Я стояла посреди нашей просторной прихожей, привалившись плечом к дверному косяку, и молча наблюдала за тем, как Игорь паковал свои чемоданы. На улице стоял солнечный сентябрьский денёк, но в квартире царил полумрак и пахло пылью. Мой муж, с которым мы прожили десять лет, переезжал к своей новой двадцатипятилетней пассии по имени Милана.
— Пойми, Лена, ты погрязла в этом своём быту. Ты перестала меня чувствовать, — Игорь аккуратно, даже с какой-то нежностью, укладывал в чемодан свои дорогие итальянские ботинки. Те самые, на которые я в прошлом году откладывала с двух квартальных премий. — Ты меня приземляешь. В тебе не осталось загадки, полёта. Понимаешь?
Я понимала только то, что ноги у меня затекли, а спина начала ныть. Я переступила с ноги на ногу и тихо спросила:
— А что, собственно, случилось? Что значит «не осталось загадки»? Я что, стала ходить в твоих трениках и перестала краситься?
— Да не в этом дело, Лен! — Игорь раздражённо встряхнул очередную рубашку и принялся сворачивать её в трубочку. — Понимаешь, Милана — это настоящая духовная связь. Она меня вдохновляет на свершения. Мы с ней часами говорим о высоком. О поэзии, о музыке, о том, как устроена Вселенная. А ты о чём со мной говоришь? Кран потёк, лампочка перегорела, стиральная машина барахлит. Ты перестала быть музой, Лена!
Я глубоко вздохнула и скрестила руки на груди, стараясь удержаться от того, чтобы не запустить в него попавшейся под руку вазой.
— Игорь, давай начистоту. Ты о каких свершениях говоришь? О том, что ты три недели не мог починить кран в ванной? Или о том, что твои поиски себя на диване затянулись на три года? Ты за последний год заработал столько, сколько я получаю за один месяц. На какие шиши, прости, ты собираешься вдохновлять свою новую музу? На мои алименты?
Игорь трагично закатил глаза и демонстративно приложил ладонь ко лбу, словно у него от моих слов разболелась голова.
— Вот! Вот об этом я и говорю! Сплошное мещанство. С первого дня нашего брака ты только и делала, что считала мои деньги и пилила меня. А я творческая личность, я нуждаюсь в поклонении и понимании. Милана видит во мне гения. А ты видела только дармоеда.
— Потому что ты им и был, — тихо сказала я.
Я смотрела на его покрасневшее от злости лицо и чувствовала странную опустошённость. Когда-то, десять лет назад, он действительно казался мне интересным и талантливым. Но жизнь, как говорится, всё расставила по своим местам. Его великие проекты так и остались в мечтах, а всё, на что он оказался способен, — это бесконечная критика в мой адрес.
Игорь тем временем застегнул молнию на одном чемодане и перешёл ко второму. Но вместо одежды он вдруг направился в гостиную и схватился за своё любимое кресло — чудовищно продавленное, обитое выцветшим зелёным велюром, покрытое катышками и пятнами от пролитого когда-то вина.
— Ты что делаешь? — опешила я.
— Забираю своё, — отрезал он и тяжело засопел, поднимая монстра за подлокотники. — Это кресло моё. Я в нём лучшие идеи свои придумывал. Между прочим, оно ещё советское, настоящее, добротное. А не твоя новомодная дребедень из Икеи.
Я лишь усмехнулась. Я мечтала выкинуть это кресло на помойку последние пять лет, но Игорь держался за него, как за величайшую реликвию.
— Ради бога, забирай. Хоть на голову себе его надень. Мне оно без надобности.
Игорь протащил кресло в коридор, оставляя на свежевымытом ламинате грязные полосы от старых колёсиков. Затем он остановился у стойки с техникой и, немного подумав, решительно обхватил руками дорогую рожковую кофеварку.
— А это тоже моё, — заявил он. — Я без неё не могу. Мне по утрам нужен правильный эспрессо.
— Игорь, это подарок моей мамы на новоселье.
— Вот именно! На наше с тобой новоселье. Так что половина кофеварки моя, — он скривился в довольной усмешке и поставил кофеварку прямо на сиденье кресла. — И вообще, я оставляю тебе квартиру, так что не жадничай.
Я не стала спорить. Просто молча открыла входную дверь пошире, чтобы этот цирк поскорее закончился.
Игорь, кряхтя и матерясь себе под нос, выволок кресло на лестничную площадку, затем бегом вернулся за чемоданами и кофеваркой. На пороге он на секунду задержался, словно ожидая, что я начну рыдать и умолять его остаться. Но я молчала, глядя куда-то мимо его плеча.
— Прощай, Лена, — сказал он с пафосом. — Надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь, кого потеряла.
— Прощай, Игорь. Удачи тебе с духовностью. И не забудь, что кредит за эту квартиру всё ещё висит на нас обоих. Банк не оценит твои высокие материи.
Он раздражённо сплюнул, подхватил чемоданы и, не оборачиваясь, потащил своё кресло к лифту.
Дверь звучно захлопнулась.
Я медленно сползла спиной по стене, села прямо на пол в прихожей и закрыла лицо руками. В ушах звенела тишина. Такая непривычная, густая, звенящая тишина, какой в этой квартире не было, кажется, никогда.
Прошло три дня.
Первые сутки я просто лежала в кровати, отвернувшись к стене. Мне казалось, что из меня вытащили какой-то важный орган и оставили зияющую пустоту. Но уже на второе утро я проснулась от того, что в квартире было подозрительно чисто. Я прошлась по комнатам и вдруг поняла, что на полу нет разбросанных носков. На спинках стульев не висят чужие брюки. В раковине нет гор немытой посуды после ночных перекусов Игоря. А главное — в гостиной освободился целый угол, где раньше стояло его уродливое кресло.
Я сварила себе кофе в старой турке и села на подоконник, глядя на просыпающийся город. Солнце заливало кухню тёплым золотистым светом, и впервые за долгое время я почувствовала не горечь, а что-то похожее на облегчение.
Ближе к вечеру позвонила моя младшая сестра Света. Её фотография на экране телефона вызвала у меня невольную улыбку, но оказалось, что радоваться рано.
— Алло, Ленусь, привет! — голос Светы звучал неестественно бодро и слащаво. — Мы тут с Валерой посоветовались и решили, что тебе сейчас нужна поддержка родных.
— Привет, Свет. Поддержка, конечно, не помешает, но ты же знаешь, я справлюсь.
— Ой, да брось ты! — перебила она. — Одна ты там пропадёшь в своей трёшке. Ты же у нас женщина тонкая, творческая. А тут такой стресс. Мы с Валерой решили к тебе приехать. Поживём немного, поможем по хозяйству. Мужские руки в доме сейчас ох как нужны!
Я напряглась. Со Светой мы виделись не так часто, как хотелось бы, но уж слишком сладко она пела. А когда моя сестра начинала петь сладким голосом, это обычно означало, что ей что-то от меня нужно.
— Света, ты уверена? У меня, честно говоря, всё хорошо. Я планировала заняться небольшим ремонтом, переклеить обои. Вы меня только стесните.
— Какой ремонт, Лена?! — возмутилась сестра. — Ты только что от мужика избавилась, а думаешь про обои. Тебе о себе подумать надо. О будущем. Тем более, — она сделала небольшую паузу, как будто задумалась, — ты ж там совсем одна, а квартира-то большая. Трёшка. Нехорошо это, когда столько метров пропадает зря.
Внутри у меня что-то неприятно щёлкнуло. Я слишком хорошо знала Свету, чтобы не заметить эту перемену тона. Моя сестра всегда была себе на уме. И её муж, Валера, здоровенный мужик с красной шеей и манерами медведя-шатуна, ей под стать.
— Свет, мы давно не виделись, но ты же помнишь, что у меня удалённая работа? Мне нужен покой и тишина, чтобы рисовать.
