"... - Не грусти, девочка моя, не переживай, - в один из дней, когда они вместе возились в огороде, сказала Таисия. - Понимаю тебя, ведь сама мать. Но будут у тебя ещё дети. И на Вову не злись. Он у нас, конечно, избалованный и в детстве застрявший, но время пройдет - и всё у вас наладится.
Таисия искренне верила в то, что Вова и Вера будут жить вместе, что желание сына отправиться в город - это просто прихоть. Это он под злую руку сказал, а за весну и лето передумает и Веру не оставит. Так думала Таисия...."
Читайте: Три счастливых дня
Весна в Воропаевке, как и в любой деревне, пролетела незаметно. Люди были заняты привычными хлопотами: работали и занимались огородами. У каждой семьи помимо участка, что находился возле дома, был ещё и "надел", так его все называли, в поле. Большой участок, а то и сразу два (если семья была большой), где сажали картофель и кормовые бураки.
Работа отвлекала Веру от грустных мыслей. Она успевала справляться и у себя, помогала матери, а ещё и к Таисии заходила. Свекровь и невестка смогли поладить. Таисии нравилась спокойная и даже тихая Вера, которая тихо делала своё дело. Чем-то невестка напоминала Таисии дочь Снежану. Та приезжала в деревню не слишком часто, но письма писала регулярно. И можно сказать, что Таисии Вера стала второй дочерью.
- Не грусти, девочка моя, не переживай, - в один из дней, когда они вместе возились в огороде, сказала Таисия. - Понимаю тебя, ведь сама мать. Но будут у тебя ещё дети. И на Вову не злись. Он у нас, конечно, избалованный и в детстве застрявший, но время пройдет - и всё у вас наладится.
Таисия искренне верила в то, что Вова и Вера будут жить вместе, что желание сына отправиться в город - это просто прихоть. Это он под злую руку сказал, а за весну и лето передумает и Веру не оставит. Так думала Таисия.
- Нет, не наладится, - спокойно ответила Вера. - Не любил он меня никогда. А если и говорил иногда красивые слова, то это всё было пустым...
Вера не договорила, что говорил ей муж такие слова, когда просыпалось в нем "мужское начало". Тогда ему и Вера казалась красавицей. Когда же она просила отойти от неё, он давал понять, что она и до родов "красоткой" не была, а сейчас её фигура и вовсе далека от совершенства.
Знала об этом и сама Вера, но фигуру "наводить" не спешила. Ей сейчас вообще было всё равно, как она выглядит. Вставала рано и шла в огород, а потом на работу. Когда приходила, то спешила к матери или к свекрови. Так проходили дни.
Ни на кого не смотрела Вера, только если исподтишка наблюдала за счастливыми Саней и Лейлой. Они каждый вечер прогуливались к реке. Шли, взявшись за руки, словно дети, о чём-то разговаривали и, казалось, ничего не замечали вокруг. Было видно, что эти двое влюблены по-настоящему.
Лейла, носившая под сердцем ребёнка, стала ещё красивее. Она словно светилась изнутри. Движения её стали такими плавными, что со стороны казалось: она не идёт, а плывёт. На её лице играла тихая и умиротворённая улыбка. Саня старался всюду ходить с женой. И на работу они шли вместе, и домой возвращались тоже вместе. После того, что случилось с Верой, Саня очень боялся, чтобы такая же участь не постигла его жену. Лейле он сказал, что нужно будет заранее лечь в стационар:
- Попросим доктора, если надо, то денег дадим, чтобы тебя заранее в роддом положили. Роды в самом начале зимы, когда погода непредсказуемая. Не хочу, чтобы... - он запнулся, побоявшись сказать, что боится повторения того, что случилось с Верой. Вместо этого сказал: - Всё у нас будет хорошо! Я в этом уверен!
- И я тоже уверена, что всё будет хорошо! - ответила Лейла. - Когда ты, Саша, рядом со мной, мне ничего не страшно. Как ты думаешь, кто у нас будет, мальчик или девочка?
- Пусть только здоровеньким родится, а я буду любить и мальчика, и девочку одинаково. Точнее, я уже люблю, - ответил Саня и обнял жену. Говорить много он не умел, но вся его любовь читалась в глазах.
... Вера наблюдала за Лейлой и Саней не с завистью, а как-то отстранённо. Ей в последнее время казалось, что в душе не осталось никаких чувств, только одна пустота. Разговаривала она со всеми безучастным тоном, ходила как тень.
Вера немного ожила, когда в деревню к Полине Игоревне приехали Снежана, Ваня и Машенька. Снежана летними вечерами звала Веру прогуляться к реке, хотела, чтобы та развеялась, рассказывала о жизни в селе, где они с Ваней жили и работали.
Машенька подросла и стала потешной, как говорят в народе. Задавала много вопросов, а порой выдавала такие умозаключения, что нельзя было удержаться от смеха. От неё не ускользнуло то, что тётя Вера находится в плохом настроении.
- Ты грустная, тётя Вера, - заявила Машенька, - надо тебе мороженое купить или конфет, или хотя бы воздушный шарик, чтобы ты повеселела!
Вера улыбнулась, но с нескрываемой грустью в голосе ответила:
- Если бы так просто всё было, Машенька.
- Тогда поехали с нами в город на карусели кататься! - не унималась девочка, пока Снежана не показала ей яркую бабочку, порхающую с цветка на цветок. Только тогда Машенька перестала донимать Веру вопросами, а переключила своё внимание на красивую бабочку.
