Перед первым свиданием с императрицей мужчину отправляли к фрейлине. На три ночи. Официально.
Это не слухи и не домыслы. Это задокументированная процедура двора Екатерины II — одна из самых странных и при этом деловых традиций в истории российской монархии. Когда знаешь детали, понимаешь: речь шла не о распущенности, а о системе. Продуманной, холодной, почти бюрократической.
Екатерина II правила Россией 34 года. За это время государство расширилось, армия окрепла, просвещение сделало рывок вперёд. И за это же время через её личные покои прошло — по разным подсчётам — от десяти до двадцати трёх мужчин в статусе официального фаворита. Цифра внушительная. Но ещё внушительнее — сам механизм отбора.
Всё начиналось с Григория Потёмкина.
Светлейший князь, генерал-фельдмаршал, фактический соправитель — и по совместительству главный куратор личной жизни императрицы. По некоторым сведениям, он был её тайным супругом: морганатический брак, заключённый предположительно в 1774 году, официально никогда не признавался, но и не опровергался. Екатерина даже родила от него дочь — Елизавету Тёмкину, которую воспитывала сестра Потёмкина.
Парадокс: именно этот человек подбирал для неё следующих любовников.
Он принимал кандидатуры — иногда по собственному усмотрению, иногда от тех, кто сам стремился попасть в фавор. Поговаривали, что некоторые соискатели готовы были платить огромные суммы лишь за право попасть в список. Первым этапом проверки занимался лейб-медик Джон Роджерсон — шотландец на русской службе, лейб-хирург и доверенное лицо двора. Он осматривал кандидатов с медицинской точностью. Только убедившись в их здоровье, давал добро на следующий шаг.
А следующий шаг был самым необычным.
Кандидата передавали фрейлине. Той самой, которой поручалось провести с ним три ночи. Задача — убедиться, что мужчина не разочарует императрицу. Результат — доклад государыне.
Первой эту роль исполняла графиня Прасковья Брюс — образованная, светская, близкая подруга Екатерины. Система работала исправно, пока не дала сбой именно там, где никто не ожидал. Брюс влюбилась в молодого фаворита Ивана Римского-Корсакова — красивого, музыкально одарённого офицера, которым Екатерина к тому моменту была всерьёз увлечена. Роман между «проверяющей» и «проверяемым» вскрылся. Оба были немедленно удалены от двора.
Эта история могла бы стать анекдотом. Но Екатерина сделала из неё вывод.
На место Брюс выбрали Анну Протасову. И выбор этот был, мягко говоря, рассчитанным. Протасова, по отзывам современников, считалась женщиной «безобразной» внешности. Графиня Варвара Головина в своих мемуарах описывала её без лишних прикрас: при дворе она оказалась не благодаря уму или красоте, а благодаря бедности, родству с Орловыми и покровительству самой императрицы. Екатерина, по словам Головиной, «сжалилась над её бедностью» и пристроила ко двору.
Некрасивая. Небогатая. Лишённая амбиций. Идеальный кандидат на роль, где главное — надёжность, а не внешность.
Три ночи с кандидатом. Доклад императрице. Так работала система.
После успешной «проверки» следовал следующий этап. Кандидат обедал с фрейлиной и Марией Перекусихиной — близкой подругой Екатерины, её неофициальным личным секретарём и, пожалуй, самым доверенным человеком при дворе. Обед был своеобразным финальным смотром — уже социальным. Умеет ли держаться за столом? Говорит ли по делу? Не теряется ли в присутствии придворных дам?
Вечером назначалось свидание.
Фаворита препровождали в покои императрицы в халате. С книгой в руках — символ образованности, намёк на то, что он сюда не просто так. Наутро молодой человек получал отдельные апартаменты, сто тысяч рублей «карманных денег» — сумма, на которую в то время можно было купить несколько имений, — и звание флигель-адъютанта. Карьера начиналась буквально за одну ночь.
Это не было случайностью. Это была политика.
Екатерина ценила не только внешность. С теми, кто умел думать, она могла говорить часами — об истории, философии, государственных делах. Переписка с Вольтером, Дидро, энциклопедистами была для неё не светским жестом, а потребностью. Неудивительно, что фавориты, способные поддержать разговор, задерживались при дворе годами.
Тем, кто наскучивал, устраивали достойный уход.
Никаких скандалов. Никакого позора. Бывший фаворит получал подарки, поместья, пенсии — и тихо исчезал из личного пространства императрицы, нередко сохраняя при этом государственную должность. Платон Зубов, последний из фаворитов Екатерины, в 38 лет пережил её и дожил до 1838 года. Александр Ланской, которого она искренне любила, скончался в 26 лет — и это была одна из немногих потерь, которую Екатерина переживала по-настоящему тяжело.
Система была выстроена так, чтобы личное не мешало государственному. Но личное всё равно просачивалось — в письмах, в привязанностях, в горе.
Что касается Анны Протасовой — женщины, которой доверили, пожалуй, самую деликатную должность при дворе, — её судьба сложилась по-своему иронично. Замуж она так и не вышла. Граф Аркадий Морков, которому Екатерина лично предложила составить партию с фрейлиной, отказался — и, по свидетельствам, весьма нелестно отозвался о потенциальной невесте. Сама Протасова, по слухам, была безответно влюблена в Григория Орлова — одного из первых фаворитов императрицы и дальнего родственника самой Анны.
Она прожила при дворе несколько царствований.
Павел I пожаловал ей орден святой Екатерины. Александр I в начале своего правления возвёл в графское достоинство. Камер-фрейлиной она оставалась вплоть до 1823 года — когда преклонный возраст и потеря зрения вынудили её покинуть службу. Скончалась Протасова 12 апреля 1826 года.
Она пережила и Екатерину, и Павла, и большую часть той эпохи, частью которой была.
Историки до сих пор спорят о том, как оценивать эту практику. Одни говорят о распущенности двора. Другие — об удивительно прагматичном подходе женщины, которая правила мужским миром и не позволяла личному затмевать государственное. Третьи напоминают: в XVIII веке подобные негласные институты существовали при многих европейских дворах — просто нигде не были организованы с такой методичностью.
Возможно, именно в этом и состоит главный парадокс Екатерины. Женщина, которую упрекали в слабости к мужчинам, выстроила вокруг этой слабости систему. Чёткую. Управляемую. С должностными инструкциями и карьерными лестницами.
Это называется не распущенность. Это называется контроль.