— Картошка нынче по цене чугунного моста, а твоей сестре, видать, на личный самолет не хватает, раз она опять к нашему кошельку присосалась, — Арина с размаху вонзила нож в пузатый клубень. — Сеня, ты мне зубы не заговаривай. Где майская премия?
Арсений, сидевший на табуретке в позе провинившегося суслика, усердно ковырял вилкой в тарелке. На тарелке сиротливо остывали утренние сырники, политые жидкой сметаной «по акции». В середине мая за окном вовсю буйствовала сирень, майские праздники благополучно сожрали остатки семейного бюджета, а благоверный Арины умудрился совершить очередной акт невиданной родственной щедрости.
— Ариша, ну Женечке правда надо было, — завел Сеня знакомую волынку, не поднимая глаз. — У нее там на даче забор покосился. И вообще, она женщина одинокая, беззащитная.
— Женщина одинокая? — Арина аж воздухом поперхнулась, отложив нож. — Эта беззащитная женщина в прошлый четверг самолично чугунный радиатор из подвала на третий этаж затащила, чтобы на металлолом сдать! У нее хватка, как у бульдозера, а ты ей премию за квартал отдаешь? Сеня, у нас Семёну восемнадцать, у него выпускной на носу, костюм стоит как подержанная «Лада»! А Олесе двадцать, ей на летнюю практику в Питер ехать, билеты железнодорожные теперь, похоже, золотыми нитями сшивают!
— Ну что ты сразу заводишься, — пробормотал Сеня, пытаясь спрятаться за кружкой с недопитым цикорием. — Мы же... ну, родственники всё-таки. Надо помогать.
Арина мысленно сосчитала до десяти, потом до двадцати. В свои пятьдесят пять она прекрасно понимала: муж — мужчина хороший, непьющий, негулящий, руками работать умеет, но как только на горизонте появлялась его младшая сестрица Евгения, у Сени напрочь отключался здоровый эгоизм. Включался режим «старший брат спасет мир», причем исключительно за счет Арининых нервов и общего холодильника.
В прихожей грохнула входная дверь. Это явился Семён — явление Христа народу, не иначе. Парень бросил на тумбочку тяжелые кроссовки, отчего старое зеркало жалобно звякнуло.
— Ма, есть чё пожевать? — Семён заглянул на кухню, путаясь в собственных длинных ногах. — В холодильнике только кефир двухдневный и пол-лимона, который уже своей жизнью жить начинает.
— Спроси у отца, сынок, — ласково, с явным привкусом яда, отозвалась Арина. — Твой отец решил, что тете Жене забор нужнее, чем твоей растущей кормовой базе. Так что сегодня на ужин у нас духовная пища и созерцание майского заката.
Сеня демонстративно вздохнул и пошел в комнату, сделав вид, что у него срочные дела по изучению телевизионной программы.
Через полчаса подтянулась Олеся. Двадцатилетняя студентка, вся в мыслях о предстоящей сессии и великом будущем, влетела в квартиру как вихрь, на ходу сбрасывая джинсовую куртку.
— Мама, привет! Слушай, девчонки в универе говорят, что билеты на Сапсан надо брать прямо сейчас, иначе потом только в плацкарте у туалета поедем! — Олеся заглянула в кастрюлю, где варился обычный суп на куриных крылышках. — О, супчик. А мясо где?
— Мясо, доченька, уехало в пригородном автобусе в сторону Жениной дачи, — Арина вздохнула, наливая дочери суп. — В виде наличных купюр.
— Опять? — Олеся возмущенно округлила глаза и села за стол. — Мама, ну это уже просто сюрреализм какой-то. Мы что, благотворительный фонд имени Евгении Арсеньевны? Она в прошлом месяце у папы выгребла на «ремонт стиралки», а сама себе новый айфон купила, я в соцсетях видела!
Арина замерла с половником в руке.
— Какой айфон? Она же говорила, что у нее машинка прыгает при отжиме так, что кафель колется!
— Ага, прыгает. Наверное, от радости, — фыркнула Олеся, отправляя в рот ложку супа. — Она фотку выложила из кафе, и там на зеркале три камеры светятся. Я этот гаджет за версту узнаю.
Внутри у Арины что-то тихонько щелкнуло. Знаете, это то самое чувство, когда долго терпишь, интеллигентно помалкиваешь, пытаешься сохранить мир в отдельно взятой хрущевке, а потом бац — и пелена с глаз падает. «Какая у нас, однако, интересная жизнь, — подумала Арина, вытирая руки полотенцем. — Прямо кино и немцы. Ну ладно, Женечка. Будет тебе и белка, будет и свисток».
Вечером, когда дети разбрелись по своим углам, а Сеня, убаюканный телевизором, мирно похрапывал на диване, Арина устроила ревизию. В заначке оставалось ровно пять тысяч рублей. До ее собственной зарплаты — две недели. Коммуналка за май еще не плачена, а квитанция лежит на тумбочке, пугая цифрами за отопление, которое отключили только в десятых числах, хотя на улице стояла жара.
На следующее утро, в субботу, Арина даже не стала готовить завтрак. Она оделась, подкрасила губы любимой помадой и подошла к спящему мужу.
— Сеня, вставай. Нас великие дела ждут, — громко сказала она над самым ухом супруга.
Арсений подскочил, протирая глаза.
— А? Что? Пожар?
— Хуже. Мы едем в гости к твоей сестре. Будем забор красить. Ты же ей деньги на забор дал? Вот и проверим, как продвигаются ландшафтные работы. А заодно и пообедаем у нее. У нас-то в холодильнике, как ты заметить изволил, шаром покати.
