Здесь царствует King Crimson, правит Роберт Фрипп,
Все так необычно, таинственно, как скрип.
(из песни К. Кинчева «Меломан»)
Когда-то он устроился по объявлению в группу к братьям Джайлзам. Но уже через год сделал свой коллектив, который стал одним из лучших в истории рока, и взял в него сначала одного Джайлза, потом второго. С тех пор King Crimson будил Посейдона, открывал мифологические Острова, создавал Черную Библию и Конструкцию Света. Сегодня Роберту Фриппу исполняется 80 лет, 57 из них он будоражит сознание тех, в ком живет потребность в высшей реальности.
Слушать King Crimson всегда было хорошим тоном. Если ты говорил, что тебе нравится, к примеру, Slade, то тебя сразу записывали в гопники. Но если Кримсон — то в просвещенные люди, и смотрели с уважением. К детищу Фриппа относились с пиететом, даже советская пресса если писала о группе, то без хамства. В «Звуковой дорожке» МК King Crimson упоминался исключительно с эпитетом «легендарный».
Фрипп неповторим. Вечный экспериментатор, новатор, создатель стилей и звуков. Эзотерик, поклонник Гурджиева, духовно-музыкальный гуру. Всю жизнь он генерирует идеи и реализовывает их, невзирая на лица. King Crimson в разные годы был прогрессивным, волновым, индустриальным, и каждая инкарнация — будто новая группа, впечатляющая свежестью музыкальной концепции.
Один пианист утверждал: «Кримсон сделал себе славу на тритоновых аккордах». Действительно, тритон — один из любимых интервалов у Фриппа. Во времена инквизиции он считался дьявольским, но его облюбовали джазмены и авангардисты, а с подачи Кримсона и рокеры. Этот резкий, диссонирующий интервал создает напряжение как никакой другой. В Easy Money, например, он эффектно звучит в аккордах главной линии. Elephant Talk вся построена на тритонах.
Новаторство Фриппа проявилось и в принципах взаимодействия темы и аккомпанемента. Исторически у гитаристов было три основных способа игры: чесать (играть аккордами), пилить (исполнять соло) и перебирать (играть арпеджио). Блэкмор, например, любил пилить, а Пейдж — перебирать. Фрипп придумал богатый фактурный аккомпанемент, создающий музыкальную основу композиции, выстраивая партии циклическими аккордами. Наиболее ярко это проявилось в составе восьмидесятых годов с Белью, особенно на альбоме Three of a Perfect Pair.
В области формы Кримсон тоже небанален. Есть композиции в многочастной сюитной форме, есть в сонатной, а есть в неожиданно волюнтаристской, которая не укладывается никуда; при этом тема всегда развивается.
Нельзя не отметить, что, будучи великолепным гитаристом, Фрипп всегда вводил в состав других ярких музыкантов и распределял сольные партии между всеми. На раннем этапе это были дудки или скрипка, позже — вторая гитара. Клавишные Роберт явно недолюбливает, они никогда не играли в Кримсоне существенной роли, зато тревожный нагнетающий меллотрон, пока был актуален, присутствовал почти везде.
Фрипп сделал роковым инструментом гобой. Прежде такого не наблюдалось: флейты, трубы, корнеты, саксы, тромбоны — были, но гобоя не было. Фрипп подчинил этот безобидный гнусавый инструмент сути своего мышления, органично вставив его партии в музыкальную ткань. Невозможно представить, например, Lizard без завораживающего соло гобоя во 2-й части и опевания темы в 3-й. В грандиозной Starless гобой вступает в репризе, повторяя главную линию, и создает мощный эффект. Замени его на сакс или флейту, уйдет нужная драматичность. А гобоиста Робина Миллера, думаю, никто и не вспомнил бы, если бы не его участие в записях King Crimson.
С барабанным делом у группы тоже всегда было нормально, но на фоне великого Бруфорда немного теряются первые трое — Джайлз, Маккалок и Уоллес, а они отличались выраженной индивидуальностью. Певцами в первом пришествии Кримсона были исключительно басисты: Лейк, Хаскелл, Баррел и Уэттон работали, говоря нашим языком, на две ставки. Интересно, специально Фрипп так подбирал, или это совпадение? Баррел, например, изначально был только певцом, но Роберт обучил его игре на басу. Возможно, для него было важным полифоническое чувство певца-басиста.
Отдельная тема — кримсоновские баллады. Если издать отдельным сборником, например, I Talk to the Wind, Cadence and Cascade, Lady of the Dancing Water, The Book of Saturday, Starless (без разработки), One Time и некоторые другие, то получится прекрасный лирический альбом, будто это не рок-группа, а что-то типа Пола Анки или Донована. Такое понравилось бы даже домохозяйкам, хотя баллады не так просты, как кажутся. Но они цепляют, проникают в душу, обволакивают.
В советское время бытовал штамп: «Щедро делился знаниями, передавая их молодым». Так говорили о деятелях науки или культуры, которые любили всех учить. Фрипп тоже отметился как педагог: курсы обучения в его школе Guitar Craft прошли сотни музыкантов со всего мира; среди них был и российский гитарист Андрей Сучилин, лидер группы «До мажор».
Мой личный рейтинг наследия King Crimson выглядит так:
1. Red.
2. Larks’ Tongues in Aspic.
3. Earthbound.
4. Lizard.
5. Three of a Perfect Pair.
Хочется сказать об альбоме Earthbound. Вряд ли он у кого-то в любимых. Он не котируется: концертный, плохое качество записи, нет принципиально нового. Авторитетный справочник Ларкина ставит ему две звезды из пяти возможных. А мне этот диск нравится. Да, он ужасно звучит, там только две новых вещи — Peoria и Earthbound, которые больше похожи на джемы, чем на продуманные композиции. Но сколько страсти, сколько сырого чувства, сколько драйва! Весь альбом — как одна большая импровизация на тему кримсоновской музыки, завершает которую атональная Groon, практически фри-джаз, точнее говоря — фри-рок. Да, это не самый значительный альбом Кримсона, но его все время хочется слушать.
Когда в девяностые годы рухнул железный занавес, King Crimson стали активно приглашать в Россию. Устроители знали, что аншлаг гарантирован. Но Фрипп отклонял все предложения, не объясняя причины. Знакомые музыканты со ссылкой на Сучилина, который поддерживал контакт с Фриппом, говорили, что Роберт, насмотревшись по телевидению леденящих душу репортажей из России, побаивается ехать. Маэстро пребывал в уверенности, что не доедет от аэропорта до гостиницы, а будет зарезан и выброшен в лес к медведям.
Однако к началу нового тысячелетия страхи рассосались, и 12 июня 2003 года на сцене еще не снесенного Государственного центрального концертного зала «Россия» воцарился King Crimson. Я, к сожалению, не был на том историческом событии, но накануне посетил пресс-конференцию группы, а вечером после концерта неожиданно увидел всех четверых, кроме Фриппа, в клубе «Китайский летчик Джао-Да».
Мастелотто на внутренней веранде общался с юными барабанщиками, Белью в среднем зале подбивал клинья к девушке, а Трей Ганн грустно сидел у стойки бара в гордом одиночестве. Я подошел к нему, сказал пару слов, мы выпили по рюмке, потом я спросил: «Что же Фрипп не пришел сюда с вами?» «А он никогда с нами не тусуется, — ответил Трей. — Сидит в номере, умные книжки читает».
Здоровья маэстро и неиссякаемых идей!