— Ты кто вообще такая?! — Зинаида Павловна влетела в кухню, как ураган, и с грохотом поставила сумку на стол. — Убирайся из моего дома! Немедленно!
Марина подняла глаза от разделочной доски. В руках нож, на доске — морковь, порезанная аккуратными кружочками. Спокойно. Слишком спокойно для той, кого только что выгоняют.
— Добрый вечер, Зинаида Павловна.
— Какой добрый?! — Свекровь сорвала с головы шапку, швырнула на стул. — Игорь! Игорь, где ты?! Иди сюда!
Из коридора донеслись тяжёлые шаги. Игорь появился в дверях — высокий, небритый, с пакетом из магазина в руках. Увидел мать, увидел жену. Пакет опустил на пол.
— Мам, ты же сказала — в среду приедешь.
— А я в понедельник приехала! Специально! Чтобы посмотреть, что тут творится без меня!
— И что творится?
— А то, что невестка твоя драгоценная — вот она стоит, морковку режет, — Зинаида ткнула пальцем в сторону Марины, — а ребёнок в комнате один сидит! Один! Брошенный!
— Миша делает уроки, — сказала Марина. — Он попросил не мешать.
— Не мешать! — Свекровь всплеснула руками. — Слышишь, Игорь? Родная мать мешает! А эта — не мешает, да? Лучше знает, что ребёнку надо?
Игорь прошёл к холодильнику, достал воду, выпил прямо из бутылки.
— Мам, давай без скандала.
— Без скандала! — Зинаида опустилась на стул, не снимая пальто. — Я приехала, открываю дверь своим ключом — а мне замок не подходит! Замок поменяли! Игорь, ты поменял замок?!
Пауза.
Марина продолжала резать морковь. Кружочек за кружочком.
— Мы поменяли, — сказал Игорь наконец. — После того, как ты в прошлый раз пришла и выбросила Маринины вещи в коридор.
— Я разбирала шкаф!
— Ты выбросила её одежду в коридор и сказала соседке, что сын выгоняет жену.
— Да я просто...
— Мы поменяли замок, мама.
Зинаида Павловна замолчала. Смотрела на сына долгим взглядом — тяжёлым, обиженным. Потом перевела взгляд на Марину.
— Значит, это она тебя надоумила.
— Никто меня не надоумил.
— Ага. Сам додумался. — Свекровь встала, начала расстёгивать пальто. — Ладно. Я останусь ночевать. Мне надо с Мишей побыть, я его месяц не видела.
— Мама...
— Что — мама? Это мой внук! Или ты и это запретишь теперь?
Марина положила нож. Вытерла руки о полотенце.
— Зинаида Павловна, Миша рад вас видеть. Комната для гостей свободна. Ужин через полчаса.
Свекровь посмотрела на неё с подозрением — будто ждала подвоха.
— Вот так вот просто?
— Просто.
Зинаида хмыкнула. Взяла пальто под мышку, пошла в коридор. Уже у двери обернулась:
— Борщ хоть сварила или опять макароны?
— Суп с фрикадельками.
— Фрикадельки, — повторила свекровь с таким видом, словно это было ругательство. — Ну-ну.
Миша выбежал из комнаты сам — услышал бабушкин голос, бросил тетрадки.
— Ба-а! — И уткнулся носом ей в живот.
Зинаида Павловна преобразилась мгновенно. Обняла внука, прижала, начала трепать по голове:
— Мишенька, золотой мой, исхудал как!
— Я не исхудал, я вырос!
— Вырос он! — Свекровь покосилась на Марину — та ставила кастрюлю на плиту. — Кормят тебя нормально?
— Мам суп варит, котлеты делает.
— Котлеты, — снова с тем же выражением. — Из чего котлеты?
— Из мяса, — сказал Миша и засмеялся. — Ба, ты странная.
Зинаида Павловна потрепала его по щеке. Потом тихо, почти для себя:
— Странная. Может, и странная.
Она прошла в гостиную, села в кресло. Миша тут же устроился рядом — на подлокотнике, начал что-то рассказывать про школу, про физрука, про то, что они с классом едут на экскурсию. Зинаида слушала, кивала. Изредка поглядывала в сторону кухни.
Марина работала молча. Не прислушивалась. Не выходила.
Игорь появился в гостиной, сел на диван напротив матери. Миша мигом перебрался к нему — и уже рассказывал про физрука заново, потому что папа не слышал.
— Марин, — позвал Игорь.
Она выглянула из кухни.
— Иди к нам.
— Я слежу за супом.
— Пять минут.
Она пришла. Встала у дверного проёма. Зинаида Павловна смотрела в окно.
— Мам, — сказал Игорь, — я хочу, чтобы вы поговорили.
— Мы разговариваем, — сказала Зинаида.
— Нормально поговорили.
Молчание. Миша перестал болтать — почувствовал что-то, дети всегда чувствуют.
— Ба, — сказал он, — а ты на Марину злишься?
Зинаида Павловна медленно повернула к нему голову.
— Почему ты так думаешь?
— Ну... ты на неё не смотришь.
Пауза. Свекровь перевела взгляд на Марину. Та не отвела глаза.
— Не злюсь, — сказала Зинаида наконец. — Просто... — Она замолчала. Потёрла ладони о колени. — Просто ты чужая. Была чужая. А Мишка — мой. Родной. И я боялась.
— Чего боялись? — тихо спросила Марина.
— Что ты его заберёшь. От меня.
В кухне что-то начало побулькивать — суп закипал. Марина не двинулась с места.
— Я его не забирала.
— Знаю, — сказала Зинаида. — Вижу, что знаю. Просто поздно вижу.
Миша соскочил с дивана, подошёл к бабушке, взял её за руку:
— Ба, он мой суп любит. Ну, Маринин суп. Говорит — вкусно. Ты тоже попробуй, ладно?
Зинаида Павловна посмотрела на внука. На его серьёзное, не по возрасту, лицо. Потом — снова на Марину.
— Ладно, — сказала она тихо. — Попробую.
За столом сидели молча. Зинаида ела суп маленькими ложками. Не хвалила. Но и не говорила ничего про фрикадельки.
Миша болтал за всех. Игорь изредка вставлял слово. Марина подкладывала хлеб, доливала в тарелки.
Уже когда вставали из-за стола, Зинаида Павловна придержала Марину за рукав. Тихо, чтобы Миша не слышал:
— Ключ дашь?
Марина посмотрела на неё. Долго.
— Дам. Завтра сделаем копию.
Свекровь кивнула. Выпустила рукав. Пошла помогать Мише собирать портфель на завтра.
Игорь подошёл к жене сзади, тихонько сжал плечо.
— Ты молодец.
— Она тоже, — сказала Марина. — Просто ей тяжелее.
За окном темнело. На кухне стоял запах супа и лукового поджарка. Из комнаты доносился бабушкин голос — она рассказывала Мише что-то про своё детство, и мальчик смеялся.
Марина начала мыть посуду. Вода была горячей. За окном шёл снег.