В мае 1945 года красноармейцы, штурмующие рейхсканцелярию, брали в плен людей в эсэсовской форме, которые матерились по-французски. Это не ошибка переводчика и не легенда. Защищать бункер Гитлера до последнего патрона остались скандинавы из «Нордланда» и французы из дивизии «Шарлемань». Тех самых, чьих соотечественников в это же время чествовали как героев Сопротивления в освобождённом Париже.
Вот это раздвоение и есть главный сюжет, о котором у нас говорить не любят. Привычная картинка проста: Франция — оккупированная жертва, союзник по антигитлеровской коалиции, лётчики «Нормандии-Неман», подпольщики маки. Всё правда. Только это половина правды.
Как Франция чуть не оказалась в списке оккупированных стран
В Лондоне и Вашингтоне всерьёз обсуждали вопрос: что делать с Францией после войны. И обсуждали её не в одном ряду с Польшей или Бельгией, а в одном ряду с Германией — как страну, которую следует поставить под оккупационный режим. Основания у союзников были. Слишком многие французы слишком охотно надели чужую форму.
Спас Францию от этого позора Сталин. Именно он настоял, чтобы Францию включили в победители, и он же продавил выделение для неё отдельной зоны оккупации в Германии. Де Голль это помнил всю жизнь. Даже после хрущёвской «десталинизации» генерал отзывался о советском вожде с уважением — потому что понимал, кому его страна обязана креслом за столом победителей.
А теперь к цифрам, ради которых стоит читать дальше.
13 тысяч заявлений за три года
22 июня 1941 года, в день начала войны, лидер французской нацистской партии PPF Жак Дорио предложил немцам идею: создать французский легион для войны против СССР. Берлин думал две недели. 5 июля Риббентроп прислал в Париж телеграмму с одобрением. 6 июля в немецком посольстве уже шло совещание. 7 июля — второе, в штабе вермахта.
За столом сидели лидеры всех французских нацистских группировок: Букард, Дорио, Делонксле, Клементи, Константини. Создали Центральный комитет Легиона французских добровольцев и открыли вербовочный пункт. Деталь, которая дорогого стоит: вербовочный центр разместили в здании, где до войны находился офис «Интуриста». Символика была сознательной. Лозунг подобрали соответствующий — «Антибольшевистский крестовый поход».
С июля 1941-го по июнь 1944-го заявления о приёме в Легион подали 13 тысяч французов. Приняли примерно половину — остальных забраковали немецкие военные врачи. Это не пленные, не мобилизованные, не запуганные. Это добровольцы, которые сами пришли проситься на Восточный фронт.
Бородино, второй заход
Первая партия — 2,5 тысячи человек — прибыла в Польшу в сентябре 1941 года. Из них сформировали 638-й пехотный полк вермахта в составе двух батальонов. Командовал полковник Роже Лабон. Форма немецкая, но на правом рукаве — сине-бело-красная нашивка. Знамя трёхцветное. Команды на французском.
5 ноября маршал Петэн прислал добровольцам напутствие: «Перед тем как вы пойдёте в бой, мне радостно сознавать, что вы не забываете — вам принадлежит часть нашей военной чести».
И вот тут начинается совпадение, в которое трудно поверить, не зная фактов. Батальоны выгрузились в Смоленске и пешим маршем двинулись к Москве. Первый бой им дали на Бородинском поле. Французов поставили атаковать 32-ю стрелковую дивизию Красной армии. Через 129 лет после Наполеона потомки «Великой армии» снова шли в штыковую на том же самом поле — и снова безуспешно.
К фронту полк подошёл уже потрёпанным: 400 человек выбыли из строя ещё до первого выстрела — обмундирование оказалось летним, начались обморожения. Неделя боёв принесла 65 убитых, 120 раненых и больше 300 заболевших. К 9 декабря полк отвели в тыл.
Немецкие штабисты написали о французах характеристику, которую невозможно читать без усмешки: «Офицеры мало на что способны и явно были рекрутированы по чисто политическому принципу. Легион небоеспособен». Иронии добавляет то, что эти офицеры в Париже считали себя элитой нации.
Что делали с ними дальше
Боевая ценность Легиона на фронте оказалась нулевой. Зато для другой работы он пригодился. С 1942 года французов перебросили на Украину и в Белоруссию — воевать с партизанами. Тут они показали себя лучше: жечь деревни проще, чем брать траншеи. В 1943-м Легион возглавил полковник Эдгар Пуо, выходец из Иностранного легиона. За карательные операции его произвели в бригадные генералы и наградили двумя Железными крестами.
Летом 1944-го уцелевших бросили обратно на фронт — в Белоруссию, под удар «Багратиона». От Легиона остались крохи.
