Киргизская волость впервые упоминается в 1574 (7082) г. в межевой грамоте вотчинников Еланской волости. Ее содержание изложено в документе 1607 (7115) г., выданном из Казанского губернского архива вотчинникам разных волостей по их прошению. В источнике также названы Минглярская, Тарханская и Кыр-Еланские волости.
Автор - Тагир Каримов
По нашим наблюдениям, во второй половине XVI в. территория, где впоследствии образовалась Киргизская волость, была малонаселенной и передавалась в оброк разным людям, в основном из Казанского уезда. Из документа 1580 г. известно, что земли «за Камой по Ику реке» получили в оброк «чуваши» Шихдербыш Миткоманов и его товарищи. В другом документе говорится, что «в 7085 году дано на оброк черемисскому сыну новокрещену Гордейку Черемисинову вотчина бортний ухожий отца его Бятки деревни за Камою рекою, по Ику реке по обе стороны, а оброку велено платить в Казани по батману меду да пошлин пять денег».
Потомки Шаехдирбеша Миркамалова («Шихдербыша Миткоманова») известны как байлярцы башкирского сословия и основатели дд. Бавлы и Тураево. Гордей Черемисин связан с потомками тарханского рода Булярской волости, представители которого также сначала назывались «чувашами», затем ясачными татарами, а после перехода на трехкуничный ясак стали «башкирцами».
цитируемом источнике говорится о д. Бятки в бассейне реки Ик, существовавшей еще в 1577 г. и впоследствии вошедшей в состав Киргизской волости. В то время волость с таким названием еще не заявляла о себе громко, а первые вотчинники д. Киргиз только-только начали появляться.
В ясачных книгах за 7129 (1621) год впервые упоминается д. Киргиз, где проживал «бобыль» Чюрювчей Балыхчеев (Балыков). С него впервые был взят «бобыльский» ясак в размере двух куниц. Чюрювчей был сыном татарина из Тобольского уезда и женился на вдове вотчинника из Гарейской волости. С тех пор он стал платить «башкирский» ясак с ее вотчинной земли, т. е. стал «башкирцем». Чюрювчей исправно платил этот и свой предыдущий ясак более 30 лет (вплоть до 1652 г.), но с его «башкирством» не согласился дальний родственник покойного (подробности спора между ними будут описаны позже).
В документе от 31 января 7136 (1628) г. говорится о челюбитье на имя царя Михаила Федоровича «чювашенина [Зюрейской дороги] Бекейки Янгинова о припуске ево для общего хождения в вотчину Киргиские волости башкирца Токмака Ильмаметева». Ему выдали оберегательную грамоту, так как этот вотчинник «чювашенина в вотчину свою пущает добровольно».
Из этого документа следует, что житель Казанского уезда мог получить от властей оберегательную грамоту с согласия вотчинника. Это позволяло ему изменить свой прежний «чувашский» сословный статус и приобрести на новой территории обширные права. Благодаря выходцам из Казанского уезда численность «башкирцев» в татарских поземельных волостях интенсивно росла.
Имя этого вотчинника в 1628 г. писалось в вариантах Токмак и Токман. Он фигурирует в изданном шеджере известного рода, имевшего права на обширные земли Киргизской волости. Доказуемая часть этого шеджере начинается с имени Куккуз-бия, известного по архивным источникам под фамилией Куккузов. Его сыновья Кулчан и Теназ упоминаются во ввозной грамоте, полученной вотчинниками этого рода при царе Алексее Михайловиче (годы правления 1645–1676). Токмак (Токман) Ильмаметов – внук Кулчана Куккузова. По шеджере, опубликованному в журнале «Шура» в 1913 г. учителем А. Халимовым, отец Куккуз-бия Кушук-бий жил в д. Киргизово и после падения Казани принял русское подданство («Мәзкүр Ҡушуҡ-бий Аҡ-Идел буендағы Татуш сыуы янында Иске Кырғыз дигән ауылда йурт иткән һәм Аҡ-бийгә баш салган»). Шеджере этого рода выглядит так: Коркут ата из рода Саитзада → Ахмет-бий → Мухаммет-бий → Янаби-бий → Кушук-бий → Куккуз-бий (его брат Аккуш) → Кулчан (его брат Тонуч) → Ильмамет → Токмак (Токман).
