— Ты хоть понимаешь, Миша, что это не квартира, а двухкомнатный ковчег получается? — Александра аккуратно положила половник на блюдце, глядя, как муж увлеченно размазывает сметану по тарелке.
— Саш, ну Жанка же не чужая. Родная сестра. У неё там в области хозяйка жилье продала, их завтра на мороз выставят.
— «Их» — это Жанну и её передвижной зоопарк? Пять душ на сорок восемь квадратных метров, не считая наших девок? У нас Лера к ЕГЭ готовится, у неё в комнате места только для учебников и девичьих слез осталось.
Михаил вздохнул, стараясь не смотреть жене в глаза. Он знал этот тон. Александра, женщина пятидесяти пяти лет с выдержкой старого коньяка и взглядом таможенного инспектора, в сказки не верила со времён распада СССР. Она прекрасно помнила, как Жанна три года назад «забежала на пять минут» и прожила два месяца, оставив после себя долг за межгород и стойкое амбре дешевого лака для волос.
— Там собаки воспитанные, Саш. Маленькие такие, шпицы. И кот интеллигентный, кастрированный.
— Шпицы — это не собаки, Миша, это недоразумение с мотором в одном месте. А три шпица — это уже организованная преступная группировка. Где они спать будут? В серванте между чешским хрусталем и твоими грамотами за внедрение рационализаторства?
Середина мая выдалась удушливо теплой. В открытое окно залетал тополиный пух, который Саша ненавидела почти так же сильно, как незваных гостей. Она окинула взглядом кухню: чистые занавески в цветочек, за которые было отдано ползарплаты в прошлом месяце, сияющая плита. Все это великолепие сейчас находилось под угрозой биологического заражения.
— Она сказала, что будет платить за свет. И продукты свои покупать.
— На какие шиши? У неё из доходов только вера в светлое будущее и алименты на кота, которых не существует. Миша, включи голову, это же не фильм «Полосатый рейс», я не укротительница.
В дверях кухни появилась Лена, старшая дочь. В свои двадцать она уже успела осознать, что личное пространство — это единственное, что стоит защищать с оружием в руках.
— Мам, папа, я всё слышала. Если в моей комнате поселится хотя бы один хвост, я ухожу жить в общежитие. Там хотя бы тараканы молчат.
— Видишь? — Саша победно посмотрела на мужа. — Глас народа.
— Ну а куда ей деваться? — Миша завел старую пластинку. — Родная кровь. Не на вокзале же ей ночевать с живностью.
Саша промолчала, но про себя подумала, что вокзал — место просторное, с высокими потолками, Жанне там должно понравиться. Квартирный вопрос, как говаривал классик, испортил не только москвичей, но и вполне приличную семью из спального района.
Вечер прошел в напряженном молчании. Миша демонстративно мыл посуду, громыхая тарелками так, будто сдавал экзамен на ударника производства. Саша сидела в кресле и планировала оборону. Она знала Жанну. Жанна — это стихийное бедствие в розовом костюме, человек, который искренне верит, что мир создан для её удобства, а все остальные — лишь декорации.
Суббота началась не с кофе, а с оглушительного звонка в дверь. На часах было семь утра. Майское солнце радостно светило в глаз, обещая длинный и тяжелый день.
— Ой, Сашенька, привет! Мы уже приехали! — Жанна ввалилась в прихожую, обвешанная сумками так, будто эвакуировалась из зоны боевых действий.
Из большой пластиковой переноски раздалось злобное шипение. На поводках, запутавшихся вокруг ног Жанны, беснулись три меховых шарика. Они тявкали тонко и противно, напоминая звук несмазанной дверной петли.
— Проходи, Жанна. Не стой в дверях, а то сквозняк выдует остатки здравого смысла, — Саша отступила, пропуская процессию.
— Ой, тут у вас тесновато, конечно. Но ничего, в тесноте, да не в обиде! — Жанна бросила баул прямо на новые тапочки Миши. — Мальчики, знакомьтесь, это ваша новая тетя Саша. Она добрая, она нас покормит.
