. Не записку. Не очередную ненужную игрушку, которую бабушка покупала "просто так". А именно деньги. Крупной купюрой, сложенной пополам и спрятанной в кармане пенала. "Мила, откуда это?" - спросил он. Дочке было десять. Она сидела за столом, делала вид, что решает задачу, но сразу побледнела. "Не знаю." Антон положил купюру перед ней. "Мила." Девочка опустила глаза. "Баба Рая дала." Ну конечно...

Андрей держал в руках пакет. Обычный прозрачный пакет из магазина. Внутри были мандарины, пачка творога, детские йогурты и коробка цветных карандашей. Не подарок, не попытка помириться. Просто то, что просила Даша. Его дочь. Валентина Егоровна посмотрела на пакет и усмехнулась. Андрей устало выдохнул. На лестничной площадке пахло сырой обувью и краской. Где-то этажом выше ребёнок катил машинку по полу. В квартире за спиной Валентины Егоровны шумел телевизор. Играла какая-то передача, где все громко смеялись, будто смех можно было включить вместо нормальной жизни...