Слово «бий» в шеджере не обозначает княжеский или мурзинский титул рода, а используется для подчеркивания Кушука и его предков как предводителя рода и превознесения их независимо от их достоинств. По отношению к сыновьям Кушука это слово все еще используется, но затем теряет свое значение. В своих челобитных царю (воеводам) в XVII в. потомки этого рода ни разу не упоминают о своем знатном происхождении.
Доказать подлинность личности Кушук-бия и его предков, а также вероятность его поездки на поклон российскому царю невозможно. Здесь речь может идти о признании его власти и согласии платить оброк (ясак) представителям власти с земель, где они проживали и которыми хотели владеть. Такие шеджере следует рассматривать как произведение народного творчества, содержащее как достоверную информацию, так и вызывающее сомнения ввиду невозможности ее проверки. Поэтому не следует воспринимать всю информацию в шеджере как абсолютную истину: передаваемая из поколения в поколение и зафиксированная на бумаге лишь в XIX–XX вв., она может содержать нереалистичные суждения и факты.
Упоминание имен арабского происхождения в древних коленах шеджере (Саетзада, Ахмет и Мухаммет) действительно может указывать на среднеазиатские корни этого рода. Однако далее следуют имена тюркского происхождения, что говорит о том, что представители рода могли оказаться в иной среде, что и повлияло на их имена. Каков был их маршрут и где они жили до прибытия на территорию современного Илишевского района Башкортостана, остается неизвестным.
Вернемся к Токмаку (Токману) Ильмаметову. Его имя связано с еще одним припуском на вотчину, на этот раз марийцев в д. Токбердино. В земельных записях от 4-го генваря и 29-го декабря 7167 (1658–1659) гг. упоминаются марийцы и «башкирец» Токман («Утокман»), который припустил их на условии уплаты ясака. Возможно, он также причастен к возникновению соседней д. Катаево. Часть угодий села Новокатаево до сих пор называется «Тукмаклы», а в легенде, записанной башкирским ученым Гайсой Хусаиновым со слов местной жительницы Альфии Хайдаровой, упоминается «старик Тукмак» («Тукмак карт»).
Необходимость привлечения в вотчину все большего числа людей была обусловлена экономическими трудностями, связанными с уплатой ясака. Низкая плотность населения в вотчине не позволяла собирать ясак в необходимом объеме, что создавало проблемы для владельцев. Братья Кулчан и Теназ Куккузовы в середине XVII в. обратились к царю Алексею Михайловичу с просьбой снизить размер ясака и разрешить им платить 52 куницы и 2 батмана меда вместо прежних 82 куниц и 17 батманов меда, которые они платили в 1631 г. Они также просили выдать им грамоту, подтверждающую это изменение. Так как «за малолюдством платить некому», то «из приказа Казанского дворца велено с башкирцев … ясаку избавить (сбавить. – Т. К.), а платить с той вотчины куниц 52 да медвеного 2 батмана им, каковая и дана», – говорится в документе. Это подтверждается и другим документом.
В документе указано, что огромная вотчина, за которую Кулчан и Теназ Куккузовы платили ясак, ранее принадлежала их отцу и деду. Также сообщается, что сыном Кулчана был Чегир, а вотчина была разделена между членами рода из 15 человек.
В этом недатированном документе времен царя Алексея Михайловича, свидетельствующем о вотчинных правах представителей рода Кушук-бия, есть ссылка на 7140 (1632) г. Вотчинники часто ссылались на этот документ как на основание своего заселения и могли называть его жалованной грамотой 7140 г., что мы видим на примере дд. Катаево и Куяново. Однако это не означает, что они поселились именно тогда.
Таким образом, к середине XVII в. часть территории Киргизской волости, принадлежавшая вотчинникам рода Кушук-бия, столкнулась с проблемами уплаты ясака в казну из-за малочисленности населения. Учитывая, что количество взрослых мужчин в этом роде составляло примерно 15 человек, можно утверждать, что в то время они жили только в одной деревне – Киргиз, которая и дала название всей волости. Возможно, здесь определенную роль сыграло еще и то, что здесь жили не только они, но и другие крупные плательщики ясака, в том числе Чюрювчей Балыкчеев.