— А мы тебе не помешаем! — быстро добавила она. — Валера целыми днями на работе или у телевизора, а я буду тебе помогать с готовкой. Всё, решено. Послезавтра жди. Мы уже и билеты на поезд купили.
Она бросила трубку, не дав мне возразить. Я смотрела на погасший экран телефона и чувствовала, как радость от новой жизни начинает уступать место смутной тревоге. Я знала, что их визит не приведёт ни к чему хорошему. Но я ещё не представляла, насколько сильно ошибаюсь в своих прогнозах. Я думала, что самое страшное — это их хамство и бесцеремонность. Я даже представить себе не могла, что они приехали не поддержать меня, а решать свой квартирный вопрос за мой счёт.
Вздохнув, я налила себе ещё кофе и прошла в гостиную. На полу сидел и тёрся о мои ноги пушистый рыжий котёнок — мейн-кун, которого я принесла домой на второй день после ухода Игоря. При муже я не могла и мечтать о домашнем питомце, потому что у него постоянно обострялась «аллергия на шерсть» при одном только взгляде на любое животное. Теперь же этот лопоухий гигант был моим единственным и самым приятным компаньоном.
— Ну что, Босс, — сказала я котёнку, почесав его за ухом, — кажется, у нас скоро будут гости. Готовь когти.
Котёнок широко зевнул, обнажив розовую пасть, и одобрительно заурчал. Я сидела на своём новом диване цвета пыльной розы, наслаждаясь тишиной, и ещё не знала, что через несколько дней эта тишина взорвётся таким скандалом, который не снился даже самым запутанным бразильским сериалам.
После разговора с сестрой я места себе не находила. Какая-то смутная тревога поселилась в груди и не желала уходить, сколько я ни уговаривала себя, что это просто родственная забота. Я знала Свету с детства и прекрасно помнила все её фокусы. Если она начинала говорить сладким голосом и ссылаться на родственные узы, значит, где-то поблизости маячила её выгода.
Но отступать было некуда. Билеты уже куплены, а значит, через два дня моя квартира превратится в проходной двор.
Эти два дня я потратила с пользой. Я наконец-то вынесла на помойку остатки хлама, который оставил после себя Игорь: старые журналы по рыбалке, которые он никогда не читал, ржавые гантели, покрытые слоем пыли, и стопку растянутых футболок с выцветшими принтами. Мешки получились тяжёлыми, и пока я тащила их к мусорным бакам, то думала о том, сколько же лет я таскала этот мусор в переносном смысле.
Босс с интересом наблюдал за моими передвижениями. Котёнок рос не по дням, а по часам и уже освоил все доступные поверхности в квартире. При Игоре я не могла себе позволить даже мечтать о питомце, потому что муж при одном упоминании кота начинал демонстративно чихать и жаловаться на аллергию. Теперь же Босс стал полноправным хозяином этого дома, и, кажется, ему это очень нравилось.
К вечеру второго дня я закончила основную уборку и стояла на кухне, заваривая себе ромашковый чай. За окном моросил мелкий осенний дождик, в квартире пахло свежестью и лимонным моющим средством. Я смотрела на ровный ряд чашек на полке и думала о том, что впервые за много лет всё в доме стоит так, как удобно мне, а не так, как привык Игорь. Но это спокойствие должно было закончиться уже завтра.
Утром я проснулась от грохота в дверь.
Не звонка, не аккуратного стука, а именно грохота — так, словно в дверь ломилась целая футбольная команда. Босс испуганно метнулся под диван, а я, накинув халат, побежала в прихожую.
Я открыла дверь и обомлела.
На пороге стояла Света — моя младшая сестра, невысокая, но крепко сбитая тридцатипятилетняя женщина с острой родинкой над верхней губой и вечным выражением превосходства на лице. Одета она была в ярко-красный спортивный костюм, который делал её похожей на надзирательницу из женской колонии. В одной руке она держала огромный клетчатый баул, в другой — дорожную сумку на колёсиках.
За ней, словно гора-гора, возвышался её муж Валера. Здоровенный мужик лет сорока пяти с багровой шеей, вечно припухшим лицом и маленькими свиными глазками, которые сейчас оценивающе обшаривали мою прихожую. В каждой руке он держал по чемодану, а под мышкой у него была зажата коробка с чем-то звякающим.
— Ну здравствуй, сестрёнка! — пропела Света и, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно шагнула через порог, едва не отдавив мне ногу своим баулом. — Ой, ну и дверь у тебя тяжёлая! Мы пока поднимались, чуть спины не сорвали. Чего не встретила-то? Мы же предупреждали, во сколько поезд приходит.
— Я думала, вы позвоните, когда подойдёте к подъезду, — растерянно проговорила я, отступая в сторону.
— А зачем звонить? — пробасил Валера, вваливаясь следом и оставляя на моём чистом полу грязные следы от ботинок. — Мы ж не чужие люди. Родня. Здорово, Ленка. Ну и хоромы у тебя тут. Не хило ты устроилась.
Я хотела ответить, что устроилась я исключительно своим трудом, но Света уже стащила с ног кроссовки и направилась прямиком в гостиную.
— Так, та-ак, — она по-хозяйски огляделась и вдруг замерла, уставившись на мой новый диван. — Это что у тебя за новшество? А где то кресло стояло? Ну, зелёное такое, советское?
— Игорь забрал, — коротко ответила я. — Это его любимая мебель была.
— Ну и дурак, — фыркнула Света. — А ты молодец, быстро с мужиком разобралась. Ушёл и скатертью дорога. Только вот диван этот... цвет какой-то бабский. Пыльная роза. Непрактично.
Я сжала зубы и промолчала. Диван был моей первой крупной покупкой после развода, и я выбирала его с особой тщательностью. Но спорить со Светой было бесполезно — она всегда считала своё мнение единственно верным.
Тем временем Валера, не раздеваясь, прошёл на кухню и тут же закурил сигарету. Я почувствовала запах табака и рванула туда.
— Валера, у меня в квартире не курят! — возмутилась я.
Он обернулся, выпуская струйку дыма мне в лицо, и хмыкнул.
— А я курю. И чё теперь? На лестницу мне идти? С пятого-то этажа? Я и так устал с дороги. Ты хозяйка гостеприимная, давай, организуй пепельницу.
И, не дожидаясь моего ответа, он стряхнул пепел прямо в горшок с моим фикусом, который я заботливо растила три года.
У меня внутри всё сжалось. Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но Света уже тянула меня за рукав в гостиную.
— Лен, да брось ты, не будь занудой. Мужчина устал, ему надо расслабиться. Ты лучше покажи, где мы спать будем. Гостевая-то у тебя, я надеюсь, нормальная? Не чулан какой-нибудь?
— Гостевая спальня в конце коридора, — глухо ответила я.
Света, не теряя времени, направилась туда, волоча за собой баул. Я шла следом и чувствовала, как моё настроение стремительно падает. Когда мы вошли в комнату, сестра критически осмотрела свежезастеленную кровать, светлые шторы и небольшой комод.
— Ну, неплохо, — вынесла она вердикт. — Только вот одеяло тонковато. У меня спина мёрзнет. У тебя есть тёплый плед? Или давай я твой пуховый платок возьму, который ты на диване держишь?
— Это бабушкин платок, — возразила я. — Память.
— А бабушка у нас общая была, — отрезала Света. — Так что не жадничай. Ладно, сейчас разберу вещи. Ты пока на стол накрой. Валера голодный с дороги.
Я вышла из гостевой спальни, чувствуя, как к горлу подкатывает комок обиды. Но хуже всего было то, что это было только начало.
Ближе к вечеру я накрыла на стол. Света вышла из спальни, успев переодеться в мою домашнюю футболку и мои же мягкие тапочки, которые я купила буквально неделю назад.
