Дети – шесть, девять и одиннадцать лет – переминались с ноги на ногу, сжимая рюкзаки. Я посмотрела на мужа. Он отвернулся к окну.
Я стояла в домашней одежде, в руках мокрая тряпка. Только что мыла пол. Чемоданы были яркие: розовый, синий, зелёный. Они загромоздили весь проход, и пахло от них дорожной пылью.
– Мы к вам на всё лето! – голос золовки звучал весело, как на курорте. – Тётя Лена присмотрит, а я отдохну. Давно ведь не виделись, дети скучают по тёте и бабушке.
Муж молчал. Я тоже молчала.
Старший мальчик, тот, которому одиннадцати лет, держал плюшевую обезьянку за ухо. Девочка лет девяти поправила съехавший рюкзак. Самый младший, шестилетний, уже разувался и ставил кроссовки на чистый коврик.
– Вы же не против? – золовка посмотрела на меня, улыбаясь красными накрашенными губами. – Мама сказала, что вы никуда не собираетесь. Я на работе, муж в командировке, а детей не с кем оставить. Всего на два месяца.
– На два месяца?
Я услышала свой голос со стороны. Спокойный. Чужой.
– Мы не договаривались. У меня свои планы.
– Ну Лен, не будь букой. Они же не навредят. Ты всегда была такой отзывчивой...
Её духи заполнили всю прихожую. Сладкие, приторные, дешёвые. Дети смотрели в пол. Младший уже успел испачкать паркет мокрой обувью.
Мокрая тряпка упала на мою ногу.
-----
Я ждала это лето три года.
Я купила краску, нежно-голубую, для спальни. Новую кисть, валик, малярный скотч. И билет на поезд до Пскова, к матери. Билет лежал в ящике стола, жёлтый, мятый. Я брала его в руки по вечерам, представляла, как трясусь в плацкарте, смотрю в окно, пью чай из пластикового стаканчика.
Никто не звонит. Никто не просит приготовить суп. Никто не орёт под дверью.
Но теперь в прихожей стояли три чемодана.
-----
Я помню прошлое лето.
Свекровь приехала «в гости» на месяц. Я её кормила, поила, мыла после неё посуду, развлекала разговорами про поливку огурцов. Она лежала на диване, смотрела сериалы и вздыхала: «Ох, доченька, устала я, старая».
Золовка за всё лето не приехала ни разу. Даже не позвонила.
Потом зимние каникулы. Звонок: «Лен, у нас аврал на работе, детей не с кем оставить, ну пожалуйста, всего на неделю».
Я сидела с её тремя. Готовила завтраки, водила в парк, собирала на улицу играть в снежки, стирала варежки каждый вечер.
Муж тогда сказал: «Ну она же сестра, помоги. У тебя работа неполный день, ты дома».
Неполный день – это значит «как будто не занята по-настоящему». Значит – могу.
В тот день я согласилась.
Но с тех пор прошло время. И я больше не хотела соглашаться.
-----
Я молча прошла на кухню.
Золовка осталась в прихожей, что-то весело объясняя детям. Я слышала её голос, звонкий, как колокольчик, и шаги мужа – он прошёл в комнату, не глядя на меня.
На кухне пахло жареным луком. Я забыла выключить плиту. Лук в сковородке уже почернел, пригорел ко дну.
Я выключила газ. Открыла ноутбук.
Экран засветился. В поисковой строке я набрала: «платный лагерь Подмосковье цены».
Первый же сайт. Тематическая смена, бассейн, английский язык, трёхразовое питание, круглосуточная охрана. Стоимость – 45 000 рублей за смену. Одна смена – двадцать один день.
Детей трое.
135 000 рублей за первую смену.
На два месяца нужно две смены. 270 000.
Я достала телефон. Набрала номер, который был на сайте.
– Алло, это лагерь «Солнечный зайчишка»? Мне нужны места на завтра. На троих детей. Да, срочно. Да, есть. Пришлите счёт, я оплачу сейчас.
Голос в трубке что-то вежливо уточнял. Я не слушала. Смотрела на свои пальцы. Они не дрожали.
Потом я оплатила. Картой. Сначала 135 000 – за первый месяц. Второй месяц, сказали, можно доплатить позже, но я доплатила сразу. 270 000 ушли с карты за минуту.
У меня были накопления. Не для этого. Но были.
