Бронзовая статуя Помпея в полутьме портика. Тёплое мартовское утро, ровно две с половиной тысячи лет назад. Невысокий лысеющий мужчина в белой тоге заходит в курию — и шестьдесят сенаторов одновременно опускают руки в складки одежды, где у каждого спрятан стилус.
Через несколько минут он упадёт у подножия этой статуи — Помпея, чью голову ему когда-то поднесли в корзине на египетском берегу. Двадцать три удара. На последнем он узнает в нападавшем лицо — лицо тридцатисемилетнего сенатора, которого считал почти своим сыном. И произнесёт одно короткое слово по-гречески. Не «И ты, Брут?» из Шекспира. Совсем другое.
Мальчик из Субуры
Рим, июль 100 года до нашей эры. Субура — самый грязный район столицы. Среди всего этого — приличный дом обедневшего рода. Юлии возводят род к Венере и Энею, но денег и должностей давно нет.
Здесь рождается Гай Юлий Цезарь.
Отец умрёт, когда мальчику шестнадцать. Воспитанием займётся мать — Аурелия Котта. Женщина старого римского образца: строгая, грамотная, прямая. Знает наизусть Двенадцать таблиц. Сама учит сына латыни и греческому. Запах матери у него один на всю жизнь — сухие лавровые листья из домашнего лара.
И ещё одна женщина рядом в детстве — тётя Юлия, сестра отца. Жена Гая Мария, разбившего кимвров и тевтонов и ставшего главным человеком республики.
Эта тень его едва не убьёт.
Сулла даёт три дня
83 год до нашей эры. Сулла берёт Рим штурмом и начинает проскрипции — списки врагов, которых каждый гражданин может убить и забрать имущество.
Цезарю восемнадцать. Он жрец Юпитера и женат на Корнелии, дочери Цинны, главного марианца после смерти Мария. Сулла вызывает его: разведись с дочерью врага народа — помилую.
Восемнадцатилетний отказывается.
Сулла отнимает жречество, приданое жены и наследство отца. Цезарь уходит в подполье — каждую ночь новый дом, потому что соседи доносят. Каждую ночь — взятка хозяину за молчание.
Спасают его две женщины. Аурелия упрашивает кузенов в окружении Суллы. Весталки приходят к диктатору и просят пощадить мальчика. Сулла молчит долго. Потом говорит фразу, которую запишет Светоний: «В этом мальчике много Мариев».
И отпускает.
Пираты у Фармакуссы
Зима 75 года до нашей эры. Цезарь плывёт на Родос учиться риторике. По дороге его захватывают киликийские пираты. Выкуп — двадцать талантов серебра.
Цезарь смеётся: «Двадцать? Назначайте пятьдесят». Тридцать восемь дней он остаётся у них один. Читает им свои стихи; кто не хвалит — называет варваром. Обещает: «Выкупите — вернусь и распну вас всех». Пираты смеются.
Через два месяца он возвращается с эскадрой и распинает их вдоль дороги от Пергама до моря.
Алезия
52 год до нашей эры. Холм в Бургундии. На вершине — восемьдесят тысяч галлов под Верцингеторигом. Снаружи — двести пятьдесят тысяч галлов на выручку. Между ними — двойная линия римских укреплений и семьдесят тысяч легионеров. Цезарь зажат между двух армий.
Он выигрывает.
На следующий день у ворот лагеря появляется Верцингеториг. Бросает оружие к ногам Цезаря, садится на землю. Шесть лет вождь арвернов будет ждать в Туллиануме. На триумфе 46 года его проведут в цепях и удавят.
«Записки о галльской войне» Цезарь пишет сам, между сражениями. О себе — в третьем лице.
Рубикон
10 января 49 года до нашей эры. Маленькая речка между Цизальпинской Галлией и Италией. По закону наместник, входящий с легионом в Италию, становится мятежником.
Его врага в Риме зовут Помпей. Бывший друг, бывший зять — Цезарь выдал за него свою единственную дочь Юлию, она умерла родами.
Цезарь стоит на берегу. Сорок девять лет, выгоревшее лицо, начинающаяся лысина — он стесняется её и зачёсывает редкие пряди вперёд. Сзади — Тринадцатый легион.
По Плутарху, Цезарь молчит долго. Потом говорит по-гречески: «Да будет брошен жребий». Латинское «Alea iacta est» — это уже Светоний.
При Фарсале в 48-м Цезарь разбивает Помпея. Тот бежит в Египет, где его убивают и подносят Цезарю голову в корзине. Цезарь отворачивается и плачет.