— Ой, а ты заметила? — улыбнулась она, перехватив мой взгляд. — У тебя такой классный гардероб, Лен. Я думаю, мы с тобой примерно одного размера. Можно я пока у тебя что-нибудь из вещей поношу? Чтобы не распаковывать все чемоданы.
— Ты же сказала, что приехала меня поддержать, а не гардероб мой опустошать, — не выдержала я.
Света нахмурилась, и её лицо мгновенно изменилось. Из слащаво-приветливого оно стало холодным и колючим.
— Лена, что ты начинаешь с первых минут? Мы к тебе с открытой душой, а ты жадничаешь. Между прочим, я младшая сестра, ты должна заботиться обо мне. Так мама всегда говорила.
— Мама говорила, что мы должны заботиться друг о друге, — поправила я. — А не так, чтобы одна отдавала последнее, а вторая этим пользовалась.
Но Света уже потеряла интерес к разговору. Она уселась за стол, подвинула к себе тарелку с салатом и принялась есть, громко чавкая.
Вечером того же дня Валера окончательно обосновался на кухне. Он перетащил туда мой телевизор из спальни, поставил его на обеденный стол и уселся смотреть футбол, попутно поглощая бутерброды с колбасой, которую я планировала растянуть на несколько дней.
— Слышь, Ленк, — крикнул он, не отрываясь от экрана, — а ты чё, одна теперь живёшь, что ли? Муж-то ушёл?
— Ушёл, — ответила я, стоя в дверях и скрестив руки на груди. — Но я не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что мой телевизор стоит на кухонном столе.
— А такое, что ты теперь одинокая баба, — Валера хохотнул и отпил пиво из банки. — Кому ты нужна в тридцать восемь лет? Детей нет, мужика нет. С котом своим будешь век вековать. А у нас с твоей сестрой двое пацанов, между прочим. Мы всё-таки семья.
— Я тоже семья, — тихо сказала я.
— Ты — это уже не семья, — безапелляционно заявил он. — Ты — одинокая женщина. Так что привыкай, что о тебе теперь родственники заботиться будут. А то пропадёшь тут одна в трёх комнатах.
Я развернулась и ушла в спальню, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Босс увязался за мной и запрыгнул на кровать, громко мурлыкая, словно пытаясь утешить.
Я закрыла дверь и присела на краешек кровати. В доме стоял шум: на кухне орал телевизор, в гостиной Света перекладывала мои вещи в шкафу, что-то напевая себе под нос.
Я вспомнила слова Валеры о том, что я «одинокая баба», и горько усмехнулась. Оказывается, в глазах моих родственников отсутствие мужа автоматически лишало меня права на нормальную жизнь. А наличие лишних квадратных метров делало меня объектом для их корыстных планов.
Я ещё не знала, что самое страшное ждёт меня впереди. Но уже чувствовала, что их приезд — это не поддержка. Это осада. И моя квартира постепенно превращается в крепость, захваченную неприятелем.
Перед сном я вышла на кухню за стаканом воды и застала там Свету с Валерой. Они сидели за столом и о чём-то тихо переговаривались, но при моём появлении тут же замолкли.
— Всё нормально? — спросила я, насторожившись.
— Нормально, нормально, — ответила Света слишком быстро. — Иди спи, Лен. Завтра тяжёлый день. Надо будет обсудить кое-что важное.
— Что именно? — я остановилась.
— По-родственному, — встрял Валера и снова мерзко хохотнул. — Узнаешь завтра. Иди-иди.
Я вернулась в спальню, но заснуть уже не могла. В голове крутился этот разговор и слова «обсудить кое-что важное». Что они задумали? Почему смотрят на меня как на пустое место? И когда закончится этот кошмар?
Босс, свернувшись калачиком у меня под боком, тихо сопел. Я зарылась лицом в его тёплую шерсть и вдруг с особенной остротой ощутила, что теперь у меня действительно никого нет, кроме этого рыжего котёнка. И что Света с Валерой приехали вовсе не для того, чтобы меня поддержать.
Они приехали, чтобы отобрать у меня последнее, что у меня осталось. Мою квартиру.
Утро следующего дня началось с криков.
Я проснулась от того, что в гостиной кто-то громко ругался. Спросонья я не сразу поняла, что происходит, но когда выбежала из спальни, то увидела картину, от которой у меня всё похолодело внутри.
Валера стоял посреди комнаты в одних семейных трусах и багровел от злости. В руках он держал свои любимые спортивные штаны, которые теперь напоминали половую тряпку. Штаны были разорваны в нескольких местах, и из дыр торчали клочья ткани.
— Эта тварь меня чуть не загрызла! — орал он, потрясая штанами. — Я только хотел его подвинуть, а он как вцепится! Дикий зверь!
На подоконнике, гордо выгнув спину и распушив хвост, сидел Босс. Кот смотрел на Валера с выражением полного превосходства на своей усатой морде. Казалось, он даже улыбался.
— Валера, что ты к нему лез? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Он же живое существо, а не игрушка. Он не любит, когда его трогают чужие.
— Чужие?! — взвизгнула Света, появляясь из кухни с моей любимой кружкой в руках. — Мы тебе родные, Лена! А этот кот — просто животное! Ты что, ставишь какую-то кошатину выше родной сестры?
Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Сосчитать до десяти. Потом до двадцати. Не помогло.
— Света, кот не нападает просто так. Твой муж его спровоцировал. И вообще, давайте поговорим о том, сколько вы ещё планируете тут оставаться.
— Ах, вот как ты запела! — Света поставила кружку на стол и упёрла руки в бока. — Мы к ней с душой, с поддержкой, а она нас выгоняет!
— Я не выгоняю, — я старалась держать ровный тон. — Я просто спрашиваю. Вы приехали поддержать меня, но за эти дни я не видела никакой поддержки. Только хамство, курение в квартире и порчу моих вещей.
Валера швырнул испорченные штаны на пол и тяжело задышал.
— Слышь, Ленка, — он ткнул в мою сторону толстым пальцем, — ты тут не выступай. Мы к тебе по-хорошему приехали, по-родственному. Хотели всё обсудить мирно. А ты сразу в позу.
— Что обсудить? — насторожилась я.
Света переглянулась с мужем и сделала шаг вперёд. Её лицо приняло то самое выражение, которое я помнила с детства: сладкая улыбка, но в глазах стальной блеск. Так она всегда выглядела, когда собиралась получить желаемое любой ценой.
— Присядь, Лен, — сказала сестра, указывая на стул за обеденным столом. — Поговорим как взрослые люди.
Я не сдвинулась с места.
— Говори так. У меня мало времени. Скоро начинается рабочий день, мне нужно быть за компьютером.
— Ой, да брось ты со своей работой! — отмахнулась Света. — Рисуешь там свои картиночки для интернета, великое дело. Это не работа, а так, баловство. Вот у Валеры настоящая профессия — он старший мастер на заводе. Его весь цех уважает.
Валера приосанился и гордо выпятил грудь.
— Дело вот какое, — продолжила Света, усаживаясь за стол и жестом предлагая мне присоединиться. — Мы с Валерой посоветовались и решили, что это несправедливо. Ты живёшь одна в трёхкомнатной квартире. Одна, Лена! А у нас с детьми — однушка на окраине. Пацаны растут, им нужно пространство. Ты же понимаешь.
Я молчала, переваривая услышанное.
— И что вы предлагаете? — наконец спросила я, хотя уже догадывалась, к чему идёт дело.
— Мы предлагаем размен, — сестра произнесла это так буднично, словно речь шла о покупке хлеба в магазине. — Разменять твою трёшку на две квартиры. Тебе — уютную однушку где-нибудь в спальном районе, а нам с детьми — нормальное жильё. Всё по-честному, по-родственному.
У меня потемнело в глазах. Я смотрела на свою сестру и не узнавала её. Нет, я всегда знала, что Света — человек себе на уме, но чтобы настолько обнаглеть...
