1
По вечерам на легковесных цветастых сапах мы выходили в открытое море. С кремово-рыжих обрывов виднелись заросшие плющом особняки и нежные зонтики цветущих крон ленкоранских акаций. Пахло той неповторимой смесью южных ароматов, которую изредка можно почувствовать именно в конце лета. Переплетались запахи лепестков сирийской розы, горечь сухой полыни и резкий дух клочков разорванных водорослей, брошенных на острые камни побережья.
Больше всего в этот период мне нравились розовые, похожие на эфемерные пушинки цветы акации-альбиции, которую мы в детстве называли мимозой. Эти мягкие цветочки почему-то хотелось погладить, собрать в крохотные букетики и даже, как выяснилось, приготовить из них волшебный джем самого невероятного вкуса.
Вечерами скорость морских бурунов усиливалась возле скалистого мыса, напоминающего голову гигантской кобры. Здесь и время будто бы останавливалось. По крайней мере, оно теряло свою привычную протяжённость. Казалось, что морское путешествие замедляет скорость движения секундной стрелки.
Гребцы на сапбордах будто бы оказывались в «вечном настоящем». Значимость минувшего и грядущего терялась, ускользала от сознания сёрферов. Возле мрачных гротов и подводных пещер менялись законы Хроноса. Резкие гребешки волн будто бы вырывались с декоративных цветных гравюр японских художников. Они коварно хлестали то сверху, то с боков. Морские течения подхватывали лёгкие доски для сёрфинга и заставляли кругами выплясывать и крутиться в котлах пенящихся волн напротив опасного мыса.
В своенравной стихии заката, который своим колоритом напоминал о цветущих кронах акаций, приходилось почти полностью сливаться с морем.
Мы с трудом пытались сохранять разумное начало в выработанной тактике морского странствия на сап-доске. Мы не забывали про волевое усилие, чтобы двигаться дальше к цели. Грести во время шторма было удобнее лёгким двусторонним веслом. У нас получалось ловко балансировать на периферии стихий, становиться подобным отважным канатоходцам, которые смело шагают над пропастью по натянутому канату. Когда опасный мыс в виде змеиной головы исчезал, за спиной открывался дивный клочок дикого побережья, похожий на необитаемый островок. Этот скалистый, малодоступный пляж со всех сторон окружали обрывистые утёсы. По вечерам там оглушительно визжали огромные белобрюхие стрижи, мелькали смешливые чайки и хищно пикировали соколы. Растительности здесь почти не было. Жёсткий, сухой кермек да колючки царапали босые ступни немногочисленных гостей вроде нас. Но в самом воздухе не исчезал аромат пушистых розовых акаций.
2
– Я бы очень хотела приготовить однажды джем из цветов акации, – сказала она, пристально рассматривая каменный хаос, окрашенный золотистыми мазками вечернего солнца.
– Да, это ничуть не хуже, наверное, бокала «вина из одуванчиков» от Рэя Брэдбери, – улыбнувшись, заметил я и вдохнул щекочущий солёный морской воздух. – Это было бы сказочное угощение… – продолжил я уже без всякой иронии.
– Джем из розовой мягкой акации. Такого ещё не готовил никто из наших знакомых. Это должно быть вкуснейшее, сладкое варенье с пушистыми цветами. Им лакомятся совсем немного и запивают горячим, крепким травяным чаем. Ты не понимаешь, как это вкусно!
– Ну, почему же… Вполне могу представить… – промямлил я, улыбаясь. Я знал, что в такие мгновения особо дискутировать не следует.
– Рецепт этого джема сегодня, как бы, витает в воздухе… Его просто надо почувствовать и запомнить…
Я вновь улыбнулся, кивнул и посмотрел на юго-запад. Где-то на горизонте начала мерцать огромная голубая лампа на вершине тонкой, зауженной башенки старого маяка.
– Там будет и впечатление от мягкого вечернего солнца, и отблески заката на гребне волны, и летний нектар, доступный лишь хрупким мотылькам и жадным осам.
– Согласен с тобой. Я даже уверен, что у тебя всё получится. Надо только подыскать рецепт.
– Рецепт такого джема специально не сформулируешь. Так же, как нельзя найти инструкцию по созданию искренних стихов о любви.
Это опыт, плюс интуиция, плюс верное чувство.
– Джем из цветов розовой акации в твоём исполнении – это моя мечта, блюдо века, – отметил я.
– Я однажды уже пробовала приготовить. Но, знаешь, джем забродил, приобрёл излишнюю кислинку. Это было что-то совсем иное. Нужно ещё экспериментировать.
На неприступном «островке» нам хотелось оставаться бесконечно, по крайней мере, задержаться подольше. Но уже пора возвращаться домой. Стремительно начинало темнеть. Волны грозно мрачнели и превращались в зигзаги клякс, в неведомые буквы, в каракули из секретных и забытых алфавитов, в хаос клокочущей пены. Мрачные пятна мазута чернели на угрюмых валунах. Начинали настороженно поблёскивать редкие синие звездочки, а на горизонте доверительно подмигивал одинокий маяк. В царстве суровой, разгулявшейся стихии меня вдохновляла мечта. Это была счастливая мечта о домашнем уюте, мечтание об аромате волшебного джема из цветов акации.
Доски для сёрфинга метало из стороны в сторону, они всё больше становились похожи на уязвимые, тонкие щепки, оказавшиеся в хаосе океана.
Однако наши синхронные, выверенные движения, ловкие гребки вёслами, напряжённые мускулы не подводили: мы стремительно возвращались домой, огибая мыс, похожий на голову кобры.
3
Сёрферы неслись к сияющему горизонту, покидая дикое побережье. Когда опасный мыс остался позади, тревожные буруны стали угасать, а затем и вовсе исчезать. Лагуна превращалась в пасторальный пейзаж, достойный внимания опытного художника-мариниста. Путешествие вскоре продолжалось уже по суше.
Остатки розовой краски заполнили до краёв небо над морем. Заострённые, продолговатые облака походили на лепестки индийских лотосов и перья экзотических птиц.
Горячий степной ветерок искренне радовался встрече с нами. Он теребил кроны любимых акаций. Вокруг посвистывали невидимые, таинственные ночные существа, и сама природа нашептывала нужную формулу секретного рецепта. Это был рецепт джема из цветов ленкоранской акации. Он напоминал одновременно нотную партитуру и столбик пронзительного лирического стихотворения, напечатанного изящным чёрным шрифтом на белоснежном листе. Включено было всё: переливы оттенков вечерних обрывов, мягкие, трогательные краски розовых облаков, пение невидимых птиц и, конечно, аромат цветов акации, которая даже и не думала высохнуть и завянуть, несмотря на устойчивую летнюю духоту.
Автор: Тихон Синицын
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.