— Паша, они привезли с собой даже рассаду кабачков, хотя я русским языком сказала: «Приезжайте просто на мясо».
Полина стояла у окна веранды, наблюдая, как из старенькой «Лады» родственников мужа выгружается десант. Сначала на гравий приземлилась необъятная сумка в клетку, из которой торчал край видавшего виды одеяла. Следом выбрался двоюродный брат Паши, Витя, а за ним — его супруга Света, навьюченная пакетами так, будто они собирались зимовать в антарктической экспедиции, а не заглянули на субботние посиделки в середине мая.
— Полин, ну свои же люди, — Паша виновато копался в ящике с инструментами, стараясь не смотреть жене в глаза. — Может, Света решила помочь тебе с огородом. Май на дворе, самый сенокос.
— Помочь? — Полина скептически хмыкнула, поправляя фартук. — Последний раз Света помогала мне три года назад, когда съела все запасы лечо и сказала, что соли маловато. Паш, у нас холодильник не резиновый, а Толя завтра друзей ждет.
Входная дверь скрипнула, и в дом ворвался запах дешевого освежителя для машины и предвкушение грандиозного «отдыха».
— Хозяева, принимайте пополнение! — зычно крикнул Витя, бросая сумку прямо на свежевымытый линолеум. — Мы решили, что за один вечер всё мясо не осилим, так что недельку у вас подышим озоном. Света даже отгулы взяла!
Полина почувствовала, как в районе солнечного сплетения начинает ворочаться холодное спокойствие опытного сапера. Недельку. Нахаляву. При живой-то Ирине, у которой переходный возраст в самом разпале, и Толе, который в свои двадцать ест как три экскаватора.
— Проходите, гости дорогие, — Полина вышла в коридор, вытирая руки о полотенце. — Света, а зачем же рассада? У меня всё посажено, места нет даже для сорняка.
— Ой, Полечка, мы в уголке приткнем! — Света уже вовсю хозяйничала, выставляя на кухонный стол три пачки самого дешевого печенья и пакет сушек. — Воздух-то тут какой! Витенька совсем зачах в городе, ему реабилитация нужна. Грядки, речка, твое гостеприимство.
Вечер начался с «высоких материй» под аккомпанемент шкварчащего на мангале мяса. Витя, заняв стратегически важное кресло-качалку, рассуждал о судьбах отечественного автопрома, пока Паша усердно махал картонкой над углями.
— Ты, Пашка, пойми, — поучал Витя, — жизнь — она как эта свинина. Главное — вовремя перевернуть, чтоб не пригорело. А ты всё суетишься, кредиты какие-то платишь за крышу. Зачем? Вот мы со Светкой живем в моменте.
Полина, стоявшая у раковины и методично очищавшая молодой картофель, едва не расхохоталась. «Живут в моменте» в переводе на человеческий означало: «Витя полгода ищет работу, которая достойна его талантов, а Света тянет лямку на полторы ставки, изредка заезжая к родне заправиться калориями».
— Мам, а где мои кроссовки? — в кухню забрела Ирина, глядя на гостей как на оживших ископаемых. — И почему в моей комнате лежат чужие пакеты?
— Ирочка, деточка, это мы там расположились! — приторно улыбнулась Света, выуживая из кастрюли кусок мяса «на пробу». — Ты же молодая, на диванчике в гостиной перебьешься. Родственникам надо уважение оказывать.
— Уважение — это когда спрашивают, можно ли занять чужую кровать, — отрезала Ирина и вопросительно посмотрела на мать.
Полина промолчала, но в голове уже щелкнули счеты. За вечер ушли два килограмма отборной шеи, ведро картошки, три огурца и весь запас заварки. Гости же «вложились» сушками и тремя байками из жизни гаражного кооператива.
Утро воскресенья началось не с пения птиц, а с грохота кастрюль. Света, в халате, который едва сходился на ее монументальной фигуре, инспектировала холодильник.
— Полин, а у вас яиц всего пять штук осталось? — разочарованно протянула она. — Витенька привык на завтрак глазунью из трех есть. И колбаски бы подрезать...
— Колбаска, Светочка, в магазине за углом, — Полина невозмутимо насыпала заварку в чайник. — У нас самообслуживание. Паша вчера на мясо пять тысяч потратил, так что бюджет на деликатесы временно исчерпан.
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась родственница. — Мы же свои! Неужели для брата яйца пожалеешь? Кстати, мы тут подумали — Вите надо на рыбалку сходить, у вас же лодка есть?
— Лодка у Толи, — подал голос зашедший на кухню сын. — И мотор там капризный. Я его только вчера перебрал, бензин нынче дорогой, так что, дядь Вить, если хотите — весла в руки и вперед.
Витя, появившийся в дверях в майке-алкоголичке, скривился так, будто ему предложили не весла, а пойти пешком до Владивостока.
— Молодежь нынче меркантильная пошла, — вздохнул он. — Всё в деньги переводят. Раньше, помню, в деревнях столы накрывали на всю улицу, и никто не считал, кто сколько съел.
— Раньше, Витенька, и деревья были выше, и налоги не такие кусачие, — парировала Полина. — Ты, кстати, дрова вчера все сжег на шашлык. Надо бы к лесу съездить, валежника набрать, раз уж ты у нас «в моменте» пребываешь.
Витя внезапно вспомнил, что у него «потягивает поясницу», и удалился на веранду изучать политическую обстановку в старой газете.