«Мальчики» немедленно решили пометить угол шкафа в прихожей.
— Жанна! — крикнула Саша. — Если твои «мальчики» сейчас же не прекратят оросительные работы, они отправятся гулять с балкона. Без парашютов.
— Сашенька, ну они же с дороги, стресс у деток! — Жанна засуетилась, вытирая лужу какой-то футболкой, извлеченной из сумки.
Миша вышел из спальни, сонный и виноватый. Он попытался изобразить радость встречи, но вышло плохо. Лера и Лена выглядывали из своей комнаты с таким видом, будто смотрели фильм ужасов в формате 5D.
Через час квартира напоминала склад конфиската. Везде стояли лотки, миски, мешки с сухим кормом, который пах старыми носками и дешевой рыбой. Кот по имени Сигизмунд, огромный и мрачный, как туча, занял позицию на холодильнике и смотрел на всех сверху вниз с нескрываемым презрением.
— Так, — Саша встала посреди кухни. — Слушаем правила внутреннего распорядка. Собаки на диваны не прыгают. Кот на стол не заходит. Жанна, ты спишь на раскладушке в большой комнате. И за продукты платим в складчину. Сразу говорю: икра и мраморная говядина в наш бюджет не входят.
— Саш, ну какие деньги, я же сейчас в поиске! — Жанна уже вовсю хозяйничала в холодильнике, выуживая палку колбасы. — О, «Докторская»! Мальчики, идите сюда, мама даст вкусняшку.
— Это колбаса на завтрак детям, — ледяным тоном заметила Саша. — Мальчикам полагается их сухой корм. Вон тот, со вкусом кролика и уныния.
Жанна надула губы.
— Ты всегда была сухая, Саша. Нет в тебе полета души. Живешь какими-то мещанскими ценностями. Колбаса, режим... А у нас, между прочим, выставка через месяц!
— Какая выставка? — оживился Миша.
— Международная! «Звезды под диваном». Нам нужно готовиться, стрижки делать, витамины пить.
Саша поняла, что «витамины» Жанна планирует покупать на те деньги, которые Миша отложил на ремонт ванной. Она посмотрела на мужа. Тот отвел взгляд и начал усердно изучать этикетку на банке с солью.
Конфликт назревал медленно, но верно, как тесто на дрожжах.
К среде обстановка накалилась до предела. Лера не могла учить историю, потому что шпицы устроили в коридоре гонки на выживание. Лена обнаружила в своих кроссовках «сюрприз», который явно не был подарком от зубной феи. А Саша обнаружила, что её любимый шампунь расходуется со скоростью звука.
— Жанна, ты зачем моешь собак моим шампунем за восемьсот рублей? — спросила Саша, обнаружив в ванной пенную вечеринку.
— Ой, Сашуль, у них шерстка от него такая шелковистая! Ты же не жадная, правда? Им же нужно выглядеть презентабельно.
— Им нужно выглядеть как собакам, а не как голливудским дивам. Купи им дегтярное мыло и радуйся жизни.
— Ты просто завидуешь, что у меня есть о ком заботиться, — Жанна вытерла руки полотенцем для лица, которое принадлежало Саше. — Дети у тебя выросли, муж скучный... Тебе бы тоже собачку, сразу бы подобрела.
Саша глубоко вздохнула. В голове всплыла фраза из «Любовь и голуби»: «Людк, а Людк!». Хотелось схватить сковородку и устроить небольшое историческое воссоединение.
Вечером Миша пришел домой с работы и виновато положил на стол пачку денег.
— Вот, Саш... Это Жанне на взнос. За выставку. Она говорит, если они победят, то купят свою квартиру.
Саша посмотрела на мужа, как на душевнобольного.
— Миша, ты веришь, что собаки купят квартиру? Ты в своем уме? На эти деньги мы должны были поменять смеситель в ванной, который течет так, что соседи скоро начнут учиться плавать кролем.
— Ну это же шанс! — Миша замахал руками. — Она отдаст, она обещала.
— Обещала? Жанна обещала? Она в детстве обещала не есть твои конфеты, а потом ты три дня доказывал маме, что фантики под твоей кроватью — это происки барабашки.
В этот момент в комнату влетел шпиц, за которым гнался кот Сигизмунд. Они сбили напольную вазу — подарок Сашиной мамы на юбилей. Ваза разлетелась на тысячи мелких, очень дорогих сердцу осколков.
Жанна выскочила из ванны в одном полотенце.
— Ой, вазочка! Ну ничего, она все равно не подходила к этим шторам. Саш, не переживай, это к счастью!
Саша медленно опустилась на стул. Счастье буквально хрустело под её домашними тапочками. Она посмотрела на Мишу, который пытался собрать осколки, на Жанну, которая уже наливала себе чай, и поняла: мирные переговоры закончены. Начинается операция «Чистое небо».
Утро четверга Саша начала не с приготовления завтрака, а с телефонного звонка. Она позвонила своей давней подруге Вере, которая работала в риелторском агентстве.
— Верочка, скажи, у тебя еще остался тот вариант с домиком в пригороде? Ну, тот, который «без удобств, но с душой»?
— Сашка, ты с ума сошла? Там же крыша на честном слове держится! — удивилась подруга.
— Вот и отлично. Идеально подходит для творческих личностей и их четвероногих друзей.
Затем Саша отправилась в магазин. Но не за колбасой. Она купила огромный замок на дверь своей комнаты и три упаковки самых дешевых, самых вонючих консервов для собак.
Когда она вернулась, Жанна еще спала, раскинувшись на диване, как королева в изгнании. Шпицы грызли Лерины конспекты по обществознанию.
Саша спокойно прошла на кухню, сварила себе кофе и достала блокнот. Она начала составлять смету.
— Так, разбитая ваза — пять тысяч. Использованный шампунь — восемьсот. Испорченные конспекты — бесценно, но добавим за моральный ущерб. Постой-ка за свет...
Когда Миша пришел на обед, он застал странную картину. Саша сидела в центре комнаты, а вокруг неё лежали чемоданы Жанны. Сама Жанна стояла у окна и картинно заламывала руки.
— Миша! Она выгоняет меня! На улицу! С детьми! — Жанна указала на собак, которые в этот момент пытались разгрызть пульт от телевизора.
— Саш, ну ты чего? — Миша попытался подойти к жене.
— Стоять, — Саша подняла руку. — Значит так, Михаил. У меня есть два варианта развития событий. Вариант первый: я уезжаю к маме, забираю дочерей, и ты живешь здесь с Жанной, её зоопарком и пустым холодильником. Платишь за всех кредиты, кормишь их за свой счет и сам выгребаешь «подарки» из углов.
— А второй? — сглотнул Миша.
— Вариант второй: Жанна и её кавалькада отправляются в прекрасный загородный дом, который я ей любезно нашла. Там свежий воздух, простор для собак и полная свобода от «мещанских ценностей». Оплата за первый месяц — из тех денег, что ты выделил на «выставку». Я их уже перехватила из твоего кармана, пока ты спал.
Жанна ахнула.
— В деревню? Я? Городская львица?
— В деревне львицам самое место, — отрезала Саша. — Там коров много, будет перед кем хвост распускать.
— Саш, ну это же жестоко... — пробормотал Миша, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он представил неделю жизни с Жанной без Сашиных котлет и понял, что долго не протянет.
— Жестоко — это заставлять детей дышать псиной и лишать их возможности учиться. Жанна, у тебя десять минут. Или я вызываю службу отлова. И поверь, они заберут не только собак.
Переезд занял три часа. Жанна рыдала, шпицы выли, Сигизмунд философски молчал в своей корзине. Саша лично проследила, чтобы ни одна шерстинка не осталась в квартире. Она даже выдала Жанне в дорогу пакет с сухарями и старое одеяло.
Когда за сестрой и её табором закрылась дверь такси, в квартире наступила такая тишина, что было слышно, как капает тот самый злосчастный смеситель.
Миша сидел на табуретке в прихожей, глядя в пол.
— Саш... Ты злишься?
— Я? Нет, Миша. Я в восторге. Я чувствую себя как Кутузов после сдачи Москвы. Главное — армию сохранить, а город мы отмоем.
Она подошла к нему и положила руку на плечо.
— Значит так, дорогой. Сейчас ты берешь тряпку, ведро, хлорку и идешь драить коридор. А потом мы идем покупать новую вазу. И не вздумай заикаться про «родную кровь» ближайшие лет десять.
— Понял, — кивнул Миша. — Саш, а там в домике... там хоть отопление есть?
— Там есть печка, Миша. Жанна всегда говорила, что хочет быть ближе к истокам. Вот пусть и тренируется. Заодно узнает, сколько стоят дрова.
Вечером семья наконец-то собралась за столом. Лера радостно шуршала страницами, Лена отмыла кроссовки, а Саша поставила перед ними тарелки с горячей картошкой и селедкой.
— Знаете, — сказала Саша, глядя на свое отражение в начищенном чайнике. — А ведь Жанна права. Собака в доме — это к переменам.
— К каким? — хором спросили дочки.
— К тем, что теперь папа будет делать ремонт не через месяц, а завтра. Потому что я уже заказала новые обои в прихожую. Те, что шпицы не успели доесть, я сама обдеру.
Миша только вздохнул и потянулся за добавкой. Он понимал: спорить с Сашей — это как пытаться остановить электричку зонтиком. Красиво, но бесполезно.
А где-то за городом, в покосившемся домике, Жанна пыталась объяснить Сигизмунду, что мыши — это тоже в каком-то смысле дичь, а печка — это просто большой биокамин.
Но Саша об этом еще не знала. Она наслаждалась тишиной, запахом чистоты и осознанием того, что в её «ковчеге» снова установился порядок. Впрочем, она понимала, что это лишь временное затишье перед новой бурей, ведь Жанна — женщина неутомимая, а до выставки «Звезды под диваном» оставалось еще три недели...
Через пару дней, когда Саша уже почти забыла о нашествии, на её телефон пришло странное сообщение от Жанны. Там была фотография какого-то облезлого забора и подпись: «Сашка, ты не поверишь, что мы тут нашли в погребе! Это перевернет всю нашу жизнь! Мише не говори, приеду — покажу». Саша почувствовала, как по спине пробежал холодок. Кажется, приключения золовки только начинались, и спокойствие в квартире снова оказалось под угрозой.
***
— Миша, читай по губам: «Нет», — Александра даже не обернулась, методично оттирая липкое пятно на кухонном столе, оставленное вчерашним Жанниным визитом. — Буква «Н», буква «Е», буква «Т». Это не обсуждается.
— Саш, ну ты посмотри, что она прислала! — Миша сунул жене под нос телефон. — Она в том погребе сундук нашла. Настоящий! Говорит, там бумаги какие-то дореволюционные и серебро черненое. Ей оценщик нужен, а в их деревне из оценщиков только местный участковый, который оценивает исключительно степень трезвости населения.
— Сундук, говоришь? — Саша выпрямилась, вытирая руки о фартук. — У твоей сестры талант находить приключения на свою пятую точку даже в чистом поле. В прошлый раз она «нашла» антикварную люстру, которая оказалась ворованным реквизитом из сельского клуба. Мы потом полгода объяснительные писали.
— Она клянется, что это клад! Хочет привезти пару предметов показать. Буквально на часок, Саш. Она же там, в этой глуши, совсем одичала. Собаки на ежей охотятся, кот с крысами в карты играет...
Саша вздохнула. Майское солнце заливало кухню, на подоконнике мирно грелась герань, и меньше всего ей хотелось снова открывать двери своего крепостного сооружения для «городской львицы» в изгнании. Но любопытство — это та самая черта, которая объединяет всех женщин, от великих императриц до Саши из панельной девятиэтажки.
— Один час, Миша. И без зоопарка. Если я увижу хоть один хвост в радиусе подъезда, я вызываю экзорциста.
Жанна явилась через два часа. Без собак, но с огромным баулом, из которого подозрительно позвякивало. Выглядела золовка эпично: в резиновых сапогах на босу ногу, в стразах и с пучком на голове, в котором запуталась соломинка.
— Сашуля! Мишенька! Мы спасены! — Жанна с грохотом водрузила сумку на стол. — Нашла в подполе, под гнилыми досками. Там дед прежней хозяйки, видать, в семнадцатом году схрон сделал. Глядите!
Она вывалила на стол груду потемневшего металла и пачку пожелтевших конвертов. Саша брезгливо коснулась пальцем тяжелой ложки. На черенке красовался витиеватый вензель.
— Жанна, это не серебро, — вынесла вердикт Саша, потерев металл губкой с содой. — Это мельхиор. Качественный, советский, лохматых пятидесятых годов. За него в ломбарде дадут три копейки и пачку сухарей.
— Как мельхиор? — Жанна осела на табуретку. — А бумаги? Там же печати! С орлами!
Миша осторожно развернул один из конвертов.
— Саш... тут написано «Облигации государственного займа». 1954 год.
— О, — Саша усмехнулась, изучая бумаги. — Это, Жанна, наследство великой эпохи. Ими сейчас можно только стены в том самом погребе оклеить. Для красоты и исторической достоверности.
В кухне повисла тишина. Жанна смотрела на свои «сокровища», и в её глазах медленно угасал блеск бриллиантов, которые она уже успела мысленно купить.
— Значит, опять... — всхлипнула золовка. — Опять я у разбитого корыта? Там крыша течет, Сашка! Собаки мерзнут! Сигизмунд на меня смотрит как на классового врага!
— Крыша течет, потому что руки приложить надо, а не клады искать, — отрезала Саша. — Миша, иди сюда.
Она вывела мужа в коридор и зашептала:
— Слушай внимательно. У твоего начальника на базе были листы профнастила старые, он говорил — за бесценок отдаст. Берешь этот мельхиор, облигации свои для антуража, везешь в антикварную лавку к знакомому Якову Моисеевичу. Пусть он сделает вид, что это «представляет культурный интерес», и выкупит у неё всё это добро за сумму, равную стоимости новой крыши и машины дров.
— А деньги? — моргнул Миша.
— Деньги я тебе дам из заначки на отпуск. Все равно в этом году нам светит только вояж на дачу к твоей маме. Зато Жанна будет при деле, при сухой крыше и, главное, далеко от нашего дивана. Понял маневр?
Миша посмотрел на жену с нескрываемым восхищением.
— Саш, ты — гений контрразведки.
Через час Жанну, окрыленную «невероятной удачей» и авансом от «тайного коллекционера», погрузили в машину. Она сидела на переднем сиденье, прижимая к груди пустой баул, и уже планировала, как перекрасит забор в лиловый цвет.
Когда машина скрылась за поворотом, Саша вернулась на кухню. Она выкинула старую тряпку, которой Жанна пыталась протереть свои «раритеты», и налила себе чаю.
В дверь заглянула Лера.
— Мам, а что, Жанна больше не приедет жить? Она там какой-то клад нашла?
— Нашла, дочка, нашла, — улыбнулась Саша. — Самый главный клад в её жизни — это нашу территориальную удаленность.
Она подошла к окну. Май догорал теплым закатом, во дворе цвела сирень, и на душе было удивительно спокойно. Квартирный вопрос, конечно, штука сложная, но если подходить к нему с капелькой хитрости и мешком профнастила, то даже самый безнадежный ковчег можно превратить в тихую гавань. Главное — вовремя закрыть люки и помнить, что «родная кровь» лучше всего греет на расстоянии нескольких десятков километров.
Саша сделала глоток чая и потянулась за газетой. Справедливость восторжествовала, тишина была восстановлена, а мельхиоровые ложки... Ну, в конце концов, из них получится отличный декор для Жанниного нового загородного быта. Главное, что в этом быту больше не было места для Сашиных нервных клеток.