Осень 1941 года. Ивановская область. Территории, на которых сегодня располагается Владимирская область, тогда входили в её состав. Пока на подступах к Москве гремели танковые сражения, в тихих цехах ковровских заводов и на базарах Гусь-Хрустального шла иная, невидимая война. Её оружие - слухи: панические, лживые, разъедающие волю к победе.
У Кремля было своё оружие - Указ Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1941 года – борьба с ложными слухами, возбуждающими тревогу. И карающий меч органов госбезопасности. Возглавил эту борьбу тогда начальник УНКГБ Ивановской области Александр Сергеевич Блинов. Под его руководством развернулась настоящая охота на «шептунов» и паникёров.
Паника на базаре – дело Грачёва
6 сентября 1941 года начальник Уршельского поселкового отделения милиции сержант Ефремов возбудил дело. Фигурант - Грачёв Павел Никифорович.
На местном рынке тот вещал: «Гитлеровское войско окружило Киев... забирает в плен красноармейцев, кормит хорошо... Советская власть скоро будет давать хлеба по 200 грамм». 15 сентября помощник прокурора Сизов переквалифицировал дело на ст. 58-10 ч. 2 УК РСФСР (антисоветская агитация). 21 сентября Военный трибунал приговорил Грачёва к трём годам - с отсрочкой и отправкой на фронт.
Озлобленные слухи в ИТР
По донесениям в УНКГБ от 17 июля 1941 года, антисоветские настроения проникли даже в инженерную среду.
Экономист завода № 2 Тимонин: «Наше правительство ошиблось, кормя Германию хлебом. Рабочих озлобил закон о прогулах». Бывший член ВКП(б) Барыкин Полуэкт Иванович: «Если бы не сказал Сталин про Латвию и Литву, что их забрали немцы, так бы и не узнал никто». Старший кочегар Повеликин был откровеннее: «Немец Ленинград и Одессу возьмёт, а Москву сами отдадут... о наших потерях ничего не говорят». Со всеми, кто был замечен в распространении пораженческих слухов, провели беседу.
Председатель колхоза и жена торговца
Владимирский район, деревня Карпово. Председатель колхоза мутит голову крестьянам: «Для нас всё равно, что Гитлер, что Сталин. Знай землю да лес, а поесть и Гитлер даст».
Александровский район, колхозница Тихомирова А. В., жена бывшего торговца, радовалась: «Слава Богу, война началась. Скоро будем жить по-старому».
Правосудие с человеческим лицом
Правосудие НКВД учитывало не только военное время, но и общие настроения в семье того, кто распространял недовольство и слухи. 30 сентября 1941 года УНКВД прекратил дело Карпова В. М., который высказывался о сильно уменьшившихся нормах хлеба, но для «58-й» этого было не достаточно. К тому же его брат воевал на фронте. Карпова освободили.
А вот Миронов Павел Максимович и Лебедев Александр Герасимович из Вязниковского района 15 августа 1941 года распространяли слухи о плохом снабжении армии. 21 сентября трибунал дал им по два года с отсрочкой до конца войны и отправкой в действующую армию.
Судьба развела их: Миронов погиб рядовым 13 июля 1943 года под Орлом. Лебедев стал командиром отделения связи, дошёл до Манчжурии, получил орден Красной Звезды и медаль «За отвагу». Суд не сломал - война перековала.
10 лет за угрозы – бывшей осуждённой
Ткачиха фабрики «Красный луч» Паняева Д. А., уже судимая, 15 августа 1941 года заявила соседям: «При Гитлере жить будет лучше: и колбаса, и вино. Как придёт Гитлер - сама буду расправляться с коммунистами». 29 августа добавила: «Это только враньё коммунистов. С Гитлером плохо не будет». Соседке Бушуевой пригрозила в нецензурных выражениях: «Я тебе все глаза выцарапаю».
Суд Горьковской области приговорил Паняеву к 10 годам лагерей и 5 годам поражения в правах. Верховный суд РСФСР оставил приговор в силе.
Директива Блинова по листовкам врага
Паники добавляли время от времени сыпавшиеся с прорвавшихся немецких самолётов листовки. Уже 17 июля 1941 года начальник УНКГБ А. С. Блинов выдал своим подчинённым жёсткую директиву: «Обнаруженные листовки противника немедленно уничтожайте, составив акт. Ни в коем случае не перепечатывать». Это исключало даже случайное распространение вражеской пропаганды любопытствующими.
