Он сказал «Бог умер», а нацисты сделали его своим пророком. Фридрих Ницше — самый противоречивый философ в истории. Или нет?
Вы наверняка слышали фразу «Что нас не убивает, делает нас сильнее». Но знаете ли вы, что её автор — человек, которого Гитлер называл своим предшественником, а родная сестра превратила его труды в идеологию Третьего рейха?
Проблема в том, что настоящий Ницше презирал антисемитов и требовал их расстрелять. Он дружил с еврейскими интеллектуалами и называл их «самым выдающимся народом в истории». Как же вышло, что его имя оказалось в одном ряду со свастикой?
В этой статье мы разбираемся, где кончается философия и начинается подлог, кто на самом деле исказил идеи сверхчеловека и можно ли читать Ницше сегодня без содрогания.
Спойлер: ответ вас удивит.
Он сказал, что Бог умер, а нацисты сделали его своим пророком. Кем же был Ницше на самом деле?
Вы когда-нибудь пробовали читать философию и чувствовали, что автор вас почти что оскорбляет? Что он не просто спорит, а хочет встряхнуть вас за плечи, разбить ваши самые дорогие убеждения вдребезги и ещё посмеяться над тем, как вы растеряны? Добро пожаловать в мир Фридриха Ницше.
В интеллектуальной истории полно людей с тёмными пятнами в биографии. Аристотель считал женщин неполноценными существами. Шопенгауэр столкнул пожилую швею с лестницы (и это, между нами, не лучший поступок для философа, проповедующего сострадание). Хайдеггер вступил в нацистскую партию и не нашёл в этом ничего зазорного. Но вот что интересно: их идеи всё равно читают, обсуждают и любят. Нам удаётся отделить человека от его учения.
А с Ницше этот номер не проходит. Трудно найти мыслителя, чьё наследие вызывало бы столько ярости, восхищения и отвращения одновременно. И дело не только в его жизни — хотя и в ней достаточно странного. Проблема в том, что его слова, написанные в конце девятнадцатого века, через несколько десятилетий подхватили люди, которые построили лагеря смерти. И теперь любой разговор о Ницше — это как прогулка по минному полю.
«То, что нас не убивает…» — но кто это сказал?
Вы наверняка слышали фразу «Бог умер». Или «Что нас не убивает, делает нас сильнее». Или «В бездну, долго смотревшую в бездну». Всё это — Ницше. Его афоризмы разошлись на цитаты, их наносят на татуировки, печатают на футболках и вдохновляющих открытках. Но мало кто при этом задумывается, какого демона человек держал за хвост, когда писал эти строки.
Ницше не был систематическим философом вроде Канта или Гегеля. Он не строил аккуратных башен из силлогизмов. Он писал, как джазовый музыкант, — отрывисто, страстно, иногда жестоко. И это делает его одновременно доступным и опасным. Любой встревоженный подросток может открыть «Так говорил Заратустра» и почувствовать, что текст обращён лично к нему. Но тот же самый текст может прочитать будущий эсэсовец — и тоже найти в нём подтверждение своей правоты.
Проблема в том, что Ницше любил играть с огнём. Когда он пишет о «сверхчеловеке» (Übermensch), у читателя почти автоматически возникает противоположное понятие — «недочеловек» (Untermensch). И это слово, которого сам Ницше почти не употреблял, позже станет любимым термином нацистских расовых теоретиков. Для них сверхчеловек — это ариец, а недочеловек — это славянин, цыган или еврей. Ницше же имел в виду совершенно другое: человека, который преодолел свои стадные инстинкты, религиозные страхи и способен творить ценности заново.
Но попробуйте объяснить эту тонкость тому, кто собирается жечь книги. Или тому, кто уже держит в руках автомат.
«Видеть страдание — благо…» — неужели он это всерьёз?
В своей «Генеалогии морали» Ницше отпускает фразу, от которой у современного человека волосы встают дыбом: «Видеть страдание — благо, причинять страдание — ещё большее благо» [Nietzsche, On the Genealogy of Morals, Second Essay, §6]. Читаешь такое — и хочется закрыть книгу навсегда. Что это? Садизм? Проповедь насилия?
Но давайте на секунду задержим дыхание и попробуем разобраться. Ницше здесь не даёт морального указания. Он описывает — как антрополог или историк — то, чем были люди на заре цивилизации. Он говорит, что жестокость была частью древних праздников, судов, воспитания. Что наши предки не испытывали вины, когда смотрели на казнь или гладиаторский бой. Сегодня это кажется нам чудовищным. Но Ницше задаётся вопросом: а не платим ли мы за эту чувствительность слишком высокую цену? Не стала ли наша неспособность выносить чужую боль — или даже свою собственную — признаком вырождения?
Вы можете не соглашаться с ним (я, честно говоря, тоже не спешу соглашаться). Но важно увидеть разницу между описанием и пропагандой. Ницше не говорит: «Беги и пытай соседа». Он говорит: «Посмотрите правде в глаза: ваши драгоценные моральные чувства — результат долгой и кровавой истории, которую вы предпочитаете забыть».