О последнем мы уже сообщали ранее как о первом известном жителе д. Киргиз. Стоит подробнее остановиться на его споре с гарейцем Торгозом Боксеевым. Документ отчасти ценен тем, что показывает бобыльское население Киргизской волости, которое платило ясак в казну и получало вотчинные права, вливаясь в ряды «башкирцев». Например, Чюрювчей Балыкчеев и его отец, известный как «тобольский татарин» (в источнике «Тобольского уезду татарин»), исправно платили бобыльский ясак (две куницы в год). Благодаря удачной женитьбе на «башкирской» вдове Чюрювчей стал полноправным владельцем ее вотчины.
Будучи жителем д. Киргиз, Чюрювчей вместе с братом начал платить ясак за свою вотчину. Согласно документу, «лет с тритцать и больше и ясак платит по пол осьме куниц да по полбатмана меду с анцирем опричь бобыльского ясаку». Таких ясачных «бобылей», как Чюрювчей, было много в поземельных волостях. Он жил не один, а вместе с другими татарами и марийцами бобыльского сословия, которые, как и вотчинники, платили ясак и получали возможность стать «башкирцами» с увеличением размера платежей.
В 1627–1628 гг. братья Балыкчеевы (Балыковы) и его товарищи платили более 42 куниц ясака и еще «2 куниц да 7 куниц да от его 9 куниц оклад сборный сполна». «А в ыных годех со [7]129 (1621. – Т. К.) и по нынешней [7]160 (1652) год Чюрювчейко и Болтайко и Чювашко и Трогозячко з братею в платеже написаны платили неровно иное больши иное меньши иное за всю деревню сполна, а порознь хто по че уплатил ис каких вотчин хто платил тово не написано».
Общая сумма ясачных платежей в Киргизской волости, приходившаяся на долю Чюрювчея и его товарищей, а также вотчинников рода Кушук-бия, значительна, но не столь велика (например, вотчинники Гарейской волости платили 240 ясачных куниц). Это позволяет предположить, что в Киргизской волости были и другие плательщики ясака из других родов (семей), имена которых вряд ли удастся установить из-за недостатка источников по этому периоду.
В рассматриваемом документе называются и другие имена. В 1641 г. упоминается Ямаш Байкеев, с которым Чюрювчей контактировал по вопросу «доимки». Имя Ямаш интересно тем, что оно известно и как топоним.
Изучая этот документ более внимательно, мы заметили, что Чюрювчей Балыкчеев указан либо как принадлежащий к Гарейской волости, либо как «ясачный бобыль» Киргизской волости. К 1652 г. деревня, где он жил, называлась Старый Киргиз, хотя в 1621 г. она была известна как Киргиз. В связи со спором между Балыкчеевым и его товарищами с гарейцами, 21 марта 1652 г. стольник и воевода Ф.Я. Милославской постановил, что «Конаком озером с оремами и со всякими угодьи владеть ему Трогозе и ясак платить по записи с товарыщи своими по прежнему, а Карачюрайку и Чюрювчейку и Болтайку владеть озером Ашаишом с оремами и со всякими угодьи по тем урочищам как у них в записи написана и ясак платить пятнатцать куниц да полтретью батмана меду на год».
В XVIII в. озеро Ашаиш фактически стало единоличным владением гарейцев, что вызвало недовольство вотчинников Киргизской волости и привело к жалобам властям.
Лица, называемые по сословному признаку «чувашами», были татарами Казанского уезда, активно участвовавшими в хозяйственной и фискальной деятельности вотчины. Они регулярно вносили «куничный ясак», что указывает на их важную экономическую роль в тот период. Впоследствии значительная часть из них стала называться вотчинниками-«башкирцами». В документе упоминаются два таких «чуваша» – Акбалыков и Сарбашев («а в 7149 (1641. – Т. К.) году платил чуваш Сарбашов», – записано в документе).