18 августа 1941 года над Селивановским районом немецкий самолёт сбросил 30 листовок. Часть из них сымитировали под билеты Госбанка СССР. На обороте - призыв в духе геббельсовской лжи: «Трудящиеся, долой войну, спровоцированную Сталиным». Они также были ликвидированы чекистами.
От «шпионки» до 10 лет лагерей
13 июня 1942 года в Вязниках красноармейцы Весенин, Почтов, Ницукаев и гражданин Ершов задержали Шелыпанову К. П., которая раздавала фашистские листовки. Сначала женщина призналась в шпионаже, диверсиях и расстрелах пленных. Но УНКВД раскрыло ложь: в плену не была, лечилась в психиатрической больнице. Листовки нашла в лесу и просто пошла «показывать людям».
1 июля 1942 года обвинение переквалифицировали на ст. 58-10 ч. 2, а 17 февраля 1943 года по приговору трибунала получила 10 лет исправительно-трудовых лагерей.
Предотвращение восстания «на корню»
Самое громкое дело, которое удалось раскрыть чекистам – подполье на заводе № 2 им. Киркижа в Коврове. В сентябре 1942 года в административном корпусе нашли листовку с призывом к свержению власти. Экспертиза указала на Куликова Б. А.
29 сентября на допросе Куликов выдал: «Нами предусматривалось восстание... создать руководящий центр... сообщить о дне восстания германскому командованию... В конечном счёте - восстание». В группу входили Голубев, Елисеев и Анисимов. Анисимов обещал при приходе немцев указать на коммунистов. Конкретная мера наказания в отчётах НКВД не была отражена, но указывалось, что были применены санкции статей 58-1 «а» и 58-10 ч. 2 УК РСФСР – Измена Родине и антисоветская агитация.
Даже 4 октября 1957 года, когда шла уже «хрущёвская оттепель», помощник прокурора Владимирской области по данному делу подтвердил: «Имелись достаточные основания для признания виновными».
Экономический ущерб по цифрам доклада Блинова
Панические слухи вредили работе напрямую. 6 ноября 1941 года Блинов докладывал в Москву: из-за этого колхозники не выходят на работу. На 30 октября по области оставалось нескошенными 6200 га зерновых и 5100 га картофеля, 1000 га овощей. Паникёры, трусы и откровенно ожидающие немцев затаившиеся враги лишали армию хлеба быстрее, чем военные действия.
Газета «Призыв» и комитет обороны
18 октября 1941 года владимирская газета «Призыв» писала: «Паникёр - опасный враг. Задача каждого честного человека - вылавливать этих ядовитых гадов и передавать в руки властей».
А 14 ноября Владимирский городской комитет обороны принял постановление: на фабрике «Организованный труд» - перебои с хлебом и зарплатой, «чуждые элементы используют это в подрывных целях». Комитет обязал наладить подвоз продуктов, выделить лошадей и трактор, командировал партийную бригаду. Чекисты не просто карали - они информировали власть, и та принимала решения в пользу людей.
Статистика и самокритика
По оценке УФСБ, в годы войны на долю ст. 58-10 ч. 2 приходилось 72% арестов в регионе. Но руководство НКВД критиковало перегибы. В феврале 1942 года замнаркома Кобулов заявил: «Большое количество арестов по 58-10 - это брак в чекистской работе». 23 мая 1943 года вышла директива – аресты проводить только по проверенным материалам. В марте 1946 года министр Меркулов признал, что аресты действительно «не всегда проводились правильно».
Александр Сергеевич Блинов и его подчинённые действовали в условиях, когда враг стоял у Москвы, а 40% населения страны оказались под оккупацией. Паника в тылу означала срывы поставок на фронт.
Им ставили в вину жёсткость. Но именно благодаря работе чекистов, и карательной, и профилактической, владимирский тыл не дрогнул. И сегодня, оценивая те годы, стоит помнить: за нашей Победой стояли не только окопы Сталинграда, но и вовремя пресечённая сплетня на базаре в Гусь-Хрустальном осенью 1941 года, и чёткая директива Блинова «не перепечатывать», и отсроченный приговор Лебедеву, который вернётся потом с войны с орденом Красной Звезды. Это была суровая правда войны, без скидок и иллюзий.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.