После смерти Зинаиды Тамара надолго замкнулась в себе. Она стала ещё холоднее, ещё отстранённее. Если раньше она хотя бы изображала, что любит родителей, то теперь в её глазах поселилась такая ненависть, которая пугала даже прислугу. Она могла раскричаться из-за любой мелочи, в истерике смести на пол, всё, что попадалось под руку, а ещё перестала улыбаться, шутить и делиться с матерью тем, что происходит в её жизни. Алла Борисовна заметила перемены в дочери сразу. Она видела, как Тамара сидит за обеденным столом, механически пережёвывая пищу, смотрит в одну точку, как вздрагивает, когда к ней обращаются. Однажды вечером, когда Тамара собиралась уйти в свою комнату, Алла остановила её. – Тома, постой, – сказала она мягко, беря дочь за руку. – Присядь. Я хочу поговорить с тобой. Тамара остановилась, но не села. Она стояла у двери, готовая в любой момент выбежать из комнаты. – Мам, я устала, – сказала она ровным голосом. – У меня много уроков. – Тома, – Алла подошла к ней ближе и загл
Публикация доступна с подпиской
Премиум