Пьер Карден смотрел на неё дольше, чем того требовал профессиональный этикет. Советская модель стояла перед ним в платье от Дома моделей на Кузнецком мосту — и он не мог оторвать взгляд. Французские журналисты потом напишут: «самое красивое оружие Кремля». Сама она, судя по всему, так не думала. Или думала — но иначе.
Регина Збарская родилась в 1935 году в Вологде, в семье офицера. Обычная провинциальная история, которую она всю жизнь старательно переписывала. Говорила, что родители работали в Ленинградском цирке и погибли на арене. Красиво. Неправда.
Зачем лгать о собственном детстве? Она хотела быть другой. Не девочкой из глубинки — а личностью с историей, достойной подиума.
Это и было её первым парадоксом: женщина, которая умела создавать образы для других, всю жизнь примеряла чужой образ на себя.
В Москве она поступила во ВГИК — но не на актёрский, а на экономический. Мечта о кино не отпускала: она даже пришла на пробы к Сергею Бондарчуку, снимавшему «Войну и мир». Актрисой не стала. Но именно там судьба подбросила ей другой сценарий.
На пробах она познакомилась с художницей и модельером Верой Араловой. Та заметила стройную темноволосую девушку с выразительным взглядом и пригласила на показ коллекции. Один взгляд — и жизнь повернула.
Збарская начала работать в Общесоюзном доме моделей. Очень скоро стало ясно: она не просто красива. Она умела работать.
Вячеслав Зайцев — модельер, который знал её лучше других, — вспоминал: «Она блестяще ходила. Даже лёгкую кривизну ног умела преподнести как изыск. Это было её очарование». Скромная, трудолюбивая, с характером — закрытым, как сейф.
В 1960 году Регина покорила Париж.
Столица мировой моды встретила советскую гостью неожиданно тепло. После стрижки под пажа — по инициативе Зайцева — её стали называть «советской Софи Лорен». Пьер Карден был очарован. Местная пресса — восхищена. На родине о ней знали единицы.
И вот здесь важно остановиться.
В сериале «Красная королева» Збарская показана примерно такой же знаменитостью, как Юрий Гагарин. Это художественное преувеличение, мягко говоря. В СССР профессия манекенщицы не считалась престижной. Платили немного. Многие коллеги скрывали, чем занимаются. Известность существовала лишь в узких богемных кругах.
Регина была другой — она искренне любила свою работу. Но народной любовью не пользовалась.
Зато пользовалась другим.
Она была единственной из моделей, кому позволялось покидать отель во время заграничных поездок — когда и куда угодно. Общалась с политиками, учёными, общественными деятелями. Это порождало слухи о сотрудничестве с советской разведкой. Советский разведчик Виталий Шлыков позднее утверждал: никакого сотрудничества не было. Правда ли это — неизвестно до сих пор. Архивы молчат.
В личной жизни всё складывалось иначе.
Лев Збарский — сын знаменитого учёного-биохимика Бориса Збарского, создавшего метод бальзамирования Ленина, — влюбился в неё стремительно. Семь лет брака. Казалось, у неё было всё.
Потом начался разлом.
Когда Регина узнала о беременности, перед ней встал выбор. Поездка в Монреаль. Карьера. Муж, который не скрывал равнодушия к идее отцовства. Она сделала аборт. И что-то внутри надломилось — тихо, но необратимо.
Лев не поддержал. Напротив — завёл роман с актрисой Марианной Вертинской, затем сошёлся с Людмилой Максаковой. Та родила ему сына.
Регина осталась одна с чувством вины, которое никуда не уходило.
Депрессия. Антидепрессанты. Психиатрическая больница.
После выписки её взял обратно только Зайцев — единственный, кто не отвернулся. Предложил работу в Доме моделей. О подиуме уже речи не шло: она изменилась, постарела раньше времени. Снималась для журналов, где показывали одежду для полных женщин. Потом работала уборщицей в том же здании, где когда-то блистала.
Говорила, что не хочет возвращаться на подиум. Может, не хотела. Может, боялась.
Потом появился югославский журналист. Позже — книга с громким названием «Сто ночей с Региной Збарской», где описывались её откровения о связях с членами ЦК и эротические подробности. В СССР книга была запрещена. Где её можно найти сегодня — неясно. Существовала ли она вообще в том виде, о котором говорили, — большой вопрос.
Но репутация была уничтожена.
Она пыталась уйти трижды. С третьей попытки — в ноябре 1987 года — это случилось. Ей было пятьдесят два года.
На похороны не пришёл никто из коллег. Никто не знал, где её могила. Только спустя тридцать семь лет брат Владимир рассказал: похоронили рядом с отцом на одном из московских кладбищ. «Только соседка с её квартиры пришла. Мы кремировали её, собрали журналы, которые она любила, и похоронили в полной тишине».
Журналы. Те самые, где она когда-то была на обложках.
Её история — не о красоте, которая не спасла. И не о судьбе, которая несправедливо обошлась с талантливой женщиной. Это история о том, как система умеет использовать человека полностью — и не оставлять ничего взамен.
Советская модель могла ехать куда угодно. Носить лучшие наряды. Очаровывать Кардена. Но не могла выбрать: рожать или не рожать, любить или не любить, стареть достойно или бесследно исчезнуть.
Красота открывала двери. За дверями оказывалась клетка с красивыми обоями.
Назвали её Регина — что значит «царица». Царицей она и была — ровно до тех пор, пока была нужна.