В Александрии он встречает двадцатиоднолетнюю Клеопатру. По преданию, она пробирается к нему ночью завёрнутая в ковёр. Через год у них родится сын — Цезарион.
Сервилия и Брут
Аурелия Котта умерла ещё в 54-м — не дождалась триумфа. Третья жена Кальпурния — верная, бездетная, нелюбимая.
И Сервилия. Сестра Катона Утического, главного аристократа республики. Любовница Цезаря двадцать с лишним лет. По древнему слуху, её сын Марк Юний Брут — на самом деле сын Цезаря.
Сам Цезарь этого не подтверждал. Но в 49-м, когда Брут встал на сторону Помпея, Цезарь отдал офицерам прямой приказ: «Брута взять живым. Если попробует сопротивляться — отпустить». После победы при Фарсале Цезарь простил Брута первым, сделал претором, обещал консульство.
Через три года тот же Брут будет стоять над ним с кинжалом в руке.
Иды марта
44 год до нашей эры. Цезарь — пожизненный диктатор. Такой должности не было никогда. Сенат заваливает его почестями: «Отец отечества», статуи рядом с богами, пурпурная тога триумфатора каждый день. По городу шёпотом передают: он хочет короны.
Заговор зреет шесть месяцев. Главные — Гай Кассий Лонгин, помилованный Цезарем помпеянец, и сам Марк Юний Брут. Всего шестьдесят сенаторов.
13 марта Кальпурнии снится, что обвалилась статуя мужа. Утром 15-го Цезарь сомневается. Заходит Децим Брут — троюродный брат Марка, друг Цезаря, наследник второй очереди в завещании. Уговаривает: «Сенат тебя ждёт. Будешь смеяться, если уйдёшь из-за бабских снов».
Цезарь идёт.
Курия на форуме выгорела зимой и в ремонте. Заседание переносят в курию при театре Помпея. Прямо у входа — статуя Помпея. По дороге Цезарю передают записку со списком заговорщиков. Он не успевает прочитать.
В курии его обступают как бы с просьбой. Кто-то хватает за тогу. Это сигнал. Цезарь пытается уйти к выходу, но не дотягивается до открытой двери. И видит лицо Брута.
Тот идёт прямо на него. Цезарь говорит ему по-гречески одно короткое слово.
По Светонию — «Кай су, текнон». «И ты, дитя моё». Не «Брут», не «друг» — «дитя». Тридцать восьмая глава «Жизни божественного Юлия». Шекспир через полторы тысячи лет напишет «Et tu, Brute?» — для звучности. Реальная фраза была другая.
Цезарь закрывает лицо краем тоги и опускается у подножия статуи. Двадцать три удара.
Свисающая рука
Курия пустеет в считанные минуты. Тело остаётся одно у подножия статуи. Долго никто не подходит — заговорщики ушли праздновать на Капитолий.
Наконец трое его собственных рабов входят в опустевший зал. Кладут тело на простые носилки. Когда выносят его на улицу, правая рука свисает с края и тихо качается в такт шагам. По Светонию — качалась всю дорогу до его дома.
Через три дня на форуме Марк Антоний произнесёт надгробную речь. Толпа сожжёт тело прямо на ораторской трибуне.
В завещании — три четверти имущества внучатому племяннику Гаю Октавиану. Восемнадцатилетнему юноше из провинциальной семьи. Никто этого имени в Риме не знает. Через семнадцать лет он станет императором Августом.
Кассий покончит с собой при Филиппах. Там же погибнет и Брут. Все шестьдесят заговорщиков не доживут до тридцать восьмого года.
То, что осталось
Имя Юлия Цезаря — единственное имя римлянина, которое и через две тысячи лет узнают на любом языке. Цари России от него — «царями». Германские короли — «кайзерами». Месяц рождения — июль. Календарь, по которому живёт половина мира, — юлианский.
Шекспир через полторы тысячи лет прочтёт у Плутарха про последний день диктатора и сочинит трагедию. И ошибётся в одной фразе. Цезарь сказал не «Et tu, Brute?». Он сказал «И ты, дитя моё?».
В этом одном греческом слове — вся разница между отчаянием и пониманием. Шекспировский Цезарь умирает от удивления. Светониев — умирает, договорив.
Тридцать восьмая глава Светония заканчивается тремя фразами. Знакомые провожали. Враги стояли далеко. Рука свисала с носилок, и солнце садилось.