Я распечатала чек на принтере. Бумага была ещё тёплая.
Когда я вышла в прихожую, золовка уже сидела на корточках, расстёгивала молнию розового чемодана. Дети крутились рядом.
– Марина, – сказала я. – Дети завтра уезжают в лагерь.
Она подняла голову. Улыбнулась, не понимая.
– В какой лагерь?
– Тематический. С бассейном и английским. Я уже всё оплатила.
Я протянула ей чек.
Она взяла. Посмотрела. Улыбка сползла.
– Это шутка?
– Какие шутки. Вот чек. Твой счёт – 270 000 рублей за два месяца. Можешь перевести сегодня или завтра утром до отъезда.
– Ты... ты что?
Она засмеялась, но неуверенно. Голос дрогнул.
– Лен, прекрати. Это не смешно.
– Я не смеюсь.
– Ты не можешь так поступить! Это мои дети!
– Именно. Твои. Поэтому ты и платишь.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я перебила:
– Если ты не заплатишь до завтра, я звоню в опеку. У меня есть запись с домофона – вы вошли без приглашения.
– Ты... ты не посмеешь! – её голос сорвался на визг.
– Посмею. У тебя сутки.
Она выбежала на лестничную площадку. Я слышала, как она звонит свекрови.
Свекровь орала в трубку так, что было слышно даже мне.
«Ты, дрянь, как посмела! Родных племянников – в лагерь?!»
Потом какие-то слова про моего отца. Про моё воспитание, про то, что я вообще никто.
Я закрыла дверь кухни.
Муж стоял в дверях спальни. Перебирал ключи в кармане. Это у него привычка – когда нервничает, теребит ключи. Звук такой, металлический, противный.
– Лен, ну зачем ты так, – сказал он тихо. – Они же дети.
– А я кто? – спросила я. – Бесплатная няня? Детский сад на колёсах?
– Ну не надо так. Мы сами как-нибудь...
– Мы сами – никак. Пусть платит или забирает. Другого варианта нет.
– Но дети же не виноваты, что она...
– Дети не виноваты. Но и я не виновата, что устала. Три года, Серёжа. Три года я варила супы, стирала, мыла, сидела с чужими детьми, пока мои планы летели в тартарары. А теперь у меня есть краска и билет. И я хочу покрасить свою спальню и уехать к своей матери.
– А если она не заплатит?
– Тогда я звоню в опеку и полицию. Дети останутся здесь, без моего присмотра. А она будет объяснять, почему бросила троих несовершеннолетних на всю ночь у чужих людей.
Он замолчал. Ключи затихли.
----
Золовка вернулась через полчаса.
Глаза красные, помада размазалась. Детей она отправила в гостевую комнату.
– Я переведу, – сказала она, не глядя на меня. – Но ты запомнишь этот день.
– Запомню. И ты запомни, что больше я не бесплатная няня.
Она перевела деньги за первый месяц. Сразу, с телефона. Я видела уведомление.
Через час пришло такси. Я заказала сама, за свой счёт.
Дети сели в машину. Младший плакал, не хотел уезжать. Старший мальчик обернулся в окне:
– Тётя Лена, а вы нас заберёте пораньше?
Я не ответила.
Закрыла дверь.
-----
Машина уехала.
Пыль от колёс осела на моих тапках. Я стояла и смотрела, как такси сворачивает за угол. Дети махали из окна.
В доме стало тихо.
Совсем тихо.
Я прошла на кухню. На плите всё ещё стояла сковородка с пригоревшим луком. На столе – чек на 270 000 рублей. Телефон вибрировал – после звонка свекрови, та названивала мужу. Я слышала его голос из спальни: «Мама, ну не надо, ну успокойся...»
Я налила себе чай. Полный стакан, горячий, без молока.
Чайник кипел. Пар шёл на стекло. Я обжигала губы, но почти не чувствовала.
Потом взяла телефон. Открыла свой профиль.
Написала: «Золовка привезла детей на два месяца без спроса. Я отправила их в платный лагерь за её счёт. Что скажете, девочки? Я права или перегнула?»
Пальцы застыли над экраном.
Я подумала о детях. О том, как они махали из окна. О младшем, который плакал.
И о том, как я три года ждала это лето.
Телефон завибрировал. Первый комментарий.
Читать уже не хотелось. Поставила чай на стол, взяла краску, новый валик, кисть и пошла в спальню.