— Света, — сказала я медленно, чеканя каждое слово, — эта квартира куплена в ипотеку. Я за неё до сих пор плачу. И первоначальный взнос вносила я сама, с моих личных накоплений. Игорь за десять лет брака не заработал практически ничего. Вы с Валерой не имеете к этой квартире никакого отношения.
— Как это не имеем?! — возмутилась Света. — Мы же родные люди! Ты моя старшая сестра! Ты обязана мне помогать! Мама всегда говорила, что семья — это самое главное!
— Семья — это когда поддерживают, а не когда грабят, — резко ответила я. — Ты приехала в мой дом, ведёшь себя как хозяйка, а теперь ещё и на квартиру претендуешь? С чего ты взяла, что я на это соглашусь?
Валера, который всё это время молча стоял у окна, вдруг развернулся и двинулся ко мне. Его лицо было красным от злости.
— Ты чё, думаешь, самая умная? — прорычал он. — Мы к ней по-хорошему, а она нос воротит! Детей нет, мужик бросил, кому ты нужна, стареющая одиночка? Сидишь тут в трёх комнатах, как королева, а родная сестра с племянниками в тесноте ютятся! Где справедливость?
— Справедливость — это когда каждый живёт на то, что заработал, — ответила я, стараясь унять дрожь в голосе. — А не пытается отобрать чужое.
Света вскочила со стула. Её лицо пошло пятнами, родинка над губой задвигалась в такт быстрой речи.
— Ты всегда была эгоисткой, Лена! Всегда! Всё себе, себе, себе! Замуж выскочила — квартиру отхватила, а мне что досталось? Вечно обделённая! Думаешь, я не знаю, что мать тебе помогала больше? Она на твою свадьбу все деньги потратила, а мне на учёбу не дала ни копейки!
Это было старое, давнее обвинение, которое Света припоминала мне при каждом удобном случае. Хотя все в семье знали, что мама предлагала ей помощь с институтом, но Света сама бросила учёбу и выскочила замуж за Валера, который уже тогда был старше неё на десять лет.
— Света, не начинай, — устало сказала я. — Всё было совсем не так, и ты это знаешь.
— Я знаю, что ты всегда была маминой любимицей! — взвизгнула сестра. — А теперь посмотри на себя — разведёнка, детей нет и не будет! Квартира тебе без надобности. А у нас с Валерой наследники растут. Мы ради детей стараемся! Ты вообще о ком-то, кроме себя, думаешь?
— Хватит! — я хлопнула ладонью по столу так, что подпрыгнула сахарница. — Вы приехали в мой дом и пытаетесь решить свои проблемы за мой счёт. Этого не будет. Слышите? Не будет!
В комнате повисла напряжённая тишина. Валера тяжело сопел, Света сверлила меня ненавидящим взглядом. Босс на подоконнике тихо зашипел.
— Значит, по-плохому хочешь? — медленно проговорила сестра. — Ну хорошо. Мы с тобой по-родственному предлагали, по-хорошему. Но раз ты не соглашаешься, будет по-плохому. Валера уже нашёл покупателя на твою квартиру.
— Что?! — у меня перехватило дыхание.
— То самое. Мы можем затянуть с отъездом. Надолго. А если ты попробуешь нас выселить, мы скажем, что ты нас сама пригласила, а теперь выгоняешь на улицу. И знаешь, что самое смешное, Лен? Собственник тут ты, но у тебя нет свидетелей, что мы вели себя неподобающе. А слово против слова — это затянется на годы. Ты уверена, что хочешь судиться с родной сестрой?
Она улыбнулась, но от этой улыбки у меня кровь застыла в жилах. Я поняла, что моя сестра готова идти до конца. Она не просто хотела мою квартиру — она была уверена в своём праве на неё.
Я не ответила. Просто повернулась и вышла из комнаты. В ушах звенело. Я заперлась в ванной, включила воду и закрыла лицо руками. Пальцы дрожали.
Как они могли? Родные люди. Моя собственная сестра, с которой мы выросли в одной комнате, делили игрушки и секреты, теперь угрожала мне. Она была готова разрушить мою жизнь ради лишних квадратных метров.
Я сидела в ванной, пока вода текла в раковину, и пыталась придумать выход. Вызывать полицию? Но Света права — они скажут, что я сама их пригласила. Судиться? Это займёт месяцы, а то и годы. Жить с ними под одной крышей всё это время? Немыслимо.
В этот момент мой телефон, который я сунула в карман халата, завибрировал. Я машинально достала его и посмотрела на экран. Незнакомый номер. Я хотела сбросить звонок, но палец дрогнул, и я случайно приняла вызов.
— Алло? — хрипло произнесла я.
В трубке послышался странный звук — не то всхлип, не то помехи. Потом тихий, дрожащий голос произнёс:
— Лена... Елена... Это Милана. Вы меня помните?
Я замерла. Милана. Двадцатипятилетняя разлучница, к которой ушёл Игорь полгода назад. Та самая, с которой он говорил о высоком и вдохновлялся на свершения.
— Помню, — ответила я сухо. — Что вам нужно?
— Лена, пожалуйста... — голос Миланы сорвался на всхлип. — Я вас умоляю... Заберите его обратно!
Я опешила. Вот такого поворота я точно не ожидала.
— Что, простите?
— Заберите Игоря обратно! — уже почти рыдала Милана. — Я больше не могу! Я думала, что он романтичный, тонкой души человек, а он... он просто тиран! Он ничего не делает по дому, целыми днями лежит в своём ужасном кресле и критикует всё, что я делаю! Он требует нормальный борщ и котлеты, говорит, что я неправильно глажу его рубашки, он запрещает мне громко смеяться, потому что у него от этого болит голова! Он пересчитывает мои траты и читает лекции о том, как экономить воду, свет и моющие средства! А ещё у него постоянно что-то болит — то спина, то голова, то давление! Я превратилась в сиделку и домработницу!
Я слушала этот поток жалоб, и с моих губ сама собой сползала улыбка. Злорадство? Возможно. Но скорее — горькая ирония судьбы.
— Милана, — медленно произнесла я, — но вы же сами его уводили. Говорили, что у вас духовная связь.
— Да какая там духовная связь! — всхлипнула она. — Он оказался душным ипохондриком с замашками барина! Знаете, что он мне сказал вчера? Что я неправильно завариваю ему шиповник и что его бывшая жена делала это в тысячу раз лучше! Он постоянно вас вспоминает, Лена! Сравнивает меня с вами! Я так больше не могу! Пожалуйста, заберите его обратно! Вы же с ним десять лет прожили, вы умеете с ним обращаться. А я с ума схожу!
Я молчала, переваривая услышанное. В висках стучало. Где-то за стенкой Света с Валерой что-то громко обсуждали. А в моей голове вдруг начала складываться мозаика.
Игорь. Мой бывший муж. Тот самый человек, который обожал читать лекции о высоком и жаловался на отсутствие вдохновения. Который требовал к себе особого отношения, но не давал ничего взамен. Который десять лет сидел на моей шее, а потом ушёл, прихватив кофеварку и кресло. И теперь его новая пассия мечтает от него избавиться.
— Милана, — сказала я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно, — а вы его пока не выгоняйте.
— Что? — растерялась она.
— Не выгоняйте. Более того — привезите его завтра ко мне.
В трубке повисла пауза. Потом Милана неуверенно переспросила:
— В каком смысле... привезти?
— В прямом. Он же мой бывший муж. Так вот пусть и будет поближе ко мне. Вы хотели, чтобы я забрала его обратно? Я согласна. Только есть одно условие.
— Какое? — с надеждой выдохнула Милана.
— Вы привезёте его завтра в три часа дня. Ровно в три. И не говорите ему ничего лишнего. Просто скажите, что я хочу обсудить с ним вопросы по старому кредиту. Это будет чистая правда. Идёт?
— Идёт! — почти закричала Милана. — Идёт, Лена! Я привезу его. Хоть в три, хоть в пять утра. Только заберите его у меня, умоляю!
