Такую толпу, какая собралась на фестиваль, Старые Мельницы не видели, наверное, за всё время своего существования ни разу. Участники, почётные гости, репортёры, туристы, зеваки, торговцы… Кто-то бесцельно шатался по деревне, любуясь красотами и следами недавнего пожара. Кто-то играл на баяне, пытаясь перекрыть своим талантом музыку, льющуюся из огромных колонок. Городские жители за какой-то несчастный час протоптали широченную тропу к роднику. Дети дразнили собак, толпились у торговых палаток со сладостями и мороженым и пытались проникнуть в заброшенные дома, пока их родители впечатлялись масштабом мероприятия. Повсюду мелькали старинные сарафаны, рубахи с вышивкой, венки и атласные ленты.
Моя бабуля прикупила где-то кокошник, пристроила его на свои седые кудри и с гордым видом прогуливалась по главной улице нашего маленького населённого пункта. С утра у неё лопнуло терпение ― услышала, как Зоя Акимовна снова поливает меня грязью и пообещала языкастой старушке засунуть её поганый язык в выгребную яму вместе с головой и, возможно, другими частями тела вплоть до полного утопления. Вряд ли угроза возымела действие, но бабушке Риме после этого выброса эмоций значительно полегчало.
Вовка где-то потерялся. Он состоял в оргкомитете фестиваля, но заведовал только вопросами возведения разного рода конструкций, пока администрация не прислала нового главного организатора ― важного вида даму из областного министерства культуры. Голос у этой дамы командирский, но навыки руководителя так себе, поэтому Холмогоров неожиданно для самого себя сразу же стал её помощником и последние дни подготовки добросовестно тянул всё на собственном горбу. Я предлагала ему послать всех лесом и выполнять лишь изначально оговоренные обязанности, но Вовке нравилась вся эта суета ― наверное, ему так легче пережить всё произошедшее.
За эти дни произошло многое. Мы съездили в бывшее Брусничное и нашли то дерево о котором упоминал Веретенников. Лешего тоже нашли ― там же. Его привязка к этому месту была разорвана ещё год назад, но она существовала так долго, что образовавшуюся связь со мной он не отличил от старой. Злился. Он на ворчливого старичка похож ― костлявый, морщинистый, сердитый. Свободе обрадовался, но смотрел на нас косо, поэтому мы поспешили покинуть его владения. А на обратном пути Вовкина машина в очередной раз запыхтела и сломалась. Вызвали такси и эвакуатор. Несчастное авто поехало в сервис на обследование, а мы ― в автосалон за новым транспортным средством.
Ещё мы ездили к магу, у которого много способностей, но мало совести. По дороге я просто так спросила, сколько вообще колдунов и ведьм вокруг, если мы спотыкаемся об их проделки на каждом шагу. Вовка воспринял этот вопрос неожиданно серьёзно и выдал мне статистику, которая, оказывается, существует. «В нашем регионе и двух соседних их примерно получается по одному на каждую тысячу населения. В других плотность разная», ― ответил он. Я была в шоке. А потом в шоке был гадкий колдун-менталист, потому что мы с Холмогоровым во имя справедливости слегка его помяли и вынудили отказаться от магии в мою пользу. Он был преемственным магом, не наследным. Получается, мы с Вовкой теперь оба чисто преемственные и нашим детям, если они будут, не грозит проклятие холодного огня.
Игорёк, кстати, был прав ― после разрыва магической связи с лешим мои волосы приобрели свой естественный каштановый цвет. Не ошибся он и в том, что эта связь затрудняла освоение любых навыков, кроме тех, которые напрямую связаны с силой земли. Отнятый у гадкого мага дар прижился в моей ауре без проблем и радовал отзывчивостью, поэтому всякие мелочи, которым Холмогоров учил меня на скорую руку, получались с первого раза. Я бы поблагодарила Игорька за полезный совет, но у меня нет его контактов, а Вовка утверждает, что «этот тип» в благодарности не нуждается. Зато мой новый преемственный дар позволяет отчётливо видеть всё то, что раньше виделось смутно и понималось приблизительно. Уголёк ― не простой кот. Уже не оборотень, но и не зверь в полном смысле этого слова. Он… особенный. У него магическая аура ― слабенькая, но есть. Вовка сказал, что не знает, откуда она взялась. «Этот зверюга постоянно по лесу шляется. Мог тоже на след лешего наступить», ― только это я и услышала от своего наставника и будущего мужа. А где-то в глубине подсознания засела мысль ― если есть магия, то, может, и человеком мой котик снова станет когда-нибудь?