Снежана ни о чём не спрашивала, просто старалась хоть как-то отвлечь Веру, и та рядом с приятельницей и её дочкой хоть на какое-то время забывалась. Но стоило прийти домой, как настроение пропадало.
- Верка, что ты ведёшь себя как недотрога, не понимаю я тебя, - всё больше и больше злился Вовка. - Как будто у нас с тобой ничего не было. Неужели не нравится, когда я тебя обнимаю, когда целую? А, Вера, Верочка...
- Не трогай меня, пожалуйста, мне сейчас не до тебя... Горе такое, что и словами передать нельзя...
- Ну и сиди дома со своим горем! - прорычал он и вышел на улицу, где было тепло и хорошо. Летние звуки вперемешку с запахами трав и цветов навевали романтику. Вовке хотелось проводить время совсем не так, как было у них с Верой. Он направился ближе к лесу, куда уже успел отнести канистру с топливом. За ним должен был подъехать Вадим.
Ждать долго не пришлось. Вовка только собрался "Задымить", как увидел знакомую машину. Вадим неторопливо вышел и сразу поинтересовался:
- Что это ты, молодец, не слишком весел? Что голову повесил? В прошлый раз радовался своему освобождению, а сейчас грустишь...
- Да Верка меня к себе и близко не подпускает. Говорит, что горе у неё, так что подходить к ней нельзя. Вроде и женка под боком, а я от одиночества маюсь, - признался Вовка. - Скорей бы осень. Тогда разведусь и в город отправлюсь. Там себе зазнобу заведу, чтобы не страдать от одиночества.
- Хм, а зачем до осени терпеть? Лето ведь на то и дано, чтобы жизнью наслаждаться во всех смыслах этого слова, - подмигнул приятелю Вадим. - Если сам не можешь никого найти, то только скажи - и я тебе помогу.
- Ты ведь сам в поиске вроде... - несмело отозвался Вовка.
- Это да. Я в поиске жены, - согласился Вадим. - Сначала Снежанку твою присмотрел, но она порченой оказалась, потом на Наташку у тебя на свадьбе глаз положил, но ей не по нраву пришёлся. В общем, не встретил пока ту, на ком жениться можно. А девиц, с которыми время можно проводить, у меня полно. Могу и поделиться, потому как не жадный, ха-ха-ха. Если хочешь, с Люськой тебя сведу. Она такая, ух, что... Ну, в общем, ты будешь доволен. Правда, просто так к ней не подступишься. Подарки нужно дарить, а можно прямо деньги давать. Но зато поверь мне, что это того стоит. Как только надумаешься, дай знать!
- Чего здесь думать, - усмехнулся Вовка, - я согласен. Не томиться же мне в одиночестве. Только вот как я с ней встречаться буду? Батя ведь мне приказал до осени из деревни ни шагу.
- А выходные на что? Скажешь, что в город за продуктами для семьи надо, и поедешь. По старой дружбе я тебе свою квартиру уступлю на несколько часов. Конечно, не за "спасибо", а за умеренную плату.
- Подожди, - почесал затылок Вовка. - Это что же получается. Мне и Люське надо подарок приготовить, и тебе заплатить? Слишком дорого получается.
- Бесплатный сыр знаешь где? Думаю, что продолжать не надо. Но зато все удовольствия этой жизни тебе обеспечены.
- Даже и не знаю, что сказать, - раздумывал Вовка...
- Всё понятно. Раз не хочешь, то тогда сиди со своей ледышкой Веркой и не жалуйся на жизнь, а я поехал. У меня свидание сегодня с одной сладкой красавицей.
- Подожди, Вадим, я согласен. Ты так Люську эту расписал, что мне взглянуть на неё не терпится. Только, наверное, в первый раз мы к тебе не пойдём. Я её в кино приглашу или в кафе...
- Ха-ха-ха, вот только этого не надо. Ты, главное, деньги не забудь, а Люська сама тебе кино покажет. В воскресенье приедешь?
- Да, конечно. На второй электричке в город отправлюсь. Часам к одиннадцати приеду к тебе. А денег много брать?
- Ну, всё зависит от того, какое кино тебе Люська покажет и сколько серий в нём будет. В общем, цену она сама тебе назовёт. Но на всякий случай побольше денег захвати.
- Угу, - кивнул в знак согласия Вовка и помахал рукой Вадиму, который уже уселся в машину.
Когда Вовка шёл домой, встретил сестру. Та снимала детское бельё, которое сушилось на веревке.
- Откуда это ты так поздно? - спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: - Я видела машину Вадима. Понимаю, что мои слова для тебя мало значат, но всё равно скажу: не связывайся с ним. Скользкий он тип, точнее, мерзкий. Не доведёт тебя, Вова, эта дружба до добра, поверь мне.
- Не твоё дело. У тебя своя жизнь, а у меня она своя. Спокойной ночи! - ответил Вовка и пошёл домой, по дороге представляя, что скоро он будет приятно проводить время в компании девушки с красивым именем Люся.
А Снежана смотрела брату вслед, думая о том, какие они с ним разные. Вспомнилось ей, как Вадим едва её не "ссильничал". К счастью, подоспел Саня. Вспомнилось, как отец отрекся от неё. После этого тихо заплакала. Стояла до тех пор, пока на улицу не вышел Ваня. Он обнял жену и ласково спросил:
- О чем или о ком думаешь, Снежка? А плачешь почему?
- От счастья, а думаю о нас с тобой и о Машеньке. Думаю, какая я счастливая и как сильно вас люблю! - ответила она и улыбнулась.
- И я не перестаю благодарить судьбу за то, что мы вместе, - ответил Ваня.