Я была уверена, что мой бывший супруг скоро расстанется с этой женщиной.
Алла ему не соответствовала по положению. Она была резкой в разговоре, порывистой, отчаянной любительницей риска. Алла старше Пети на шесть лет. Надо признать, она красива и всегда одевается со вкусом. Она умела окружать себя загадочностью, делать вид, что хранит какую-то тайну. Но как только она начинала говорить, все ее обаяние пропадало. Петя — полная ее противоположность. Нежный, внимательный, спокойный. Вы спросите, почему мы разошлись, если он был таким хорошим? Виновата я. Сознаюсь.
После нашего расставания Петя пустился во все тяжкие. Сначала у него была связь с коллегой Надей. Она давно хотела заполучить Петра и мечтала выйти за него замуж. У нее подрастал сын, которому нужен был отец. Она старалась стать для Пети второй матерью и делала ради этого все возможное. Надя окружила его заботой: сытно кормила, гладила рубашки до идеального состояния, чуть ли не завязывала шарф перед выходом.
Но Пете нужна была жена, а не мать — она у него уже была. Их служебный роман продлился не больше трех месяцев. Петя сумел вырваться из этой назойливой опеки. После этого его «подхватила» моя бывшая лучшая подруга Света. Она давно нравилась моему мужу. Петя думал, что я не знаю о его скрытой симпатии. Женщина свободная, без мужа и детей, жаждущая любви.
Как только Света заметила трещину в нашей семье, она сразу стала жилеткой для его слез. Петя метался целый год: то к Свете, то обратно к дому. Все его деньги уходили ей. Казалось, что дело движется к свадьбе.
Алла появилась неожиданно. Петя встретил ее в гостях у общих приятелей. Эти же друзья и познакомили их, сказав: вы оба оВадимоки, у вас есть дети, живите и любите друг друга. Петя рассказал Алле про Свету. «Невеста — еще не жена!» — заявила, смеясь, Алла. И Свете пришлось отступить. Алла сразу женила на себе Петю и переехала к нему вместе со своей дочкой Верой. К тому времени мы с Петей уже разменяли нашу квартиру и бывшему муже досталась маленькая однокомнатная квартира.
Вере тогда было 14. Это — отдельная история. Девочка изводила мать, часто убегала из дома, была слишком самостоятельной.
Став законной женой, Алла тут же предложила Петиной маме обменять ее двухкомнатную квартиру на однокомнатную. Мол, вам, мама, уже сложно убирать такие хоромы. Мама молча согласилась, лишь бы у сыночки все было хорошо. И новая семья сына переехала в двухкомнатную квартиру свекрови. Алла сделала ремонт в квартире на деньги Пети, а заодно прописалась там вместе с дочкой.
Алла постоянно попадала в неприятные истории. То у нее украли шубу в магазине, то крупная недостача в кассе, то она нагрубила клиентке. Хозяин магазина долго терпел, пока Петя аккуратно выплачивал все ее долги. Как только последний взнос был внесен, хозяин уволил Аллу.
Петя предложил ей остаться домохозяйкой — так выходило дешевле. Алла согласилась, но дома не занималась рукоделием, не варила борщ, не готовила котлеты. Начались постоянные встречи в кафе, походы в салоны красоты, бесконечные покупки. Петя приходил с работы, жарил себе яичницу и дожидался жену. Как говорится, жена в гости, а муж гложет кости. Каждое лето они отдыхали на море. Петя умел любить широко и искренне.
Шло время. Вера в двадцать лет родила сына неизвестно от кого. Алле пришлось заниматься внуком. Вера приводила в дом все новых «пап». Петя раздражался. Алла попросила Петю купить своей дочке отдельную квартиру, лучше двухкомнатную: тогда отец быстрее найдется. Петя купил. Вскоре Вера приняла в дом хорошего парня, который полюбил ее и сына.
Но Алле он не понравился — мало зарабатывал. Алла ныла про богатых женихов. В итоге парень ушел. Теперь Петя содержит еще и Аллиного внука.
Наша с Петей дочь Маша хотела отметить свое 30-летие в кругу распавшейся семьи. Алла не отпустила Петю одного. Пришла с ним. Выпив вина, Алла начала рассказывать мне, каких мужчин предпочитает. Оказывается, она любит хулиганов и брутальных. Петя вообще не ее тип. Но он стал для нее волшебной палочкой-выручалочкой: «Надуюсь — и Петя готов расшибется в лепешку. С ним у меня не жизнь, а сплошное удовольствие».
Вот такая любовь. Петя и Алла зарегистрировали брак двадцать лет назад. Они все еще вместе. Я этого не понимаю.