Что ещё случилось за эти девять дней?
А, вспомнила! Гусев… Нет больше Гусева. Его в психушку тогда увезли, а через два дня нашли в палате мёртвым. Он от инфаркта умер. Холмогоров философски заявил, что туда ему и дорога, а на моё предположение о причастности к этому Игорька ответил возражениями. «Игорь не убийца. Никакая неприязнь не заставит его перейти черту. Это возмездие с другой стороны прилетело», ― так сказал. И я сразу же подумала о брусничнинском ковене, Венике и неопознанных трупах, подброшенных Вовке ― кто ещё мог забрать злодея на тот свет, если не те, кого он погубил безнаказанно? Припозднились они с возмездием, конечно, но лучше уж позже, чем никогда. Похороны уже состоялись, но на них не поехали ни мы с Холмогоровым, ни Игорь. Вот так вот бесславно закончилась жизнь непримиримого борца с магическими силами.
― О чём задумалась?
Вовка наконец-то сбежал от новой главы оргкомитета и отыскал меня на берегу реки, где с минуты на минуту должен был начаться собственно фестиваль. Я стояла у самой воды и смотрела на широкую деревянную площадку, установленную на винтовых сваях там, где совсем недавно кое-кто безжалостно выжигал в себе холодным огнём наследный дар.
― А это зачем? ― спросила у него, указав на странное сооружение посреди реки.
― Вечером увидишь, когда стемнеет, ― ответил Володя.
― Белые ночи же. Не стемнеет.
― Нормально. Тебе понравится.
В колонках стихла музыка. Собравшиеся на берегу гости и местные жители притихли. На сцену вышли ведущие. Фестиваль начался.
Программа была рассчитана на три часа. Официальная часть именно столько и длилась, после чего с благодарственной речью ко всем причастным обратилась важная дама из министерства культуры. Она сказала много красивых слов и упомянула всех, кто помогал в организации этого мероприятия. Вызывала на сцену людей и вручала подарки. Когда пригласила Холмогорова, он неохотно отлепился от меня и пошёл получать свою порцию благодарности. Красивый такой ― гладко выбритый, в белой рубашке и классических брюках. Уставший только. Принял всё, что ему причиталось, взял микрофон и переадресовал прозвучавшее «спасибо» Тахиру и рабочим, которые даже по ночам трудились, чтобы в сжатые сроки возвести на лугу у реки всё то, что теперь там стоит. А ведь через два дня после финального концерта и закрытия фестиваля им ещё придётся всё это аккуратно демонтировать ― конструкции мобильные, не стационарные.
― Премию им выпиши, ― посоветовала я, когда он вернулся ко мне.
― Тахир выпишет, не волнуйся. Никого не обидим, ― пообещал он.
В целом всё получилось весело, шумно, празднично и с размахом. После официальной части официальные лица уехали. Начался ещё более весёлый неофициоз. Шашлыки, костры, песни, пляски… Я-то выспалась и весь день ничего не делала, а Володя устал. Предложила ему пойти спать ― не в палатку, потому что в рабочем лагере тоже шумно, а ко мне домой, где тихо и спокойно. Он отказался, потому что ждал наступления сумерек.
А когда наконец-то достаточно стемнело, несколько ребят из бригады Тахира загрузились в две надувные лодки и поплыли к площадке на отмели. Я этот момент отметила мельком, поскольку наблюдала за бабулей, приплясывающей у костра под гармонь, но Вовка меня отвлёк ― развернул лицом к реке и сказал:
― Смотри.