Перейдем к другим документам. В 1630 г. упоминается «мещеряк волости Киргиз» Утеш Ногаев. Он (в источнике «Утегуш Ногаев»), а также Тяникей Байкеев, Баймамет Байкеев и Сайтук Байсарин из Киргизской волости названы в документе от 18 ноября 1634 г., известном как «наказная память сборщика пятинных денег М.С. Сыча выборному человеку Ф.И. Строшникову с товарищами, посланному для пятинных сборов в башкирские волости Казанской дороги».
Названные здесь Тяникей и Баймамет Байкеевы могут быть сыновьями Байкея Теничева (Тенишева) и внуками Тенича Куккузова. Однако нельзя точно утверждать, что Сайтук Байсарин является сыном Байсары Теничева, поскольку последний жил в конце XVII – первой половине XVIII в.
В списке аманатов («хто ныне в Мензелинске и кому на их место быть на Уфу в аманатах») за 1664 г. по Казанской дороге среди Икских волостей названа и Ельдякская волость, житель которой Китяп Баймурзин содержался в качестве аманата (заложника) в Мензелинске. Его должны были заменить Килей Тиникеев или его брат Яков (видимо, имя, близкое к Якупу; в родословной, составленной Ф.С. Марваровым, «Итув» и Килей – внуки Байки Теничева). Однако эти Теникеевы (Тиникеевы) относятся к Киргизской волости. Эти сведения свидетельствуют о тесной связи вотчинников Ельдякской и Киргизской волостей, что видно и из источников более позднего периода.
Ранее мы обращали внимание на появление приставки «Старый» в топониме «Киргиз» в контексте истории вотчинника Чюрювчея Балыкчеева («Балыкчина» по документу 1646/47 г.). Однако более раннее упоминание этой приставки относится к 1635 г. Тогда «башкир» Киргизской волости в своей челобитной, поданной в Уфе, жаловался, что мариец из д. Старый Киргиз посеял на его распаханной земле «полосу полбы да полосу овса насильством своим», оценив ущерб в 10 рублей. Этот факт свидетельствует о развитии земледелия и вхождении марийцев в состав местного населения.
В документе 1643 г. говорится о «башкирце» Киргизской волости Байсаре Теничеве («Тевичеве»). Он и другие «старые башкирцы» Казанской, Ногайской и Сибирской дорог свидетельствовали воеводе Михаилу Матвеевичу Бутурлину «о прошлых кочевках ногайцев в Уфимском уезде». До разгрома ногайцев калмыками в Смутное время, они «при прежних государех приходили кочевьем к Уфинскому городу, и они Уфинсково уезду з башкирцов имали ясак лисицами и куницами и бобрами и всякой рухлядью». Как только «ногайские мурзы с тех мест отошли под Астрахань, и Уфинсково уезду з башкирцов ясаку не имывали». Это свидетельство является важным фактом для понимания истории татарских поземельных волостей. Взаимодействие местных татар с ногайскими татарами оказало влияние на топонимику и элементы духовной культуры региона.
В неопубликованных источниках можно найти правильную фамилию вотчинника Байсара. Так, в документе 1647 (7155) г. он называется Тенесевым. Также там приведена его родовая тамга и тамга его одновотчинника Адая Келдиуразова (см. фрагмент из копии), свидетельствующие об их принадлежности к одному роду, а именно к роду Кушук-бия. Вот так выглядит генеалогическая схема второго: Кушук-бий → Куккуз-бий → Кулчан → Уразкилде (Килдеураз) → Адай.
В документе от 19 июня 1653 (7161) г. названы Урусай Юкачеев и Чюрювчей Балыхчеев. Если первый встречается впервые, то второй часто назывался.
В документе 1658 г. упоминается «бобыль» «Деревни, что на речке Тынламас и на реке Сюне» Тойбахты Кичкеняшов («Тойбахтейка Кичкенешев»). В опубликованном источнике, датированном как «не ранее 5 июля 1658 г.», его фамилия записана неправильно («Толбахтейка Кичанмешев»).
Расположение у реки Сюнь указывает на принадлежность деревни к Киргизской волости. Однако деревня с таким же названием существовала и в Кыр-Еланской волости, и ее название носила Тынламасская тюба. Прямая связь этой тюбы с д. Тынламас Киргизской волости в архивных материалах не прослеживается. Известно только, что большинство татар башкирского сословия в этой деревне были выходцами из Кыр-Еланской волости и имели статус припущенников.
