Представьте: вы написали оперу, репетировали её полгода, а в премьерный вечер в зале сидят люди, которые заплатили не за билет, а за то, чтобы провалить ваш спектакль. Они будут кашлять, смеяться невпопад, а в кульминации демонстративно хлопать дверью.
Это не сценарий триллера. Это обычный театральный вечер в Париже XIX века. Система называлась клака (claque) — организованная группа зрителей, которая за деньги создавала реакцию зала. Аплодисменты, крики «браво», восторженные выкрики или, наоборот, свист и шиканье — всё это можно было купить.
Что такое клака и как она появилась
Клака (от французского claquer — «хлопать») — это профессиональные нанимаемые зрители, которые за плату поддерживали или топили спектакли, актёров и драматургов.
Первые организованные группы появились в Париже в 1820-х годах. Театр в ту эпоху был главным развлечением города, но конкуренция между сценами была бешеной. Успех спектакля часто зависел не от качества пьесы, а от того, как его встретит зал. А зал можно было купить.
Первым, кто превратил клаку в систему, называют Франсуа Сосона (François Sauson). В 1820 году он открыл «Бюро успеха» — агентство, которое за деньги обеспечивало спектаклю нужную реакцию. Сосон набирал безработных, студентов и просто желающих подзаработать, раздавал им билеты и инструктировал, когда и как реагировать.
К 1830-м годам клака в Париже стала индустрией. Крупные театры держали штатных клакёров, а директора считали их такими же необходимыми, как актёров и декорации.
Кто такие клакёры и сколько они зарабатывали
Клакёр (claqueur) — профессия. У неё была иерархия, специализация и чёткие тарифы.
Внутри группы были разные роли:
- Chef de claque (глава клаки) — руководитель. Он договаривался с директором театра или с автором пьесы, получал деньги и распределял людей по залу. Сам он обычно сидел в центре, на лучшем месте, и подавал сигналы — покашливанием, взмахом руки или программкой.
- Rieurs — профессиональные смехачи. Они смеялись в нужных местах, чтобы «заразить» зал. Плоская шутка не пройдёт незамеченной, если десять человек в разных углах зала грохнули хохотом ровно в эту секунду.
- Pleureuses — плакальщицы. Женщины, которые в драматических сценах доставали платки и вытирали слёзы. Ничто так не убеждает публику в трагизме момента, как реальные слёзы в первом ряду.
- Bisseurs — те, кто кричал «Бис!». Они требовали повтора особенно удачных арий или сцен, создавая иллюзию восторга.
- Siffleurs — профессиональные свистуны. Их нанимали провалить спектакль конкурента или наказать актёра, который не угодил начальству.
Сколько платили? Точных цифр по всем театрам нет, но сохранились данные для Парижской оперы 1835 года. Рядовой клакёр получал 3–5 франков за спектакль. Глава клаки мог заработать 15–20 франков. Для сравнения: квалифицированный рабочий в Париже зарабатывал около 4–5 франков в день. Клакёр получал вечером столько же, сколько рабочий за полный день тяжёлого труда. За аплодисменты.
Кто нанимал клаку и зачем
Круг заказчиков был широким.
Директора театров нанимали клаку, чтобы застраховаться от провала. Премьера — это всегда риск. Даже хороший спектакль мог быть освистан, если в зале сидели враги. Штатные клакёры обеспечивали «подушку безопасности»: как минимум несколько искренних криков «браво» в конце.
Драматурги и композиторы сами платили за поддержку. Известен случай с Джузеппе Верди. В 1847 году в Париже ставили его оперу «Макбет». Верди нанял клаку, но просчитался: клакёры аплодировали так неистово и невпопад, что это вызвало раздражение у остальной публики. Премьера прошла хуже, чем могла бы без всякой поддержки.
Актёры иногда нанимали клаку для себя лично — особенно в моменты, когда у них был конфликт с дирекцией или с другими артистами.
Противники спектакля могли нанять не клаку, а катаров (catarres) — людей, которые кашляли, шуршали программами, громко шептались и мешали смотреть. Причём владельцы соседних театров делали это регулярно.
Самый известный глава клаки: Огюст Левассёр
Когда говорят о клаке, чаще всего вспоминают Огюста Левассёра (Auguste Levasseur). Он возглавлял клаку в Парижской опере с 1853 по 1870 год.
Левассёр довёл систему до совершенства. У него была команда из 70–80 человек, рассаженных по всему залу. Каждый знал свою роль. По сигналу Левассёра они начинали аплодисменты, крики, смех или слёзы.