К понедельнику обстановка накалилась. Света и Витя, вопреки ожиданиям Полины, уезжать не собирались. Напротив, они обжились: Света высадила-таки свои кабачки прямо посреди клумбы с любимыми петуниями Полины, заявив, что «цветы — это баловство, а кабачок — это еда».
Днем Полина наблюдала, как Света пытается постирать свои вещи в их новой машинке.
— Поля, а куда тут порошок сыпать? — кричала она из ванной. — И почему она так долго крутит? У меня дома «Малютка» быстрее справлялась.
— Потому что это техника, Света, а не шайтан-машина, — Полина зашла в ванную и увидела, что родственница запихнула в барабан всё, что привезла, включая ту самую клетчатую сумку. — Выключи немедленно! Ты ее сломаешь, ремонт стоит как половина твоего гардероба.
— Ну вот, опять ты про деньги, — надулась Света. — Скучно с тобой, Полина. Души в тебе нет, одна бухгалтерия.
Полина вышла на крыльцо, где Паша виновато ковырял землю старым гвоздем.
— Паш, — начала она вкрадчиво. — Твой брат с женой здесь уже третьи сутки. Они съели всё, что было закуплено на неделю. Они заняли комнату дочери. Света посадила овощи в мои цветы. Витя выпил весь запас минералки, который я брала Толе для тренировок. Ты собираешься что-то делать?
— Полин, ну не выгонять же их... — промямлил Паша. — Скажут — зажрались городские. Давай подождем, сами уедут.
— Ждать можно милости от природы, а от Вити можно дождаться только пустого холодильника, — отрезала жена. — Значит так. Если завтра утром они не отчалят, я ввожу план «Экономика должна быть экономной».
Вторник начался странно. Гости проснулись от того, что в доме было подозрительно тихо и пахло... ничем. Обычно Полина к восьми утра уже гремела сковородками, и аромат завтрака просачивался даже сквозь закрытые двери.
Витя вышел в кухню, ожидая увидеть привычную гору еды, но обнаружил лишь пустой стол и Полину, которая сосредоточенно читала книгу, попивая пустой чай.
— А... это... завтрак будет? — осторожно спросил Витя.
— Конечно, Витенька! — лучезарно улыбнулась Полина. — Всё в холодильнике.
Витя открыл дверцу и обнаружил там:
- Половину луковицы.
- Банку с тремя каплями горчицы.
- Кастрюлю с водой, в которой одиноко плавал лавровый лист.
— А где всё? — Света, появившаяся за спиной мужа, округлила глаза. — Вчера же еще полпалки колбасы было и сыр!
— Так Ирина с Толей с утра всё доели, — спокойно пояснила Полина, не отрываясь от книги. — Растущие организмы. А новую партию продуктов мы решили пока не закупать. Решили с Пашей, что пора на детокс перейти. Пост, очищение, духовность. Воздух здесь, как вы говорили, целебный — им и будем питаться.
Света и Витя переглянулись. В животе у Вити предательски заурчало.
— Ну, мы же можем в магазин съездить, — предложила Света. — Паш, подбросишь до трассы?
— Ой, Светочка, — подал голос Паша из гостиной, — машина-то не заводится. Видимо, бензин кончился. А до ближайшей заправки пять километров пешком. Но для здоровья полезно, Витя как раз на поясницу жаловался, размяться надо.
Гости притихли. Целый день прошел в созерцании природы. Полина демонстративно грызла сухарик, Ирина в своей комнате (куда она вернулась после того, как Полина просто переставила сумки гостей на веранду) громко слушала музыку, а Толя ушел «на дальний кордон» к друзьям, забрав с собой все мало-мальски съедобные припасы в рюкзаке.
К вечеру Витя не выдержал.
— Послушай, Полина, — начал он, стараясь сохранять достоинство, — мы тут подумали... Нам, наверное, пора. Дела в городе, Свете на работу позвонили...
— Как жаль! — Полина даже не пыталась скрыть ликования. — А как же кабачки? Они же только-только начали привыкать к нашей почве!
— Забирай их себе, — великодушно махнула рукой Света, спешно запихивая вещи обратно в клетчатую сумку. — В дар, так сказать, за гостеприимство.
Когда старенькая «Лада», кашляя дымом, скрылась за поворотом, Паша подошел к жене и приобнял ее за плечи.
— Ты жестокая женщина, Поля. Могла бы хоть яичницу им напоследок сделать.
— Яичница — это для тех, кто знает слово «совесть», Пашенька. А для тех, кто «в моменте», у меня припасен только свежий воздух и вид на закат. Пошли в дом, Толя там в багажнике заначку с тушенкой спрятал, сейчас пировать будем.
Полина заперла калитку на два оборота. Тишина майского вечера казалась особенно сладкой, когда ее не прерывали рассуждения о бесплатном мясе. Однако, проходя мимо клумбы, она заметила, что Света в спешке забыла на грядке свою вторую сумку, из которой подозрительно торчал какой-то блокнот в кожаном переплете.
Полина открыла находку и замерла. На первой странице крупным почерком Светы было написано: «Список дач родственников и график их отпусков на лето. Июнь — усадьба Котовых...»
— Паш, — позвала Полина, чувствуя, как внутри закипает новый виток иронии. — Похоже, наше «турне» было только началом большого плана. И, судя по списку, следующая остановка у них — у твоей сестры в Крыму, только они не знают одного маленького нюанса.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...