В рассматриваемом источнике д. Тынламас указана как байлярская, но по платежу ясака относилась к Тышки-Еланской волости. Это говорит о том, что к середине XVIII в. строгий поволостной сбор ясака еще не был установлен, так как сами волости еще не сформировались окончательно. Ранее мы отмечали это по документу 1658 г. из другого дела (Д. 470), где описывался переход «бобылей» в башкирское сословие. Тогда же Тойбахты Кичкеняшов стал «башкирцем» с переходом на окладной ясак. Если он и другие «бобыли» платили 18 куниц, то теперь сумма платежа стала 27 куниц.
По другому источнику, Тойбахты Кичкеняшев был родом из д. Турдали (ныне Агрызского района РТ) Казанского уезда, и в 1630 (7138) г. он там же числился «чувашем», т. е. татарином чувашского сословия. Этот факт является еще одним доказательством того, что формирование башкирского сословия в Киргизской волости шло главным образом за счет татар этого уезда.
Параллельно существовала д. Танламас Кыр-Еланской волости, где по грамоте от 17 февраля 1658 г. перешли на окладной ясак «бобыли» Кошай Бакшандин, его брат и товарищи, также известные как выходцы из д. Турдали. В материалах Кыр-Еланской волости он же будет называться ясачным татарином.
В 1658 г. «гулящий чювашенин» Уфимского уезда Камай Чюрин «переложил» на себя бобыльский ясак «ясачного бобыля» д. Киргиз Казанской дороги. Возможно, именно этот Камай стал основателем одноименной деревни.
К этому же периоду относятся и другие сведения о черемисах на землях Киргизской волости. Согласно земельным записям 1658–1659 гг., о которых мы ранее упоминали вскользь, ясачный черемисин Бикберде Токбаев принял в помощь для уплаты «башкирского» ясака своего зятя, ясачного бобыля Айчука Яклычева. Также сообщается, что вотчина у него взята Киргизской волости у «башкирца» Токмана («Утокмана») из ясака. Из этого следует, что черемисин получил право пользования частью вотчины Токмана с обязательством уплаты соразмерного «башкирского» ясака. В XIX в. , основываясь главным образом на этом документе, потомки Бикберды из д. Токбердино смогли доказать свое вотчинное право и стали называться «башкирцами-вотчинниками». Другие токбердинцы называли этот род «асаба», подчеркивая их особые права на здешние земли. Использование термина «асаба» здесь и в других случаях указывает на то, что так обозначались вотчинники, имевшие собственные земельные документы, независимо от их происхождения и национальности.
В документе от 20 декабря 1667 (7175) г. сообщается о дд. Татьим и Старый Киргиз Киргизской волости и вотчине Китяпа Баймурзина из Ельдякской волости. «В прошлом де 176 году Белая река старица промеж башкирских вотчин Ельдякской волость Китяпка Баймурзина да Булярской волости мурзы Басарина с товарищи, а ныне той старицей не владеют только преж сего в той старице был один песок Костоватой татарское им Иргиниш а тянули на нем русские люди на оброку, а оброк платили в казну великого государя деревни Старого Киргиза башкирец один человек и по указу великого государя, царя и великого князя Алексея Михайловича всея великие и малые и белые Русии самодержца Уфинского уезду Казанские дороги Ельдякской волости тархану Китяпу Баймурзину старица, что учинилась в прошлых в 176 году в его Китяпкиной вотчине владеть и рыбу ловить до указу великого государя с того песку и иных оброчных мест которые рыбные ловли наперед сего на оброк были буде та старица учинилась в его Китяпковой вотчине». Позже (12 января 1751 г.) курье (речной залив, заводь) Костоватое (Иргыныш) будет названо как объект сдачи в оброк русским крестьянам вотчинниками Ельдякской, Киргизской и Гирейской волостей.