И все же, глядя на них, я не перестаю удивляться. Прошло двадцать лет, а Алла все так же командует, и Петя послушно выполняет. Недавно я узнала, что он продал свою машину, чтобы покрыть очередной ее долг. Алла открыла какой-то салон красоты, и, конечно, он прогорел. Петя, как всегда, расплачивался. Его мама, которой уже под восемьдесят, живет в однокомнатной квартире и все еще переживает за сына. Она звонит мне иногда, плачет: «Петенька совсем замучен, похудел, глаза потухли». А я слушаю и молчу. Что я могу сказать? Он сам выбрал эту жизнь. Она его не держит, не угрожает — он сам бежит к ней с кошельком.
Самое странное, что Петя не выглядит несчастным. Он жалуется на усталость, на бесконечные проблемы, но при этом никогда не говорит о разводе. Я помню, как он метался между мной и Светой, как тяжело переживал каждое расставание. Сейчас же он словно смирился. Алла стала частью его быта, его привычкой. Возможно, за эти годы он разлюбил ее, но привык. А привычка, как известно, сильнее любви. Ему проще платить, чем что-то менять. Проще терпеть ее характер, ее вечные требования, чем остаться одному или начинать все заново.
Алла, в свою очередь, знает себе цену. Она не глупая женщина — она прекрасно понимает, что держит Петю на коротком поводке. Она дает ему иллюзию значимости: он спасает ее, он ее опора, он тот, кто решает ее проблемы. Но на самом деле это она управляет. Каждый ее каприз, каждая надменная улыбка — это напоминание: «Ты без меня никто, ты живешь ради меня». И Петя верит. Или делает вид, что верит. Иногда мне кажется, что он боится признаться самому себе, что его жизнь сложилась не так, как он мечтал.
На днях наша дочь рассказала, что отец просил у нее денег в долг. Якобы на лечение Аллы, хотя та здорова и полна сил. Дочь отказала, и Петя обиделся. Он обижается теперь на всех, кто не понимает его любви. А я понимаю. Я понимаю, что это не любовь, а зависимость. Зависимость от того, что кто-то нуждается в тебе до такой степени, что разрывает тебя на части. И это страшнее любой страсти. Потому что страсть проходит, а долг остается. И расплачивается за него тот, кто любит по-настоящему — до последней копейки, до последней капли сил.
Иногда я ловлю себя на мысли, что наша размолвка с Петей была спасением. Я могла бы оказаться на месте Аллы — не в смысле командования, а в смысле той странной зависимости, когда оВадим человек берет на себя роль жертвы, а другой — спасателя. Мы с Петей расстались из-за того, что он не умел говорить «нет». Тогда я злилась, считала это слабостью. Сейчас, спустя годы, я понимаю: это не слабость, это патология. Он не может жить без того, чтобы кто-то на нем не ехал. Ему нужно быть нужным, даже ценой собственного достоинства. И Алла, будь она проклята, это чувствует.
Я вспоминаю, как мы жили вместе. Петя всегда старался угодить, предугадать желания, решить мои проблемы. Сначала это умиляло, потом начало душить. Я говорила: «Петя, я сама могу заработать, сама могу решить». Он обижался, будто я отвергала его любовь. Теперь я вижу: он не просто любил — он нуждался в том, чтобы его потребность в спасении кого-то была реализована. А я не давала ему такой возможности, потому что не хотела быть слабой. Алла, наоборот, создала себе образ вечной жертвы обстоятельств, и Петя с радостью на это купился.
Самое горькое, что наша дочь видит все это и не может ничего изменить. Она взрослая, у нее своя семья, но она до сих пор переживает за отца. Недавно она сказала мне: «Мама, я боюсь, что он умрет от инфаркта, пока будет тащить ее долги». И я не знаю, что ответить. Потому что Петя действительно похудел, осунулся, на лице — вечная тревога. Но если ему предложить уйти, он найдет тысячу причин остаться. «Она без меня пропадет», «У нее никого нет, кроме меня», «Я не могу ее бросить в такой ситуации». Ситуация у Аллы длится уже двадцать лет.
Алла совсем не глупа. Она умело играет на его чувстве вины. Петя, с его вечным комплексом спасителя, клюет на эту удочку снова и снова. Он не понимает, что искупление длиною в жизнь — это не любовь, а рабство. Но ему, кажется, так комфортнее. В рабстве все понятно: есть хозяин и есть слуга. А в свободных отношениях нужно договариваться, искать компромиссы, иногда ссориться и мириться. Это сложно. Проще платить.
Глядя на них, я все чаще думаю о том, что мы сами выбираем свои цепи. Кто-то выбирает оВадимочество, кто-то — зависимость. И страшно не то, что Петя страдает, а то, что он считает это нормальным. Он уже не помнит, каково это — жить для себя, радоваться мелочам, не оглядываться на чужое настроение. Его жизнь превратилась в бесконечную гонку за одобрением женщины, которая его не ценит. И в этом, пожалуй, главная трагедия: он сам себя лишил права на счастье, отдав его в руки той, кто не умеет быть благодарной.
А я благодарю вас за лайк и подписку!