Его годовой бюджет, по разным оценкам, составлял около 40 000 франков. Деньги поступали от дирекции театра, которая включала расходы на клаку в смету. Левассёр был не просто наёмником, а полноценным менеджером театрального успеха.
Он ушёл в отставку в 1870 году, после падения Второй империи. С новой властью его методы перестали работать — публика стала более независимой и недоверчивой к организованным овациям. Но клака не исчезла, она просто изменилась.
Другие города и эпохи
Хотя клака ассоциируется с Парижем, она существовала везде, где был большой театральный рынок.
Вена, 1830–1840-е годы. Придворные театры использовали клаку для поддержки опер Вагнера, которые часто не нравились публике.
Милан, театр Ла Скала. Там клака была особенно мощной и агрессивной. Группировки клакёров враждовали друг с другом, поддерживая разных певцов. Случались драки прямо в зале.
Лондон. Британская публика долго сопротивлялась системе, считая её «французской безнравственностью». Но к концу XIX века и в Лондоне появились свои клакёры — правда, более скромные и замаскированные.
Нью-Йорк, начало XX века. В Метрополитен-опере клака тоже была. Иммигранты из Италии привезли с собой привычку нанимать поддержку для любимых певцов.
Скандалы и разоблачения
Клака регулярно попадала в скандалы. Самая громкая история случилась в Париже в 1838 году. Газета Le Figaro опубликовала расследование о «бюро успеха» и назвала имена актёров и драматургов, которые пользовались услугами клакёров. Разразился скандал. Общественность требовала запретить клаку.
Но театры не могли от неё отказаться. Парадокс: публика презирала клаку, но велась на неё. Когда двадцать человек вставали и кричали «браво», остальные начинали хлопать — не потому, что им понравилось, а потому что «все хлопают».
Этот психологический механизм описал ещё Стендаль. Он писал, что клака работает не благодаря деньгам, а благодаря стадному чувству. Достаточно нескольких человек в ключевых местах зала — и толпа сделает всё сама.
Кто боролся с клакой и почему проиграл
Борьба с клакой началась почти сразу после её появления.
В 1835 году французский министр внутренних дел издал циркуляр, запрещавший театрам содержать штатных клакёров. Циркуляр проигнорировали.
В 1880-х годах в Париже пытались ввести систему «серьёзной публики» — образованных зрителей, которые бы оценивали спектакли беспристрастно. Идея умерла, потому что у серьёзной публики не было мотивации ходить на плохие спектакли.
В 1910-х годах некоторые театры объявили себя «свободными от клаки» и даже ставили об этом объявления в афишах. Но это был маркетинговый ход, не больше.
Клака умерла не от запретов, а от перемены культуры. К середине XX века театр перестал быть главным зрелищем. Появились кино, радио, телевидение. У публики выросла критическая грамотность. Организованные овации уже не работали так же эффективно, как в XIX веке.
Существует ли клака сегодня
Да, но в других формах.
Телевидение. Аплодисменты в ток-шоу — это классическая клака. Людей нанимают или приглашают бесплатно, но дают чёткие инструкции: хлопать здесь, смеяться там.
Политические съезды и митинги. Профессиональные «аплодисментные группы» есть у многих партий. Они сидят в зале, знают сигналы и начинают овации в нужный момент.
Корпоративные мероприятия. В крупных компаниях есть люди, которые на совещаниях и презентациях создают «правильную» реакцию — хлопают, задают нужные вопросы, аплодируют начальнику.
YouTube и соцсети. Настоящая клака XXI века — это боты и накрученные лайки. Принцип тот же: искусственное создание реакции, чтобы остальные подхватили.
В традиционном театре клака сохранилась в Италии и отчасти во Франции. В Ла Скала до сих пор есть группы организованных зрителей, которые поддерживают любимых певцов и освистывают неугодных. Но это уже не бизнес, а традиция.
Что в итоге
Клака — один из первых примеров организованного управления общественным мнением. За сто лет своего расцвета она породила десятки скандалов, тысячи статей и миллион анекдотов. Её оплакивали как убийцу настоящего искусства, но молча пользовались ею почти все.
Она показала простую и неприятную правду: успех не всегда равен качеству. Иногда это просто хорошо организованные аплодисменты.
Сегодня клаки нет в её классическом виде, но механизмы остались. Если вы когда-нибудь смеялись над шуткой в ток-шоу, потому что смеялись все вокруг, — вас тоже можно назвать частью клаки. Только вы ничего за это не получили.