В 1668 г. ясачный «трухменец» Явгильда Мурзагильдеев из д. Польский Кыргыз обратился к царю с просьбой о переводе его в тарханство. «Пожаловати б ево Явгильдка за ево многую службу и за разоренье и за взятые языки и не велеть тот ясак в две куницы и полбатмана меду с него снять и поверстать ево в тарханы, потому что отец ево был мурзою. И о том дать великого Государя грамоту». Здесь же он сообщает, что его «отец де ево был в трухменской земли в служилых мурзах, а он де ныне в сотниках». Возможно, под «трухменской землей» имеется в виду Трухменская волость Сибирской дороги, и он мог быть выходцем из Сибири, как ранее упомянутый Чюрювчей Балыкчеев. Личность Явгильде Мурзагильдеева полна загадок. Он стремился продвинуться в чине и стать тарханом благодаря своему мурзинскому происхождению и заслугам. Однако мы не знаем, как он оказался среди вотчинников Киргизской волости, начал платить двухкуничный ясак и в конце концов получил вотчинные права, о чем свидетельствуют другие документы.
В 1671 г. вотчинники Козубай Байчурин, Токай Токманов и Тыпый Базерганов из д. Польский Киргиз и их одноволощане пожаловались на «чувашей» д. Аишево Яныберду и Тлевкею Манашевым, а также их родственникам. Последние долгие годы жили в д. Урасаево, а затем переселились на землю вотчинников. «Переехали в вотчину нашу верх по речке Суне и поселились на речке Бияде дворами своими и пашню пашут и сена косят и борти секут и с лип с бортей лубья снимают и засушивают и в оремы скот пускают и пчелы отгоняют и бобров из гнезд повыбивали а мы холопы твои с тое вотчины платим в твою великого государя в казну в Казань по 15 батман меду с полубатманом и на Уфу платим по 82 куницы на год и нам холопам твоим в той вотчине твоей великого государя ясаку добыть стало нельзя». Это первое упоминание в архивных источниках д. Аишево (ныне Актанышского района РТ). Сословный термин «чуваш» указывает на то, что Яныберде и Тлевкей Манашевы были татарами из Казанского уезда. Они поселились «бобылями», а позже, возможно, перешли с бобыльского ясака на «башкирский» окладной ясак. Сам источник не упоминает «башкирцев» в д. Аишево, хотя жалоба могла быть и от их имени. Кроме того, в нем говорится об 82-куничном ясаке вотчинников рода Кушук-бия, хотя ранее сообщалось, что этот ясак был снижен. Козубай Байчурин и Токай Токманов являются потомками Кушук-бия. Примечательно, что они указаны как жители д. Польский Киргиз, хотя в других источниках слово «польский», обозначающее открытое пространство или равнину, по отношению к д. Киргиз употребляется редко. В 1668 г. так называлась деревня другого вотчинника Киргизской волости – Явгилде Мурзагильдеева.
В связи с земельным спором 27 сентября 1672 (7181) г. упоминается житель д. Тынламас Деляк Бозаев, которого допрашивали в качестве свидетеля по поводу принадлежности спорной варзинской земли «бобылям» Тютьке Байряшову и его товарищам (из д. Кичкетан) или каринскому татарину Танатару Кибикееву и его товарищам (д. Варзи) в связи с тем, что он был родом из того края, т. е. из д. Турдали. Он ответил, что не знает. Сообщается также, что пятеро жителей д. Тынламас заявили, что не знают, кому принадлежит земля, на которой «сидят» Тютка Байряшов и его товарищи. В документе также обращают на себя внимание слова, указывающие на то, что д. Тынламас была заселена давно. Багишко Кошаев и Досайко Башаев заявили под присягой, что они переехали в Тынламас из д. Турдали в молодом возрасте («съехали с Турдалей деревни в Тынламас млады», – говорит источник). Эти жители д. Тынламас были татарами чувашского сословия, характерного для Казанского уезда. Примечательно, что их не называли «бобылями», как ранее в 1658 г. называли их односельчанина Тойбахты Кичкеняшева. Это указывает на то, что они поселились с разрешения вотчинников, платя в казну часть большого ясака рода Кушук-бия и становясь «башкирцами». А «бобыли», будучи по происхождению такими же татарами чувашского сословия, могли перейти в башкирское сословие, либо быть записанными в переписях первой половины XVIII в. как ясачные татары (потомки Деляка Бозаева), а позднее – «тептяри».
