Уход Зотова в зону отдыха означал начало операции. Хвостова охватил азарт, который сопутствовал началу всех мероприятий, что они провели с Артуром. С тем лишь исключением, что сейчас масштаб операции был на порядок выше. Это, как если бы ты всегда охотился на рябчиков и уток, а теперь вышел на медведя. Или тигра.
В назначенное время Геннадий отвернулся в кресле так, чтобы его не было видно остальным, и надел портативный противогаз. Через три минуты все присутствующие в центре спали. Хвостов отключил всю связь с главным центром управления воздушным движением и развернул рейс 1430 на курс двести семьдесят. После чего дал знать Зотову и Калкину, что всё идёт по плану. Те вошли в помещение в противогазах.
— Заблокировали двери к соседям? — спросил Хвостов.
— Нет, открыли и ждём гостей, — буркнул Калкин, доставая из небольшого саквояжа аптечку.
Геннадий чуть не вспылил, но Андрей погасил едва не начавшийся конфликт, заверив, что двери заперты на электронный замок и механический запор.
А Калкин достал шприцы и ввёл спавшим коллегам в предплечье снотворное. Они должны проспать часа три.
После этого Хвостов включил вентиляцию и снял противогаз. Коллеги последовали его примеру.
— А это, кому? — спросил Зотов, указывая на оставшиеся три шприца.
— Нам, — пояснил Хвостов, — Мы тоже заснули, когда началось это безобразие. Или ты хочешь отвечать за происходящее?
Потом посмотрел на часы, достал мобильник Артура и подключи его к аварийному каналу связи.
На небольшом экране, дублировавшим общение, появился тёмный силуэт на фоне картинки их помещения, и искажённый электроникой голос сообщил:
— Центр управления захвачен. Мы управляем самолётами в нашей зоне. Прошу сообщить высшему руководству страны этот факт. Поскольку средства, которые мы потребуем, можем выделить только государство. В ином случае самолёты, которые сейчас под нашим контролем, полетят не совсем туда, куда вы хотите.
Через короткую паузу электронный голос продолжил:
— И чтобы вы не сомневались в наших возможностях, я отвернул один самолёт от трассы. Рейс из Дели движется на запад. Если хотите убедиться в наших возможностях, назовите направление. Мы перенаправим, чтобы вы не сомневались. Повторная связь через пять минут.
— Вот и всё, — сказал Хвостов, — обратной дороги нет. Пошла игра по-крупному. Не страшно, бойцы?
— Нет, — постарался как можно бодрее ответить Зотов.
А Калкин только пожал плечами и выбросил шприцы в специальный пакет. Снятые перчатки обработал спиртом и направил вслед за шприцами.
Артур через камеры видеонаблюдения следил за происходящим в центре управления воздушным движением. Его подопечные всё делали по плану. Из них троих только с Хвостовым он был знаком лично. Но, и Геннадий знал не самого Артура, а только тот фиктивный персонаж, который был ему представлен.
А начни спрашивать Хвостова: кто такой Артур. И выяснится, что ничего Хвостов про своего приятеля и подельника не знает. Где живёт, как зовут, чем занимается. Только догадки и рассказы самого Артура. Да и Артур ли он на самом деле.
После первого выхода на связь нужно дать оппонентам ровно столько времни, чтобы они осознали трагичность ситуации. Но не более. Противник должен торопиться и принимать решения эмоционально.
А причин для эмоционального восприятия ситуации достаточно. Три самолёта с пассажирами находятся под управлением неизвестно кого. И этот неизвестный может их направить в любой объект на земле. И тот, кто принимает решения, быстро поймёт, что может случиться. И может придётся сбивать пассажирский самолёт во избежание более серьёзных последствий.
Но пока только шок. И нужно не позволить выйти из этого состояния.
Поэтому пора выходить на связь.
Резервный сектор главного управления воздушным движением страны предназначен для обеспечения бесперебойного функционирования системы. Он мог взять на себя управление в критических ситуациях. Но по большей части это делалось в учебных целях. Поэтому дежурство здесь воспринималось, как отдых с необходимостью в любой момент начать работать.
Даже когда всё вроде идёт нормально.
Но сегодня был объявлен режим ЧС. И в резервном секторе пассивных наблюдателей не осталось. Хоть и понимали все, что вероятность вступить в активное управление ничтожно мала.
Но во время доклада Углова представителем ФСБ было принято решение о передачи управления резервному сектору. Андрей Костиков не знал причины такого решения, да, и времени не было на рассуждения. Поскольку при невозможности любого регионального центра выполнять свои функции управление передаётся в главный центр. И Андрей немедленно проверил обстановку в Ростовском регионе. Все три самолёта, находящихся в этом пространстве не перешли под управление главного центра. Хотя это должно произойти автоматически.
Костиков попробовал перевести вручную самолёты под своё управление.
Из этого ничего не вышло.
С громадного во всю стену дисплея на Андрея смотрели руководители силовых ведомств и правительства. При тренировках изображения этих людей также появлялись и давали распоряжения. Иногда и абсурдные. Но тогда это были нейронные копии. Сейчас же реальные люди, имеющие власть. И пусть они молча ждали доклада, у Костикова пересохло в горле.
— Андрей Костиков. Ноль шесть одиннадцать. Принял управление. Докладываю обстановку в Ростовском регионе. Три гражданских воздушных судна под управлением регионалов. Взять управление не получается. Причины выясняем.
Увеличился экран ФСБ.
— Как это не получается? Вы понимаете, чем это грозит?
Под экраном появился зачёркнутый микрофон, и в разговор вступил премьер.
— Давайте выслушаем доклад, а потом будем задавать вопросы. Андрей Иванович, у вас есть что добавить? Какая вам нужна помощь. Вы же понимаете, что оставлять самолёты под управлением террористов, захвативших Ростовский центр критически опасно.
— Понимаю, — ответил Костиков, — Я уже дал распоряжение техникам выяснить причину. Они сообщают, что обнаружено вмешательство в систему управления. Если позволите, я вернусь к своим обязанностям.
— Докладывайте обо всех изменениях, — сказал премьер и отключил связь.