— Мама, да не переживай ты. Катька — это временный проект, года на три-четыре, пока я твердо на ноги не встану. Как раз закрою автокредит, раскручу филиал, а там видно будет, — голос Дениса из динамика телефона, стоявшего на кухонном столе на громкой связи, звучал буднично и уверенно.
Я замерла в коридоре, прижимая к груди пакет с продуктами. Тяжелая пачка молока больно давила на пальцы, но я не могла пошевелиться. В горле мгновенно пересохло.
— Смотри мне, Дениска, — донесся из трубки довольный, воркующий голос моей свекровьи, Клавдии Петровны. — Главное, детей с ней не заводи, а то потом не отмоешься, полжизни на алименты работать будешь. А так — девка она городская, исполнительная, готовит хорошо, квартира у нее своя. Пользуйся, пока дают, но про свое будущее не забывай. Настоящую-то жену, статусную, мы тебе позже найдем, когда ты директором станешь.
— Да знаю я, мам, не маленький, — усмехнулся мой муж, с которым мы поженились всего год назад. — Всё под контролем. Ладно, пойду курить, а то Катька скоро из магазина вернется.
Раздался щелчок сброса вызова. В квартире повисла звенящая, удушливая тишина.
Я медленно опустила пакет на обувную полку. Внутри всё горело от жгучей обиды, но на смену ей стремительно приходила холодная, кристально чистая ярость. «Временный проект». «Пользуйся, пока дают». Значит, все его признания в любви, совместные планы на отпуск и мои кулинарные шедевры после его тяжелых смен были просто удобным бесплатным сервисом для перспективного мальчика, пока он закрывает свои долги за мой счет.
Денис вышел из комнаты, на ходу пряча телефон в карман домашних шорт. Увидев меня, он фальшиво улыбнулся:
— О, Малыш, ты уже пришла? А чего тихо так? О, и молока купила, отлично. Давай я пакет разберу, а ты пока ужин согрей, я голодный как собака.
Я посмотрела на него. На его холеный вид, на стрижку, которую оплачивала я, на его спокойное, сытое лицо.
— Ужина не будет, Денис, — спокойно сказала я, снимая пальто. — Проект закрыт досрочно. Из-за нерентабельности и недобросовестности инвестора.
Денис на секунду растерялся, а потом натянуто рассмеялся:
— Кать, ты чего? Каких инвесторов? Опять своих аудиторских терминов нахваталась на работе? Юмор у тебя сегодня странный.
— Мой юмор закончился примерно три минуты назад, когда ты забыл выключить громкую связь, — я прошла на кухню и села за стол. — «Временный проект», говоришь? Автокредит закрыть хочешь? Филиал раскрутить?
Лицо Дениса мгновенно изменилось. Краска отхлынула от его щек, оставив мертвенную бледность. Он судорожно сглотнул, переводя взгляд с меня на свой телефон.
— Кать... ты всё не так поняла... Это... это я маме просто подыгрывал! Ты же знаешь, какой у нее тяжелый характер, она пилит меня постоянно, ревнует. Я просто сказал то, что она хотела услышать, чтобы она отстала! Я люблю тебя, ты же знаешь!
— Нет, Денис. Ты любишь мою квартиру, мою зарплату, которая в полтора раза выше твоей, и мой комфорт, — я достала из ящика стола документы и положила перед ним. — Это копия договора аренды на твою машину. Напоминаю, что первоначальный взнос давала я. И плачу за нее фактически я, потому что твои деньги уходят на «твои личные нужды». Завтра я забираю свои ключи. Машину переоформляй на себя или отдавай банку — мне плевать.
— Катя, ты с ума сошла?! — Денис перешел на крик, понимая, что его удобный мир рушится. — Из-за одного дурацкого разговора ты ломаешь нашу семью? Да ты эгоистка! Мама права была, ты за каждую копейку трясешься! Мы же женаты, у нас должен быть общий бюджет!
— Общий бюджет — это когда вкладываются оба, а не когда один паразитирует на другом, ожидая «статусную жену», — я встала. — У тебя ровно два часа, чтобы собрать свои шмотки. Твои чемоданы на антресолях. Если через два часа ты будешь здесь, я вызываю полицию и оформляю незаконное проникновение на частную территорию. Квартира, как правильно заметила твоя мама, моя.
Кульминация наступила, когда Денис, судорожно заталкивая рубашки в сумку, дрожащими пальцами набрал Клавдию Петровну. Из трубки снова раздался ее визгливый голос:
— Дениска, что случилось? Почему ты кричишь?
— Мама! Она всё слышала! Она меня выгоняет! Машину забирает! Сделай что-нибудь, позвони ей! — паниковал «будущий директор».
Я отобрала у него телефон, нажала на кнопку записи экрана и громко произнесла в динамик:
— Клавдия Петровна, добрый вечер. Ваш «проект» официально обанкротился. Забирайте своего топ-менеджера обратно к себе в хрущевку. Настоящую, статусную жену будете искать ему уже из его родной комнаты. И пирожки ему теперь пеките сами. Всего хорошего.
Я сбросила вызов и заблокировала ее номер навсегда. Денис уходил молча, злой, униженный, волоча за собой тяжелую сумку. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком.
Прошел год.
Я сидела на веранде ресторана, празднуя свое повышение до руководителя департамента. Напротив меня сидел мой адвокат, который как раз передал мне финальные документы о разводе и разделе имущества (точнее, о том, что Денис остался ни с чем, так как всё крупное имущество изначально принадлежало мне).
— Поздравляю, Екатерина Дмитриевна. Полная юридическая свобода, — улыбнулся он.
В этот момент мой взгляд упал на парковку у ресторана. Там стояла старая потрепанная легковушка, из которой вышел Денис. На нем был помятый костюм, а в руках он держал какую-то коробку — видимо, курьерская доставка или мелкие поручения. Выглядел он лет на пять старше своего возраста, на лице читалась перманентная усталость. Следом за ним из машины вышла Клавдия Петровна, которая тут же начала громко отчитывать его прямо на улице, тыча пальцем в сторону какого-то магазина.
Я сделала глоток прохладного лимонада и улыбнулась. Обиды больше не было. Было только глубокое чувство облегчения.
Иногда вовремя услышанный чужой разговор — это самый лучший подарок судьбы. Он, как резкий щелчок выключателя, мгновенно разгоняет тьму и показывает, кто находится рядом с тобой на самом деле. Мой собственный, настоящий проект под названием «Жизнь» только начинался. И в нем больше не было места временным людям, фальшивым планам и чужим кредитам. Шаг был легким, дыхание — ровным, а впереди было чистое, свободное пространство.
Присоединяйтесь к нам!