Тем не менее легко представить, как какой-нибудь серийный убийца или диктатор вырвет эту фразу из контекста и повесит её на стену. В этом и состоит проклятие афористичного стиля: он прекрасен для поэзии, но смертельно опасен для этики.
Ужасная сестра: как женщина и свастика изменили всё
Если бы Ницше умер в 1889 году, когда его разум уже помутился (он провёл последние десять лет жизни в кататоническом состоянии, вероятно, из-за сифилиса или опухоли мозга), его философия, возможно, осталась бы маргинальным явлением. Но осталась его сестра. Элизабет Фёрстер-Ницше — фигура, достойная отдельного триллера.
Элизабет была не просто родственницей. Она была антисемиткой, каких поискать. Она вышла замуж за Бернхарда Фёрстера — человека, который мечтал создать чисто «арийскую» колонию в Парагвае. Да-да, в Южной Америке. Эта затея провалилась, её муж покончил с собой, а Элизабет вернулась в Германию и взяла в свои руки архив потерявшего рассудок брата.
И началось самое страшное. Она редактировала его черновики. Выбрасывала одни фрагменты, соединяла другие, добавляла свои мысли. Особенно усердно она поработала над книгой «Воля к власти» — которую сам Ницше никогда не заканчивал и, возможно, не хотел публиковать в таком виде. Она превратила сложного, противоречивого, самокритичного мыслителя в пророка сильной личности и расового превосходства.
Когда к власти пришли нацисты, Элизабет расцвела. Она принимала у себя Гитлера — да, самого фюрера. В 1934 году он приехал к ней в архив, и она подарила ему трость своего брата. Гитлер, говорят, был тронут. Он даже заказал её статую (она была ещё жива, но кто их, этих диктаторов, поймёт). Муссолини писал ей восторженные письма. Нацистские идеологи вроде Альфреда Боймлера (того самого, который организовывал сожжение книг) использовали её версию Ницше как официальную.
Представляете трагедию? Человек, который при жизни кричал: «Всех антисемитов надо расстрелять!» — после смерти стал знаменем антисемитов. В одном из черновиков 1887 года Ницше прямо пишет: «Ты совершаешь грех против первого требования интеллектуальной порядочности, распространяя эту глупую антисемитскую болтовню» [Nietzsche, Nachlass, 1887, 26[286]]. Это он обращался к сестре. Она проигнорировала.
А был ли сам Ницше антисемитом?
Вот вопрос на миллион. И честный ответ — он сложнее, чем «да» или «нет».
С одной стороны, Ницше дружил с еврейскими интеллектуалами. С Паулем Реэ — философом, с которым они делили квартиру в Сорренто. С поэтом Генрихом Гейне, которого он боготворил. Он называл евреев «самым выдающимся народом в истории» за их способность выживать и творить ценности в условиях изгнания [Nietzsche, Human, All Too Human, §475]. Он презирал немецкий национализм и грубый антисемитизм своих коллег.
С другой стороны — он писал в «Генеалогии морали» об «инстинктах еврейского народа», который изобрёл «рабскую мораль», чтобы отомстить своим угнетателям [Nietzsche, On the Genealogy of Morals, First Essay, §7]. Да, он имел в виду иудейско-христианскую традицию в целом. Да, он критиковал христианство гораздо жёстче. Но тон этих пассажей… он заставляет нас сегодня морщиться. Потому что мы живём в мире после Холокоста. И любое обобщение, касающееся евреев, даже теоретическое, звучит как предвестие печей.
Философ Уолтер Кауфман, который в 1950-е годы проделал колоссальную работу по возвращению Ницше в академический мейнстрим (и перевёл его тексты на английский так, чтобы отделить подлинное от поддельного), настаивал: Ницше не был антисемитом в расовом смысле. Он был, скорее, культурным критиком, который использовал резкие образы. Но сам Кауфман признавал, что эти образы — проблематичны [Kaufmann, Nietzsche: Philosopher, Psychologist, Antichrist, 1974].
Другой известный исследователь, Артур Данто, добавлял: мы не можем требовать от философа девятнадцатого века, чтобы он обладал нашей послевоенной чувствительностью. Но мы также не можем закрывать глаза на то, что некоторые его формулировки объективно питали идеологии, которые привели к катастрофе [Danto, Nietzsche as Philosopher, 1965].
Так что же в итоге? Был ли Ницше антисемитом? Если мерить строгими современными мерками — в нём достаточно вызывающих мест, чтобы он не прошёл проверку на политкорректность. Но если называть вещи своими именами, он был в первую очередь элитистом и нигилистом, которому были глубоко противны любые формы стадного чувства — включая антисемитскую истерию. Он презирал антисемитов не потому, что любил евреев, а потому, что презирал любую толпу.
Реабилитация, которая никогда не закончится
В 1950-х, 1960-х и позже исследователи вроде Кауфмана и Данто проделали гигантскую работу. Они показали миру: тот Ницше, которого использовали нацисты, — это фальшивка, собранная его сестрой. Настоящий Ницше — гораздо интереснее и страшнее одновременно. Он не даёт вам удобного ответа. Он не говорит: «Будьте добрыми» или «Будьте сильными». Он говорит: «Смотрите, как хрупки ваши истины. А теперь живите с этим».