«Шарлемань»: дорога в бункер Гитлера
Остатки Легиона и французскую штурмовую бригаду войск СС в начале 1945 года свели в 33-ю гренадерскую дивизию СС «Шарлемань» — в честь Карла Великого. До штатной численности её не дотянули, набрали 7,3 тысячи человек.
Гиммлер лично давал французским командирам обещания: на Западный фронт не пошлём, со своими воевать не будете, оставим вам священников, национальный флаг, после войны Франция останется независимой. Французы поверили.
25 февраля 1945 года дивизию бросили затыкать дыру под польским городом Чарне — против частей 1-го Белорусского фронта. Их размололи за считаные дни. То, что осталось, в начале марта перебросили в Берлин.
В Берлине было около трёхсот французов. Они оборонялись в правительственном квартале, дрались за рейхсканцелярию плечом к плечу со скандинавами из «Нордланда». По свидетельствам немецких офицеров, держались до конца — терять им было уже нечего. После капитуляции из берлинской группы уцелели несколько десятков человек. Дома их ждал военный трибунал: расстрел или каторга.
Тихая Франция в немецкой форме
Легион и «Шарлемань» — верхушка айсберга. Большинство французов служили рейху без громких названий и красивых нашивок.
В Кригсмарине, немецком флоте, призывные пункты для французов открыли в 1943 году — когда блицкриг уже провалился, а значит, шли туда не за быстрой победой, а сознательно. К февралю 1944 года в портах Брест, Шербур, Лорьян и Тулон на немецкой службе числились около ста французских офицеров, три тысячи унтер-офицеров, 160 инженеров, почти 700 техников и 25 тысяч гражданских специалистов.
В организации Тодта, строившей для немцев укрепления Атлантического вала и базы подлодок, работали 52 тысячи французов. Ещё 170 тысяч — выходцы из французских колоний Северной Африки. Часть из них немцы вооружили — 2,5 тысячи стали охраной строительных объектов. Когда заводы и бункеры понадобились в Норвегии, французских рабочих перебросили туда.
В легионе Шпеера — до 500 человек. В автотранспортных частях люфтваффе (NSKK) — ещё 2500. В 21-й танковой дивизии вермахта целая рота технического обслуживания — 230 французов. В дивизии «Бранденбург» — отдельная 8-я рота 3-го полка, специально натасканная на охоту за маки. Она работала тонко: имитировала отряды Сопротивления, выходила на партизанские частоты на захваченных радиостанциях, перехватывала сброшенное союзниками оружие, выявляла подпольщиков. В июле 1944 года эта рота вместе с другими коллаборационистскими частями участвовала в подавлении восстания на плато Веркор — против тех самых маки, которых де Голль поднял на поддержку высадки в Нормандии. Несколько сотен партизан убили.
То есть французы стреляли во французов гораздо чаще, чем принято вспоминать.
Главная цифра
Сколько всего французов воевало против Советского Союза, точно не подсчитает никто. Документы рассеяны, многие сожжены. Но одна цифра есть и она документальная: 23 136 граждан Франции находились в советском плену.
Двадцать три тысячи. Это только те, кого взяли живыми и кого записали именно как французов, а не как немцев или эльзасцев. Сколько лежит в братских могилах от Смоленска до Берлина — отдельный вопрос.
По общей численности западноевропейских граждан, воевавших на стороне Гитлера, французы — первое место. Больше, чем голландцев. Больше, чем бельгийцев. Больше, чем датчан и норвежцев.
Что с этим делать
Никто не отнимает у французов ни Сопротивления, ни де Голля, ни лётчиков «Нормандии-Неман», воевавших и погибавших за нашу общую победу. Это было, и это память, которой нельзя пренебречь.
Но рядом с этой памятью существует другая. Тринадцать тысяч заявлений в Легион. Карательные рейды по белорусским сёлам. Бородино-1941. Двадцать три тысячи пленных. Французы в форме СС у стен рейхсканцелярии в последние часы войны.
Выжившие добровольцы после войны, отсидев или избежав суда, в большинстве своём так и не покаялись. Они до старости считали, что участвовали в «крестовом походе против большевизма» и были по-своему правы. Это их собственные слова из послевоенных интервью и мемуаров.
Вот почему Сталин в 1945 году выбил для Франции место среди победителей фактически авансом — за де Голля и за лётчиков, а не за всю страну. Цена этого аванса измеряется в том числе теми двадцатью тремя тысячами пленных. О которых у нас стараются не вспоминать, чтобы не портить красивую картинку союзничества. А зря. Историю надо знать целиком — иначе она возвращается с неожиданной стороны.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!