Я сбросила звонок и уставилась на своё отражение в зеркале. С мокрыми от слёз глазами, растрёпанными волосами, но с твёрдой улыбкой на губах. В голове уже крутился план.
Я вышла из ванной и направилась на кухню. Света и Валера всё ещё сидели за столом, обсуждая, видимо, тактику дальнейшей осады. При виде меня они замолкли.
— Всё обдумала? — язвительно спросила Света.
— Обдумала, — спокойно ответила я, наливая себе воды. — И хочу предупредить. Завтра к нам придёт гость. Так что прошу вас быть в форме и не ходить в трусах по квартире.
— Какой ещё гость? — нахмурился Валера.
— Мой бывший муж, Игорь. Он возвращается.
Света поперхнулась чаем. Валера уставился на меня круглыми от удивления глазами.
— Ты с ума сошла? — прохрипела сестра. — Ты же его выгнала! Он же ушёл к молодой!
— Молодая от него устала, — пожала я плечами. — А я решила, что мне нужен мужчина в доме. Для защиты. Тем более что эта квартира куплена в браке, и юридически он имеет на неё право. Так что теперь у меня будет кому защищать моё имущество от непрошеных гостей.
Света побагровела. Валера сжал кулаки.
— Ты это специально, — прошипела сестра. — Назло нам.
— Нет, что ты, — я мило улыбнулась. — Я просто наконец-то поняла, что родственные связи — это важно. Игорь был моим мужем целых десять лет, а это почти как родственник. А родственникам надо помогать. По-родственному.
Я развернулась и вышла из кухни, оставив их в полном смятении. В спальне меня ждал Босс, который, казалось, понимал всё без слов. Он запрыгнул на кровать, свернулся калачиком и уставился на меня своими золотистыми глазами.
— Завтра будет весело, — прошептала я, гладя кота по пушистой спине. — Очень весело.
За окном сгущались сумерки. Где-то вдалеке шумел город. А я сидела на своей кровати и впервые за долгое время чувствовала не страх и не отчаяние, а холодную, расчётливую уверенность. Я знала, что делаю. И я знала, что в войне за свою квартиру буду стоять до конца. Даже если для этого придётся временно вернуть того, от кого я с таким трудом избавилась полгода назад.
Ночь перед приездом Игоря я почти не спала. В голове крутился план, который я выстроила буквально за полчаса после разговора с Миланой. Я понимала, что иду на риск. Я сама полгода назад выставила этого человека за дверь и поклялась себе, что больше никогда не пущу его на порог. Но теперь ситуация изменилась. Света и Валера превратили мою квартиру в осаждённую крепость, и мне срочно требовался союзник. Пусть даже этот союзник — мой бывший муж, которого я терпеть не могла.
Утром я встала раньше обычного и первым делом предупредила Босса, чтобы тот не слишком агрессивно встречал гостей.
— Смотри, рыжий, — сказала я коту, насыпая ему корм, — сегодня у нас будет шумно. Ты главное не бросайся на Игоря, он нам нужен живым и относительно здоровым.
Босс поднял на меня золотистые глаза и медленно моргнул. Мне показалось, что он всё понял.
К полудню Света и Валера проснулись и, как обычно, оккупировали кухню. Сестра жарила яичницу на моей сковороде с антипригарным покрытием, которую я просила не царапать металлической лопаткой, а Валера, разумеется, курил в открытую форточку, стряхивая пепел мимо блюдца.
— Слушай, Лен, — подала голос Света, переворачивая яичницу и оставляя на сковороде глубокие царапины, — мы тут покумекали с Валерой. Ты это... брось свою затею с Игорем. Не надо его возвращать. Мы же видим, что ты назло нам это делаешь, а не потому, что соскучилась.
— А ты откуда знаешь, что я соскучилась или нет? — спокойно спросила я.
— Да потому что он кобель! — встрял Валера, не оборачиваясь от окна. — Ушёл к молодой, а теперь обратно просится? Нормальный мужик так не поступает. Гнать его надо в шею.
— Замечательно, — усмехнулась я, — ты сейчас описал примерно то, что вы пытаетесь сделать со мной. Только вы не муж, вы просто приехали и пытаетесь отжать мою квартиру.
Валера резко развернулся, но Света опередила его взглядом. Она покачала головой, словно говорила: «Не сейчас». Потом повернулась ко мне и натянуто улыбнулась.
— Ладно, Лен, дело твоё. Хочешь возвращать своего бывшего — возвращай. Только мы с ним под одной крышей жить не будем. Предупреждаю заранее.
— А кто вас заставляет жить? — искренне удивилась я. — Вы же в любой момент можете уехать. Я вас не держу.
Света ничего не ответила. Лишь поджала губы и отвернулась к плите.
Ровно в три часа дня раздался звонок в дверь. Я специально стояла в коридоре, чтобы открыть быстрее, чем туда доберутся любопытные родственники.
Я распахнула дверь и замерла на пороге.
Первой в мои глаза бросилась Милана. Если честно, я её едва узнала. Вместо той цветущей двадцатипятилетней девицы с горящими глазами, которая полгода назад строила мне глазки на корпоративе и хихикала над каждой шуткой Игоря, передо мной стояла уставшая, измученная женщина. Под глазами залегли синяки, волосы были собраны в небрежный пучок, а дорогой маникюр облупился. Одета она была в какую-то бесформенную толстовку и джинсы, которые явно не мешало бы постирать.
— Проходите, — тихо сказала я и отступила в сторону.
Милана шагнула через порог с таким видом, словно ступала на минное поле. Она озиралась по сторонам с плохо скрываемым страхом и одновременно любопытством. За ней, переминаясь с ноги на ногу, в прихожую втиснулся Игорь.
Мой бывший муж выглядел не лучше своей пассии. Он заметно осунулся, его некогда стильная щетина превратилась в неопрятную бороду, а рубашка была помята так, словно он в ней спал. В руках он держал неизменный спутник своей жизни — рожковую кофеварку.
— Здравствуй, Лена, — буркнул он, пряча глаза.
— Здравствуй, Игорь. Проходи. Ты, я смотрю, с кофеваркой не расстаёшься.
— А ты думала, я её выкину? — он попытался усмехнуться, но улыбка вышла жалкой.
Я проводила их в гостиную, где уже сидели Света с Валерой. Сестра расположилась на моём новом диване, скрестив руки на груди, и смотрела на вошедших с таким презрением, словно перед ней стояли тараканы. Валера возвышался у окна, загораживая собой полкомнаты.
Когда Игорь увидел эту пару, он замер на месте.
— А это кто? — спросил он, поворачиваясь ко мне.
— Это моя сестра Светлана и её муж Валерий, — охотно пояснила я. — Они приехали меня поддержать в трудную минуту. Погостить ненадолго.
— Погостить? — Игорь недоверчиво оглядел Валеру, который стоял в моих домашних тапочках, купленных на распродаже прошлой осенью. — Что-то они не похожи на гостей.
— А ты вообще молчи! — вдруг взорвался Валера, делая шаг вперёд. — Я тебя вспомнил! Ты тот самый хлыщ, который два года назад приезжал на завод и читал нам лекцию о корпоративной этике! А потом ещё жалобу на меня начальнику цеха написал, когда я тебя на проходной задержал!
Игорь побледнел, потом покраснел и судорожно сглотнул.
— Валера? — выдохнул он. — Ты тот самый мастер, который требовал с меня взятку за пропуск на территорию завода?
— Это была не взятка! — заорал Валера, и его бас прокатился по всей квартире, заставив задрожать стекло в серванте. — Это был штраф за нарушение техники безопасности! Ты ходил без каски по цеху, а я тебе замечание сделал! А ты, крыса офисная, сразу донос побежал строчить!
— Мальчики, успокойтесь! — взвизгнула Света, вскакивая с дивана.
Милана с ужасом переводила взгляд с одного на другого. Похоже, она совершенно не ожидала, что в квартире Лены её встретит такой «тёплый» приём.
— Лена! — закричала она, хватая меня за руку. — Вы же обещали, что заберёте его обратно! Вы говорили, что всё уладите! Почему здесь эти люди? Почему они кричат?
— Спокойно, Милана, — я мягко высвободила руку. — Это мои родственники. Я же говорила, что у меня сейчас непростая ситуация. Игорь мне нужен именно из-за них.
— Из-за нас? — Света резко развернулась ко мне. — Так ты специально его позвала, чтобы он нас выживал?
— Конечно, — спокойно ответила я. — А ты что думала? Что я буду сидеть и терпеть ваши выходки?
Игорь, который всё это время молча переваривал происходящее, вдруг выпрямился и расправил плечи. Похоже, до него наконец-то дошло, что от него требуется. Он кашлянул и сделал шаг вперёд, встав между мной и Валерой.
— Значит так, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я здесь жил десять лет. Эта квартира куплена в браке. И даже если мы с Леной в разводе, у меня здесь есть определённые права. А вот у вас, уважаемые, здесь прав никаких нет. И если вы сейчас же не прекратите орать и не начнёте вести себя прилично, я вызову полицию.
Валера побагровел так, что его шея стала похожа на перезрелую свеклу.
— Ты?! — прорычал он, наступая на Игоря. — Ты мне угрожаешь? Да я тебя одной левой...
— А ну стоять! — неожиданно для себя самой выкрикнула я.
Все замолчали и уставились на меня. Я перевела дыхание и продолжила уже спокойнее:
— Валера, ты сейчас находишься в моей квартире. Игорь прав — вы здесь никто. Вы гости. А гости, которые угрожают хозяйке и пытаются отобрать её жильё, могут получить заявление в полицию. Я это сделаю, не сомневайтесь. Так что выбирайте: либо вы сейчас успокаиваетесь и мы обсуждаем ситуацию цивилизованно, либо я звоню участковому и рассказываю ему о вашем «по-родственному» предложении.
Света открыла рот, словно рыба, выброшенная на берег. Валера тяжело засопел. Игорь, который явно не ожидал, что я встану на его сторону, смотрел на меня с изумлением. А Милана тихо плакала в углу, зарывшись лицом в ладони.
— А теперь садитесь, — скомандовала я, указывая на стол. — Будем разговаривать.
Прошло несколько минут, прежде чем все расселись. Игорь и Милана заняли один конец стола, Света с Валерой — другой. Я села во главе, как хозяйка положения. Босс, который всё это время прятался под диваном, осторожно выглянул и запрыгнул на подоконник, предпочитая наблюдать за происходящим с безопасного расстояния.
— Итак, — начала я, — давайте проясним ситуацию. Света и Валера хотят, чтобы я разменяла свою трёхкомнатную квартиру на две квартиры поменьше. Одну оставила себе, вторую отдала им. Потому что им, видите ли, тесно в однушке с двумя детьми. А я, видите ли, одинокая и мне столько метров не нужно.
— Это справедливое предложение! — тут же вставила Света.
— Это несправедливое предложение, — отрезала я. — Потому что квартира куплена на мои деньги и оформлена на меня. Вы не имеете к ней отношения. А теперь вторая новость: Игорь возвращается. Он будет жить здесь со мной.
— Что?! — хором воскликнули Света и Милана.
Милана вскочила со стула и уставилась на меня круглыми от ужаса глазами:
— Но вы же сказали, что забираете его насовсем! Что я смогу наконец-то вздохнуть свободно! А вы...
— Я сказала, что забираю его, — перебила я. — И я своё слово держу. Игорь остаётся здесь. Но это не значит, что я прямо сейчас выхожу за него замуж повторно и вяжу ему носочки. Он будет жить в этой квартире как жилец и помогать мне по хозяйству. А ты, Милана, можешь быть свободна. Как ты и хотела.
Игорь, который слушал меня с открытым ртом, наконец-то обрёл дар речи.
— Лена, подожди, — произнёс он, — я, конечно, очень благодарен, что ты меня пускаешь обратно, но что значит «как жилец»? Мы что, не будем пытаться восстановить семью?
— Нет, — коротко ответила я.
— Но...
— Игорь, — я посмотрела на него долгим взглядом, — ты меня бросил. Ты ушёл к другой женщине. Ты называл меня мещанкой и говорил, что я погрязла в быту. Ты забрал кофеварку и кресло. А теперь, когда твоя новая муза от тебя устала, ты хочешь вернуться как ни в чём не бывало? Не выйдет. Ты будешь здесь жить ровно до тех пор, пока не решится вопрос с моими родственниками. А дальше — посмотрим.
— Лен, это жестоко, — тихо проговорила Света.
— Жестоко? — я повернулась к ней. — Жестоко — это когда родная сестра приезжает в мой дом, занимает мою спальню, курит в мои цветы и требует отдать квартиру. А то, что я делаю сейчас, называется справедливость. Простая человеческая справедливость.
Игорь тем временем пришёл в себя и, кажется, начал осознавать все плюсы своего положения. Он расправил плечи, гордо вскинул голову и обвёл всех торжествующим взглядом.
— Между прочим, — добавил он, — у меня есть все права здесь находиться. И я готов их защищать. В том числе и с помощью закона. Так что, уважаемые родственники, если у вас есть претензии, предлагаю обсудить их сейчас. При свидетелях.
Валера стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула сахарница.
— Да вы!.. — он задохнулся от злости. — Вы оба!.. Это сговор! Вы специально это подстроили!
— Конечно, специально, — спокойно согласилась я. — А ты как думал? Я что, по-твоему, должна была сидеть и терпеть, пока вы меня из моей же квартиры выживаете?
Света прищурилась и посмотрела на меня с такой ненавистью, что у меня по спине пробежал холодок.
— Хорошо, Лена, — медленно произнесла она. — Хорошо. Ты думаешь, что победила. Но ты ещё пожалеешь. Ох, пожалеешь. Вспомнишь мои слова.
— Обязательно, — кивнула я. — А теперь, может, вы уже начнёте собирать вещи? Или вам нужна помощь?
Света резко встала и вышла из-за стола. Валера последовал за ней, на ходу бросив на меня полный ненависти взгляд. Они скрылись в гостевой спальне и громко хлопнули дверью.
Милана, которая всё это время сидела, сжавшись в комок, подняла на меня заплаканные глаза.
— Мне... мне можно идти? — прошептала она.
— Да, — ответила я. — Ты своё дело сделала. Спасибо, что привезла Игоря. Дальше мы сами.
— Я... я не знаю, что сказать, — пробормотала она, вставая. — Вы... вы странная женщина, Лена. Вы не похожи на ту, кого он описывал.
— А кого он описывал? — заинтересовалась я.
— Скучную домохозяйку, которая только и делает, что пилит его за каждую мелочь, — тихо произнесла Милана. — А вы... вы как железная леди. Вы совсем не такая.
— Спасибо за комплимент, — улыбнулась я. — Иди, Милана. И в следующий раз, когда захочешь увести чужого мужа, сначала узнай, что он из себя представляет в быту.
Милана покраснела до корней волос, схватила свою сумку и быстро вышла из квартиры. Дверь за ней захлопнулась.
Я повернулась к Игорю, который сидел за столом и с довольным видом разглядывал свои ногти.
— Ну что, Лена, — произнёс он, — кажется, у нас всё получилось.
— Получилось пока не всё, — поправила я. — Света и Валера всё ещё здесь. Но теперь у меня есть ты, и ты поможешь мне от них избавиться.
— А с чего ты взяла, что я буду это делать?
Я подошла к комоду в гостиной и выдвинула верхний ящик. Там лежала пухлая папка с документами. Я достала из неё несколько скреплённых листов и протянула Игорю.
— Что это? — спросил он.
— Кредитный договор, — пояснила я. — Тот самый, который мы подписывали, когда брали ипотеку. Вторая страница, седьмой пункт. Твоя личная расписка в том, что в случае развода ты обязуешься выплатить свою часть долга. Ты уже четыре месяца не платишь ни копейки. Угадай, что будет, если я передам этот документ судебным приставам?
Игорь побледнел. Он лихорадочно пробежал глазами по строчкам, и его лицо вытянулось.
— Лена, ты не сделаешь этого, — прошептал он.
— Сделаю, — пообещала я. — Если ты сейчас же не включишься в игру и не поможешь мне выкурить отсюда мою сестру с её мужем. Так что выбирай: либо ты работаешь на меня, либо твои долги становятся достоянием судебных приставов.
Игорь сглотнул и опустился на стул. В его глазах читалась паника.
— Хорошо, — сдался он. — Что я должен делать?
— Для начала просто живи здесь, — я убрала папку обратно в ящик. — Ходи по квартире, смотри телевизор, требуй уважения к себе. Ты это умеешь. Беси их своим присутствием. А в нужный момент я скажу, что делать дальше.
Из гостевой спальни доносились приглушённые голоса Светы и Валеры. Они что-то обсуждали, но слов было не разобрать. Я стояла посреди гостиной и смотрела, как Игорь нервно крутит в руках чайную ложку.
Война за квартиру ещё не была выиграна. Но теперь у меня появился союзник. Пусть временный, пусть ненадёжный, но всё же союзник. И я была намерена использовать его по полной программе. Потому что уступать родственникам, которые приехали отбирать моё жильё, я не собиралась ни при каких обстоятельствах.
После разговора в гостиной атмосфера в квартире накалилась до предела. Воздух, казалось, можно было резать ножом. Света и Валера заперлись в гостевой спальне и не выходили оттуда до самого вечера. До меня доносились их приглушённые голоса, но слов я разобрать не могла. Впрочем, мне и не нужно было. Я прекрасно знала, что они обсуждают: как бы половчее выкрутиться из ситуации, в которую сами себя загнали.
Игорь сидел на моём новом диване и нервно теребил край скатерти. Его кофеварка сиротливо стояла на журнальном столике, а сам он выглядел так, словно его только что переехал каток. Я смотрела на него и думала о том, как странно повернулась жизнь. Человек, которого я полгода назад выставила за дверь, теперь сидел в моей гостиной и должен был стать моим главным оружием в войне с родственниками.
— Лена, — тихо произнёс Игорь, — скажи честно: ты меня совсем не простила?
— Не простила, — ответила я, не оборачиваясь. Я стояла у окна и смотрела на вечерний город. — И не прощу. Ты меня предал, Игорь. Ты ушёл к другой женщине, обвинив меня в том, что я недостаточно духовна. Ты унизил меня. Ты десять лет сидел на моей шее, а потом вытер об меня ноги. Такое не прощают. Но сейчас у нас общая цель. И если ты поможешь мне выкурить отсюда мою сестру, я забуду про твой долг по кредиту. Навсегда.
Игорь молчал. Я слышала только его тяжёлое дыхание и то, как он барабанит пальцами по подлокотнику дивана.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я помогу. Что нужно делать?
— Для начала, — я повернулась к нему, — сделай то, что ты умеешь лучше всего. Иди на кухню и приготовь себе чай. Громко. Со всеми своими комментариями. А потом включи телевизор на полную громкость и начни обсуждать новости. Света с Валерой должны почувствовать, что ты здесь хозяин.
Игорь криво усмехнулся, но спорить не стал. Он поднялся с дивана и направился на кухню, где тут же начал греметь посудой. Я слышала, как он открывает шкафы, переставляет чашки и громко рассуждает о том, что чайник надо кипятить не до конца, а до девяноста градусов, потому что иначе вода становится мёртвой.
Из гостевой спальни наконец-то вышли Света с Валерой. Вид у них был решительный и злой.
— Лена, — начала сестра, скрестив руки на груди, — мы с Валерой всё обсудили. Мы не уйдём отсюда просто так. Мы приехали по-родственному, с открытой душой, а ты нас выставляешь какими-то захватчиками. Это несправедливо.
— Света, — я устало потёрла переносицу, — давай начистоту. Вы приехали не с открытой душой. Вы приехали, потому что узнали, что Игорь меня бросил, и решили, что теперь я слабая и уязвимая. Вы думали, что я испугаюсь, сломаюсь и соглашусь на ваши условия. Но вы ошиблись.
Валера шагнул вперёд. Его лицо было багровым от сдерживаемой злости.
— Слышь ты, — прорычал он, тыча в мою сторону пальцем, — ты думаешь, что если притащила своего бывшего, то мы сразу испугались? Да плевать мы на него хотели! Он никто здесь! Просто кобель, который ушёл к молодой и вернулся обратно, когда та его выгнала!
В этот момент из кухни появился Игорь с чашкой чая в руках. Он услышал слова Валеры и замер на пороге.
— Повтори, — тихо сказал он.
— Что? — Валера уставился на него.
— Повтори, что ты сказал, — голос Игоря стал твёрдым. — Назови меня ещё раз кобелём. Я сниму это на диктофон, и мы посмотрим, как ты будешь выглядеть в суде.
Валера осёкся. Его глаза забегали по сторонам. Он явно не ожидал, что его слова могут быть использованы против него.
— Это ещё зачем? — буркнул он.
— Затем, что это оскорбление личности, — спокойно пояснил Игорь, ставя чашку на стол. — Я могу подать на тебя в суд за защиту чести и достоинства, и ты будешь мне ещё компенсацию выплачивать. Хочешь рискнуть?
Валера побагровел ещё сильнее и сжал кулаки, но промолчал. Света испуганно схватила мужа за руку.
— Подожди, Валер, не лезь. Это всё ловушка. Они нас провоцируют.
— Правильно мыслишь, Светочка, — я усмехнулась и отошла к комоду. — А теперь послушайте меня оба. Очень внимательно.
Я достала из ящика ту самую папку, которую уже показывала Игорю, и бросила её на стол.
— Здесь кредитный договор на ипотеку. Долг — два с половиной миллиона рублей. В этом договоре есть пункт, по которому Игорь обязуется выплатить свою часть в случае развода. Он не платил уже четыре месяца. Если я сейчас передам этот документ судебным приставам, его счета заблокируют, а имущество арестуют. Но у Игоря нет имущества. Есть только долги. Зато у него есть право проживания в этой квартире, пока идёт суд. И он будет здесь жить. Долго. Месяцами. Может, годами. А вместе с ним здесь будет жить и мой кот, который уже разодрал твои штаны, Валера. Представляешь, что он сделает с твоими вещами, если вы решите задержаться?
— Ты блефуешь, — прохрипела Света.
— Попробуй проверить, — я пожала плечами. — Позвони своему знакомому юристу. У тебя же есть знакомый юрист, который тебе и посоветовал этот захват? Спроси у него, что будет, если я подам на размен квартиры через суд, но на суде выяснится, что здесь прописан бывший муж с долгами и правом проживания. Думаешь, суд встанет на вашу сторону?
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как на кухне капает вода из крана, который опять забыл закрыть Валера. Света переводила взгляд с меня на Игоря и обратно. Её лицо было бледным, родинка над губой нервно подёргивалась.
— Ты этого не сделаешь, — прошептала она наконец. — Ты не станешь судиться с родной сестрой. Мама бы этого не одобрила.
— Мама бы не одобрила, что ты пытаешься отобрать у меня квартиру, — ответила я. — И ты это знаешь.
В этот момент Босс, который всё это время сидел на подоконнике, вдруг спрыгнул на пол и направился к Валере. Кот шёл медленно, вальяжно, словно понимал, что противник повержен и можно больше не скрываться. Он подошёл к Валере и демонстративно впился когтями в его спортивную сумку, оставляя на ткани глубокие царапины.