Сегодня цитаты Ницше можно найти в любом блоге о саморазвитии в соцсетях. «Бог умер» стало мемом. «Сверхчеловек» — штампом. Но попробуйте прочитать его всерьёз — не вырывая фраз, а как единый, судорожный, болезненный крик человека, который чувствовал, что европейская культура летит в пропасть, но не знал, что пропасть окажется настолько глубокой.
Ницше умер в 1900 году. Он не видел Первую мировую, не видел Гитлера, не видел Освенцим. Но его идеи, искажённые его сестрой, подхваченные фашистами, — они всё это видели. И теперь каждый, кто берёт в руки «Так говорил Заратустра», должен спросить себя: отделяю ли я текст от его посмертной судьбы? Могу ли я читать философа, чьё имя носил на губах Гитлер? И если да — то какой ценой?
Без ответа
В конечном счёте самый противоречивый философ — это не тот, у кого больше всего скандалов в биографии. И не тот, кто написал больше всего шокирующих фраз. Это тот, чьи идеи невозможно присвоить без того, чтобы они не поранили вас. Тот, кто заставляет вас выбирать: либо вы отказываетесь от него целиком, либо принимаете его целиком — с его яростью, слепотой, прозрениями и ужасными ошибками.
Ницше как раз такой. Вы не можете любить его наполовину. Вы не можете цитировать его афоризмы, не рискуя быть понятым превратно. Вы не можете даже осуждать его, не становясь чуточку похожим на тех, кого он презирал.
Может быть, это и есть мера настоящей философии — не давать вам покоя. И в этом смысле Ницше достиг своей цели. А всё остальное — уже наша с вами проблема.
Источники, на которые мы опирались
- Nietzsche, F. On the Genealogy of Morals (1887). Translated by Walter Kaufmann. Vintage Books, 1989.
- Nietzsche, F. Human, All Too Human (1878). Translated by R. J. Hollingdale. Cambridge University Press, 1996.
- Nietzsche, F. Nachlass (Fragmente aus dem Nachlass der 80er Jahre). Digitale Kritische Gesamtausgabe.
- Kaufmann, W. Nietzsche: Philosopher, Psychologist, Antichrist. Princeton University Press, 1974 (4th ed.).
- Danto, A. C. Nietzsche as Philosopher. Columbia University Press, 1965.
- Diethe, C. Nietzsche's Sister and the Will to Power: A Biography of Elisabeth Förster-Nietzsche. University of Illinois Press, 2003.
P.S. О пользе, деньгах и вселенской справедливости
Вы дочитали до самого конца. Спасибо за это — честно. Такие тексты не рождаются из воздуха. За каждым абзацем стоят часы чтения книг, перепроверки дат, сравнения переводов. Иногда кажется, что Ницше было проще написать «Заратустру», чем мне — одну главу о нём. Но шутки в сторону.
Если вы обратили внимание, справа под этой статьёй есть небольшая кнопка с надписью «Поддержать». Я не люблю слово «донат» — оно звучит как что-то игровое, несерьёзное. Здесь же всё наоборот. Это честный обмен пользой: я делюсь с вами тем, что нашёл, пережил, обдумал. А вы, если чувствуете, что этот текст был вам небезразличен, помогаете мне продолжать.
И вот что важно. Эти поддержки — не про «спасибо за кофе», как часто пишут. Они про свободу. Когда отклик читателей превращается в маленький, но реальный ресурс, у меня как у автора возникает внутренний мотор: искать дальше, копать глубже, не отмахиваться от сложных тем, не пересказывать «Википедию». Я начинаю чувствовать ответственность — и одновременно вдохновение. Потому что теперь это не просто мои заметки в стол, а разговор с живыми людьми.
Вы, наверное, заметили: в этой статье нет кричащих заголовков, нет кликбейта, нет «шокирующих разоблачений на третьей странице». Только информация, которую я сам хотел бы прочитать. И которую, надеюсь, вы не зря потратили своё время.
Так что если вы захотите нажать ту самую кнопку — знайте: эти деньги пойдут не на мои прихоти. Они пойдут на то, чтобы я мог уделять больше времени таким вот долгим, честным расследованиям. На новые книги, на доступ к академическим базам, на те самые часы тишины, без которых нельзя собрать воедино мысли о сложных людях вроде Ницше.
А если вы пока не готовы поддержать материально — просто поделитесь этим текстом с кем-то, кто, как и вы, не боится сложных вопросов. Тоже польза. Тоже обмен.
В конце концов, вселенная действительно держится на честных обменах. Не на войне всех против всех и не на слепом альтруизме. А на том, когда один человек делает что-то ценное, а другой отвечает ему тем, что может. Иногда — вниманием, иногда — рублём. И это, пожалуй, самый ницшеанский способ оставаться человеком: не из жалости, а из уважения к общему делу.
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа