Шашлык и нольпять все секреты из работника могут вытянуть. Узнал сам, расскажу и вам. Рыбалка это особое место. Не в рыбе даже дело. Рыбы там, как правило, нет. Но зато есть знакомства, которых в городе нет. Или встретишь, но не разговоришься с ним так, чтобы все секреты выдал.
В тот день клёв не совсем. Поплавок неподвижный, как у 100 летнего деда. Нет клёва. Мы достали мангал с детямбами, правые куриные бёдра и решили, что раз рыба не хочет к нам и мы обойдёмся без неё. Шашлыка по моему секретному маринаду поедим.
Вы лайк уже оставили? Нет? Ставьте. Денег нынче не дают и лайк просто держит канал на плаву. Веду его только ради подписчиков, почти на альтруизме. Спасибо от Подслушано Секреты Рыболова.
Рядом расположилась семья. Папа сморкался в салфетку и складывал её в карман сыну. Не кидал на природе. Сразу видно, люди культурные и к природе привычные иметь уважение. Жена его Анжела расстилала скатерть для отдыха.
Дочка Феруза читала что-то в телефоне и периодически вздыхала – видимо, интернет не работал на 9 мая. Сын Джонатан строил из веточек гробик для крота. А глава семейства, Арсений Яковлевич Борисов, сорока девяти лет, как потом он сам озвучил, сидел на раскладном стуле и пил холодный кумыс.
Мы познакомились через шашлык. Это универсальная валюта природы. Протянул человеку шампур – и вы уже друзья. Анжела принесла в ответ солёные огурцы и хамон из куриных обрезков.
Разговор зашёл сам собой
Арсений Яковлевич оказался человеком немногословным, но содержательным по умению выразить мысль. Говорил редко, но метко, как будто каждое слово предварительно взвешивал. Работает, сказал он, на птицефабрике в соседнем поселке, в котором река испорчена сливами с птицефабрики. На разделке кур стоит. Двенадцать лет и тринадцать месяцев.
– Тринадцать месяцев? – переспросил я.
– Ну да. Двенадцать лет и ещё тринадцать месяцев сверху. Я точно считаю.
Человек, который точно считает месяцы на одном месте работы – это уже умнее других человек. Это он мозг включает значит. Мы разговорились про птицефабрику.
Куриные головяшки
Первый вопрос, который возникает у любого нормального человека при слове «птицефабрика» это куда деваются головы. Ну вот курица есть, а в магазине она без головы. Где голова? Арсений Яковлевич ответил:
– Головы идут на кормовую муку.
– На что?
– На муку. Перерабатывают, высушивают, перемалывают. Потом этой мукой кормят свиней, коров. И самих же кур.
Тут мы все немного помолчали. Джонатан перестал жевать скарабея.
– То есть куры едят... кур? – уточнил я.
– В составе комбикорма – да, – сказал Арсений Яковлевич и пожал плечами.
Феруза вернулась к телефону. Судя по всему, интернет показался ей более интересен чем жуки на природе. У Анжелы закрутил живот от моего шашлыка и она поползла на пару километров в кусты.
Потом я спросил:
– Арсений Яковлевич, будь честен, скажи родной, а вы сами курицу в магазине покупаете для еды?
Он посмотрел на меня с удивлением.
– Зачем?
– Ну... поесть.
– Я сам разделываю же на работе, – сказал он.
Целую курицу, объяснил Арсений Яковлевич, унести невозможно. Охрана, крупнокалиберный контроль, всё серьёзно. Но с каждой тушки можно срезать по тринадцать граммов. Немного. Незаметно. С одной – кусочек грудки. С другой – кожу. С третьей – бедро. С четвёртой – снова грудка.
Здесь необходимо сделать паузу и сообщить об одной конструктивной особенности брюк Арсения Яковлевича. У него в рабочих штанах вшит карман из латекса нового поколения. Не обычный. Карман идёт от пояса – и до самой пятки. До ахиллесовой пяты. Вдоль всей ноги. Это инженерное решение самого честного работника, которого никогда еще не ловили как других.
– Вечером прихожу домой, – сказал он спокойно, – достаю 2 килограмма и 997 граммов обрезни.
– Каждый день?
– Каждый рабочий день. Выходные не беру. Принципиально.
– Почему?
– Должен же быть отдых.
За месяц 32 рабочих дня набегает, по его подсчётам, почти сто килограммов куриного мяса. Арсений Яковлевич сказал это без гордости и без стыда. Как факт.
– А сегодня, – добавил он, глядя на поплавок, – первый раз за 12 лет и 13 месяцев взял 13 часов отдыха.
Мы помолчали. Шашлык шипел и выдавал запах химии.
– Арсений Яковлевич, – осторожно сказал я. – А это ведь... воровство?
Он снова пожал плечами.
– Ну, назовём это производственными потерями.
Автор (то есть я – Подслушано СР) текста считает своим долгом сообщить следующее.
Воровать – плохо. Даже по 13 граммов. Даже если карман до пятки. Даже если 12 лет и 13 месяцев и ни разу не поймали. Но где вы видели работника завода, чтобы у него дома не лежала латунная болванка на 5 кг в качестве пресса для засолки капусты?
Поэтому лучший совет, который можно дать, – заведите своих кур. Курица на личном подворье – это экология. Можете кормить её головами ондатры. И то безопаснее чем с фабрики...