— Убери эту тварь! — заорал Валера, отскакивая в сторону.
— Сам ты тварь, — сказал Игорь и вдруг засмеялся. — Кот умнее тебя.
Это стало последней каплей. Валера схватил свою сумку, пнул ногой чемодан и рявкнул на жену:
— Собирайся! Мы уезжаем!
— Что?! — Света уставилась на мужа. — Но мы же ещё не...
— Я сказал, собирайся! — Валера уже не говорил, а рычал. — Я не собираюсь сидеть в одной квартире с этим придурком и его бывшей женой, которая держит нас за дураков! И тем более с котом-драчуном! Хочешь судиться — судись сама! Я в эти игры не играю!
Следующие полчаса напоминали эвакуацию при стихийном бедствии. Света носилась по гостевой спальне, срывая с вешалок свои вещи вперемешку с моими. Я стояла в дверях и молча следила за тем, чтобы она не прихватила лишнего.
— Это моя блузка, — сказала я, когда сестра попыталась засунуть в сумку мою шёлковую кофточку.
— Да подавись ты своей блузкой! — закричала Света и швырнула её на пол. — Жадная ты, Ленка! Всегда была жадной! Ничего родным не даёшь! Так и сдохнешь одна в этой квартире со своим котом! Ребёнка родить не смогла, мужика нормального удержать не смогла — кому ты такая нужна? Вспомнишь мои слова, когда останешься совсем одна!
— Обязательно позвоню, чтобы ты порадовалась, — спокойно ответила я, поднимая блузку с пола.
Валера уже стоял в коридоре, нагруженный чемоданами. Он тяжело дышал и метал на Игоря ненавидящие взгляды. Игорь, в свою очередь, сидел на диване с чашкой чая и смотрел на всё это с видом триумфатора.
— Скатертью дорога, — произнёс он, когда Валера в последний раз обернулся на пороге.
— Ты мне ещё попадёшься, — прохрипел Валера. — Оба попадётесь.
— Не попадусь, — ответил Игорь. — У меня теперь есть Лена. А у Лены есть документы. И кот. С такими союзниками я непобедим.
Я едва сдержала улыбку. Игорь, который ещё полгода назад не мог починить кран, сейчас сидел и рассуждал о непобедимости. Но спорить с ним сейчас было не время.
Наконец дверь за Светой и Валерой захлопнулась. В последний раз мелькнуло злое лицо сестры, и в прихожей воцарилась долгожданная тишина. Та самая, звенящая, но теперь уже не пугающая, а успокаивающая.
Я медленно сползла на стул и закрыла лицо руками. Пальцы дрожали. Я только сейчас осознала, сколько сил у меня отняла эта война.
— Ну что, Лена, — подал голос Игорь, — кажется, у нас всё получилось.
— Получилось, — ответила я, не отнимая рук от лица. — Спасибо тебе.
— Не за что, — он просиял. — Я рад, что мы снова вместе. Честно говоря, я скучал по тебе и...
— Стоять, — я резко убрала руки от лица и посмотрела на него. — Мы не вместе, Игорь. Мы союзники в одной операции. Но это не значит, что я тебя простила и что ты остаёшься здесь навсегда.
Улыбка сползла с его лица.
— Что?! Но ты же сама сказала, что я возвращаюсь! Ты сама позвала меня обратно!
— Я позвала тебя, чтобы выкурить сестру. Ты справился. Спасибо. Теперь ты свободен и можешь идти.
— Но Лена! — Игорь вскочил с дивана. — Я защищал нашу квартиру! Я рисковал! Я готов был судиться с твоими родственниками! Я герой! К тому же у нас и кредит на двоих! Я должен здесь жить!
— Кредит, — я нехорошо прищурилась. — Кстати, о кредите. Ты прав. Он всё ещё висит на нас обоих. Но по бракоразводному соглашению, заверенному у нотариуса, ты обязался выплатить свою часть долга. Просрочка — уже четыре месяца. Если ты сейчас же не исчезнешь из моей квартиры, завтра утром я звоню своему адвокату, и мы начинаем процедуру принудительного взыскания. С пенями, с неустойкой, с блокировкой счетов. Ты этого хочешь?
Игорь открыл рот, затем закрыл. Он смотрел на меня так, словно увидел впервые.
— Ты... ты изменилась, — пробормотал он.
— Нет, Игорь. Я просто наконец-то стала собой. Без тебя.
В этот момент из гостиной снова вышел Босс. Увидев Игоря, кот выгнул спину, зашипел и демонстративно подошёл к тому самому зелёному продавленному креслу, которое Игорь когда-то приволок обратно. Кот впился когтями в ветхую обивку и с наслаждением разодрал её в клочья. Раздался характерный треск рвущейся ткани.
— Моё кресло! — закричал Игорь.
— Это просто кресло, — сказала я. — И ты его сейчас заберёшь. Вместе с кофеваркой. И уйдёшь.
— Куда? — растерянно спросил он.
— Туда, где ты жил до вчерашнего дня. К Милане.
— Но она же меня выгнала! Она сказала, что больше не может меня видеть!
— А ты попробуй договориться, — я пожала плечами. — Расскажи ей о высокой духовности. О поэзии. О музыке. О том, что быт — это не главное. Ты же умеешь красиво говорить. Вот и иди. Говори красиво.
Игорь выглядел так, словно его ударили пыльным мешком по голове. Он переводил взгляд с меня на кота, с кота на своё растерзанное кресло и обратно.
— Ты жестокая женщина, Лена, — тихо произнёс он.
— Нет, — ответила я. — Я просто больше не даю собой пользоваться.
Прошло ещё полчаса. Игорь, понурив голову, собирал свои нехитрые пожитки. Он снова упаковывал чемоданы, снова тащил по коридору своё уродливое кресло, снова забирал кофеварку. Всё повторялось, как в дурном сне, с одной лишь разницей: теперь я не испытывала ни грусти, ни сожаления. Только облегчение.
— Лена, — сказал он на прощание, стоя в дверях, — может, ты всё-таки передумаешь?
— Не передумаю. Прощай, Игорь.
Он тяжело вздохнул, подхватил свои вещи и вышел на лестничную площадку. Дверь за ним захлопнулась. Я повернула замок и для надёжности накинула цепочку.
В квартире стало тихо. Только на кухне тихо урчал Босс, который уже забрался на свой любимый подоконник и наблюдал за уходящим солнцем.
Я подошла к коту, погладила его по тёплой спине и сказала:
— Ну что, Босс, мы с тобой снова одни.
Кот заурчал громче и прикрыл глаза, словно говоря: «И слава богу».
Я налила себе бокал вина, села на новый диван цвета пыльной розы и оглядела свою квартиру. Она снова была моей. Здесь не было ни наглых родственников, ни бывшего мужа с его претензиями, ни чужого хлама, ни уродливого зелёного кресла. Только я, мой кот и тишина.
Я взяла телефон и набрала номер риелтора.
— Алло, Марина? Добрый вечер. Да, я знаю, что уже поздно. Но я хочу выставить квартиру на продажу. Нет, не трёшку. Я хочу купить двушку поменьше, в другом районе. Желательно на другом конце города. Там, где меня никто не найдёт.
Риелтор что-то затараторила в трубку про цены и варианты, но я слушала её вполуха. Мои мысли были заняты другим. Я думала о том, что за эти полгода я потеряла мужа, потом почти потеряла квартиру, а потом обрела нечто гораздо более важное. Себя.
Света ошибалась. Я не останусь одна. У меня была я. И этого было достаточно.
Босс спрыгнул с подоконника и запрыгнул ко мне на колени. Он свернулся калачиком и громко замурлыкал. Я чесала его за ухом и смотрела на огни вечернего города.
Жизнь была определённо хороша. И я знала, что всё самое интересное только начинается. Потому что теперь я сама решала, кто будет жить в моём доме, а кто останется за его порогом навсегда.