В д. Устюмово (ныне Бакалинского района РБ) Киргизской волости в 1698 г. проживали татары Биктек Янсарин, Касим Канышев и Мряш Ирметев, бежавшие из д. Терси (ныне Агрызского района РТ) Казанского уезда. Они прибыли туда со своими женами и детьми. Это первое упоминание о деревне в источниках, что в совокупности с другими источниками дает основание уверенно говорить об её основании в последней четверти XVII в.
Итак, в начале второй четверти XVII в. территория Киргизской волости была еще малозаселенной, но к последней четверти века она начала интенсивно осваиваться. Важную роль в этом процессе сыграли переселенцы из Казанского уезда. Вотчинники и невотчинники волости жили в едином татарском этнокультурном пространстве и, тесно контактируя друг с другом, осуществляли взаимовыгодную экономическую деятельность, обеспечивая приток налогов в казну.
На территории Киргизской поземельной волости наиболее известным поселением являлась д. Киргиз, давшая волости её название. Название деревни может быть связано с топонимом «Кыргыз», отсылающим к одноименной речке. Эта речка упоминается в различных источниках, например, в документе 1717 года: «верхняя межа речка Кыргыз, нижняя межа деревня Балчаклы, смежна с Кыргызской вотчиной, да от той деревни Балчаклы через перелесок лева сторона оного ж Усейнова, а правая Кыргызская, а от того перелеска межа Бисмень Кара, а от Бисменя Кары по речку Тюлгази». В документе упоминается также река Маты, которая отразилась в названиях дд. Старые и Новые Маты. Таким образом, гидроним «Кыргыз» («Киргиз» в других документах) стал названием одноименной деревни. Поскольку д. Киргиз долгое время была единственным поселением и центром поземельной волости, она получила название «Киргизская».
«Киргиз», прежде чем стать топонимом (гидронимом), мог быть именем человека. Люди с этим именем нередки. Например, известен вотчинник Киргис Шуранов из Чемкино-Кипчатской волости Ногайской дороги. Здесь возникает аналогия с этнонимом «калмык», который мог одновременно обозначать имя человека, например, известен Калмык Кусебаев, «башкир Тюбелякской волости».
Следует отметить, что гидроним «Киргиз» является одним из самых распространенных. В Юрминской волости также есть река Киргиз-Ямаш. Согласно документу 1788 г., она находится на территории Бугульминского уезда. Однако нет оснований считать, что эти гидронимы связаны с какими-либо «киргизскими племенами, обитавшими в бассейне реки Енисей». Какие источники позволяют проследить тысячелетний путь этих мифических и научно не подтвержденных племен до территорий современных Илишевского, Бакалинского и других районов? Таких источников нет, кроме неоднозначной легенды. Предположения могут быть близки к реальности и научно обоснованы, если они основаны на архивных источниках и других убедительных доказательствах.
В поземельных волостях состав населения по категориям (коренное или некоренное) был неоднородным, и говорить о племенах и их остатках применительно к Восточному Закамью и Приуралью XVI в. неразумно. Родоплеменное сознание и его пережитки с различными условностями наблюдаются только у кочевников Зауралья и казахских степей (интересные данные по этнографии башкирских кочевников можно найти в книге историка С.И. Руденко). Нужно учитывать условия, существовавшие на момент возникновения д. Киргиз, и первых поселенцев. Важно помнить, что основателями не могли быть представители одного рода, условно называемого «кыргыз». Множественность родов отражена в их тамгах (знаках), представленных в архивных источниках. Эти знаки встречаются у многих тюркских народов разных сословий и не являются специфичными только для этой волости. Особое внимание исследованию родовых тамг мы уделили в книге о родословных д. Катаево (ныне Бакалинского района РБ) Киргизской поземельной волости и привели копии фрагментов архивных документов, демонстрирующих разнообразие тамг. Сходство тамг наблюдается даже у представителей двух сословий этой деревни, что было отмечено при анализе метрических данных родов Юлдаш и Кучум. Тамги имеют генеалогическое значение главным образом в пределах одного поселения, позволяя определить принадлежность к определенному роду. Поэтому начинать следует с анализа архивных источников как единственно надежного источника информации.