Сеня попытался было промямлить, что Женя, мол, не ждет гостей, что у нее там дела, но Арина была непреклонна, как скала в шторм.
— Ничего, родственникам предупреждения не нужны, — отрезала она. — Семён, Олеся, собирайтесь. Едем на природу, свежим воздухом дышать. Тетя Женя угощает.
Через час всё семейство уже тряслось в переполненной пригородной электричке. Сеня сидел бледный, предчувствуя неладное. Дети, проинструктированные матерью, хранили заговорщическое молчание. Арина же с интересом разглядывала пассажиров с рассадой помидоров и думала о том, что жизнь — штука удивительная: ты к людям со всей душой, а они к тебе — с забором.
Дачный кооператив «Ветеран» встретил их тишиной и ароматом цветущих яблонь. Участок Евгении располагался в самом конце улицы. Забор, ради которого была пожертвована квартальная премия, действительно имел место быть. Точнее, старый штакетник стоял на месте, а рядом аккуратной стопкой лежали новенькие, пахнущие свежей древесиной доски.
Сама хозяйка, Евгения, в модных солнцезащитных очках и ярком шелковом халате, как раз восседала на веранде, попивая чай из фарфоровой чашки. Рядом на столике лежал тот самый злополучный телефон с тремя камерами, поблескивая на майском солнышке.
— Ой, а вы чего это без предупреждения? — Евгения даже не поднялась навстречу, лишь слегка сдвинула очки на кончик носа. — Арсений, ты бы хоть звякнул. У меня тут, между прочим, творческий беспорядок и угостить вас особо нечем.
— Ничего-ничего, Женечка, — Арина с лучезарной улыбкой первой взошла на веранду и по-хозяйски отодвинула стул. — Мы со своим. Точнее, к тебе на довольствие. Сеня ведь тебе всю премию отдал, так что мы посчитали: наш семейный пищеблок временно переезжает на твою территорию. Дети, заносите вещи!
Семён и Олеся, сдерживая смех, слаженно занесли на веранду два пустых рюкзака и демонстративно водрузили их на стол.
— Какое довольствие? — Евгения аж поперхнулась чаем. — Арина, ты в своем уме? Это были целевые деньги! На материалы!
— Вот мы и приехали помочь эти материалы освоить, — Арина благостно сложила руки на коленях. — Сеня сейчас возьмет топор, пилу и пойдет забор ставить. Семён ему поможет. А мы с Олесей пока изучим твои закрома. Олеся, глянь-ка в холодильник, что у нас там на обед намечается?
— Арина! — взвизгнула золовка, вскакивая со стула. — Это грабеж среди бела дня! Сеня, скажи ей!
Но Сеня, встретившись взглядом с супругой, в котором явственно читался приговор без права переписки, лишь кашлянул и тихо сказал:
— Ну... Жень... Мы правда... это... до зарплаты по нулям остались. А забор я поставлю, чего там.
Олеся тем временем уже вовсю инспектировала Женин холодильник, комментируя вслух:
— Так, мамуль, тут у нас сырокопченая колбаска, икра красная в баночке... О, и стейки форели охлажденные! Тетя Женя, а вы отлично подготовились к нашему визиту!
Евгения побелела от ярости, ее очки съехали окончательно. Она поняла, что привычная схема, где брат молча спонсирует ее капризы, а невестка интеллигентно дуется дома, дала сокрушительный сбой. Назревала грандиозная бытовая революция, и Арина явно не собиралась сдавать позиции без боя.
— Значит так, — Евгения уперла руки в бока, уставившись на Арину. — Кормить я вас всех не нанималась. Деньги мне Арсений добровольно отдал. Брат сестре помог, имеет право! А если тебе, Арина, на колбасу не хватает, так надо экономить уметь!
Арина медленно поднялась со стула, расправила складки на юбке и посмотрела на золовку с такой непередаваемой смесью жалости и превосходства, какую можно увидеть разве что у опытного педагога, поймавшего первоклассника на курении за гаражами.
— Экономить, говоришь? — тихо, но весомо произнесла Арина. — Ну что ж, Женечка, давай поучимся экономии вместе. Раз уж ты считаешь, что бюджет у нас общий, то и решения мы теперь принимать будем коллективно. Олеся, доставай сковородку, будем жарить форель. Семён, неси отцовский инструмент. Начинается детальный аудит семейных инвестиций.
Сеня покорно поплелся к стопке досок, Семён двинулся за ним, подмигивая сестре. Евгения смотрела на этот захват ее личной территории с нескрываемым ужасом. Она еще не знала, что Арина приготовила для нее главный сюрприз, который окончательно изменит баланс сил в их семействе. Оставлять пятиэтажные долги и пустые кастрюли дома Арина больше не собиралась, и майское солнце светило исключительно на ее стороне баррикад.
До самого вечера на даче кипела работа, прерываемая лишь стуком топоров и громкими вздохами Сени, который под строгим взором жены умудрился-таки криво, но прочно приколотить первую секцию забора. Евгения сидела в углу веранды, судорожно листая свой трехкамерный телефон, явно вынашивая план мести или хотя бы тактического отступления. Арина же, сытая после форели, блаженно щурилась на солнце, понимая, что это только первый раунд. Самое интересное ждало их впереди, ведь Женя еще не догадывалась, какой ультиматум Арина озвучит перед самым отъездом последней электрички, и какая тайна откроется, когда Семён случайно найдет под крыльцом дачи кое-что, никак не связанное со строительными материалами.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...