И началось! Я разинула рот, потому что прежде файер-шоу видела только в записи, а теперь вот довелось по достоинству оценить это зрелище вживую. Огни плясали над рекой как живые ― синхронно, складываясь в причудливые фигуры, рисуя невероятно красивые узоры. Без музыки. В тишине, которая наступила потому, что все люди столпились на берегу и стояли, как и я, с разинутыми ртами.
― Нравится? ― спросил Вовка, обняв меня со спины.
― Ага. Очень! ― ответила я, согреваясь теплом его объятий.
Никогда бы не подумала, что рабочие строительной бригады способны на подобные подвиги. Потрясающее представление.
В какой-то момент огни разлетелись в стороны и снова сошлись вместе, изобразив сердце. Оно билось, трепетало, а на его фоне у меня перед носом появилась Вовкина рука с зажатой в пальцах бархатной коробочкой, внутри которой блестело золотое колечко.
― Примешь меня таким, какой я есть? ― прозвучало прямо в ухо.
― Так это всё ты устроил для меня? ― ответила я вопросом на вопрос.
― Не меняй тему. Будешь моей женой или нет? ― проворчал Холмогоров.
― Ну-у-у…
― Бякина, не тяни. Я сейчас усну прямо у тебя на плече. Хотелось бы услышать ответ раньше, чем это случится.
― Ладно, так и быть.
― Это положительный ответ или «пока так, а завтра могу и передумать»?
― С чего бы мне захотелось передумывать? ― осведомилась я, сцапала колечко и надела его на безымянный палец.
Огни над рекой вспыхнули ярче. Толпа на берегу восхищённо зааплодировала. Я повернулась к Вовке, посмотрела в его усталые глаза и сообщила:
― Холмогоров, я тебя люблю. Давно и очень сильно. Мог бы и без этого шоу обойтись, я ещё с прошлого года на всё согласная.
― Они премию отрабатывают, ― пошутил он и скрепил достигнутое согласие поцелуем.
Не знаю, сколько ещё времени ребята Тахира отрабатывали упомянутую премию, потому что нас с Вовкой на берегу уже не было ― я увела своего будущего мужа спать. Просто спать. Он не железный. Ему нужен отдых, как любому человеку, а впереди ― ещё два насыщенных фестивальных дня.
* * *
Мы живём в его доме, потому что у моего мужа есть бизнес и обязательства. И ещё в его доме есть нормальный водопровод и хороший Интернет, что немаловажно. Я завела-таки свой блог про лекарственные и ядовитые растения, поскольку мне это интересно. Да и склонность к поеданию опасных сорняков после всех приключений никуда не делась ― значит, это всё же моё направление для развития. Волосы снова покрасила в зелёный, потому что мне так нравится. Посадила вокруг дома белые розы, поскольку их любила Вовкина мама. Весь мой зоопарк остался в Старых Мельницах вместе с бабушкой Римой ― она теперь там кто-то вроде главы несуществующего Сельсовета. Навещаем её часто, но не настолько, чтобы успеть надоесть. С родителями и сестрой я так и не общаюсь. Они даже на нашу свадьбу не приехали, хотя я приглашала. Если не нужна, зачем навязываться? Нам с Вовкой и друг друга вполне достаточно.
Он слишком долго был один и никому не доверял. Я слишком сильно его люблю. Между нами нет разногласий. Если и ссоримся, то беззлобно и в расчёте на сладкое примирение. Да и нет у нас причин для настоящих ссор. Откуда им взяться?
Что же до новых приключений… Ждём их. Не с нетерпением, но подозреваем, что у магов жизнь простой и безоблачной не бывает. Особенно у потенциальных источников неприятностей вроде меня.
Вот и всё, дорогие друзья! Этот роман и эта веха в жизни Арины Бякиной и Владимира Холмогорова завершены. Будет ли продолжение? Пока не знаю. Магию героям оставила, поэтому, возможно, найду для них новые приключения.
Спасибо всем, кто читает мои произведения! Я пишу их для вас.