— Ну и кто это был? — спросил Слава, не отрываясь от ноутбука.
Ника стояла посреди гостиной и смотрела в экран телефона так, будто он только что показал ей нечто из параллельной вселенной. Диван, торшер, любимый плед на подлокотнике — всё было на месте. А вот внутри что-то сдвинулось.
Это... — она помолчала. — Это Жанна.
Слава поднял голову.
— Какая Жанна?
— Вот именно, — сказала Ника тихо. — Какая.
Десять лет — это много или мало? Смотря что считать. За десять лет Ника успела: пережить предательство, переехать в другой город, закончить магистратуру, поработать в трёх местах, найти Славу, выйти замуж, родить Мишку, обустроить эту квартиру с нуля — от паркета до штор. Десять лет — это, по сути, целая другая жизнь.
А Жанна написала так, будто они вчера расстались у метро.
«Ника, привет! Давно не общались, но я всегда о тебе думала. Тут такое дело — я устраиваюсь в дизайн-студию «Форма», и они просят рекомендательное письмо от коллег или знакомых из профессии. Ты же сейчас арт-директор? Напишешь пару слов? Буду очень благодарна».
Пара слов. Ника перечитала сообщение три раза. Потом четыре. На пятом — засмеялась. Не весело, а так — коротко и зло, как смеются, когда не знают, что ещё делать.
— Она увела у меня Костю, — сказала она Славе. — Десять лет назад. Помнишь, я рассказывала?
— Того, с которым ты три года встречалась?
— Угу. Они познакомились у меня на дне рождения. Прямо за моим столом. Я тогда... — Ника опустилась на диван, поджала ноги. — Я тогда думала, что у меня земля уходит из-под ног. В буквальном смысле. Просыпалась ночью и не понимала, как дышать.
Слава закрыл ноутбук. Это был хороший знак — значит, слушал по-настоящему.
— И что она пишет?
— Просит рекомендацию.
Пауза.
— Серьёзно?
— Вот именно.
«Форма» — не последнее место в городе. Ника знала эту студию хорошо: они делали упаковку для нескольких крупных брендов, брались за сложные проекты, платили нормально. Туда просто так не попадёшь — нужны связи или очень убедительное портфолио. Или то и другое сразу.
И Жанна, судя по всему, решила, что старая знакомая — это именно те самые нужные связи.
Ника открыла её страницу. Жанна вела аккаунт аккуратно: проекты, клиенты, пара наград с регионального фестиваля. Работала фрилансером, последние года три — в небольшом рекламном агентстве. Выглядела хорошо. Улыбалась на фотографиях легко и открыто — так, будто за ней не числилось ничего особенного.
Костю на страницах не было. Ника специально посмотрела.
Интересно.
Она написала Маше — единственной подруге, которая знала всю историю от начала до конца.
«Маш, ты не поверишь. Жанна объявилась».
Ответ пришёл через минуту: «ЧТО». Потом: «как». Потом голосовое на две минуты — Маша говорила быстро, почти без пауз, и в конце сказала главное:
— Ника, она не просто так написала. Жанна никогда ничего просто так не делает. Я эту женщину знаю. Там что-то ещё есть, подожди.
«Что-то ещё» появилось на следующий день.
Ника как раз забирала Мишку из садика — он шёл рядом, держал её за руку и рассказывал про какого-то Артёма, который сломал экскаватор в песочнице и не извинился. История была длинная и несправедливая, Ника кивала и думала о своём.
Телефон завибрировал.
Незнакомый номер.
— Алло?
— Здравствуйте, это Вероника Стрельникова?
— Да.
— Меня зовут Павел, я HR-менеджер студии «Форма». Мы рассматриваем кандидатуру Жанны Северцевой на позицию senior-дизайнера, и она указала вас как одного из рекомендателей. Вы не против, если я задам пару вопросов?
Ника остановилась. Мишка дёрнул её за руку — пойдём, мам — она жестом попросила его подождать.
— Она указала меня?
— Да, в анкете. Как коллегу и профессионального знакомого.
Вот это уже было интересно. Жанна не просто написала с просьбой — она уже вписала Нику в документы. Поставила перед фактом. Рассчитала, что та не станет скандалить с незнакомым эйчаром и скажет что-нибудь нейтральное.
Умно. Нагло. Очень в её стиле.
— Павел, — сказала Ника ровно, — я получила сообщение от Жанны вчера. Мы не общались около десяти лет. Я пока не давала согласия быть рекомендателем.
Короткая пауза на том конце.
— Понял вас. Прошу прощения за беспокойство. Если надумаете — вот мой номер.
Ника убрала телефон. Мишка смотрел на неё снизу вверх — серьёзно, как умеют только четырёхлетние дети, которые чувствуют, что взрослые думают о чём-то важном.
— Мам, мы идём?
— Идём, — сказала она. — Идём.
Вечером, когда Мишка уснул, а Слава возился на кухне с кофемашиной, Ника сидела за рабочим столом и смотрела на два открытых окна браузера. В одном — сайт студии «Форма». В другом — страница Жанны.
Что-то не складывалось.
Маша была права: просто так Жанна не пишет. И дело не только в рекомендации. Дело в том, почему именно сейчас. Почему после десяти лет молчания — вдруг? Почему «Форма»? Почему она вообще оказалась в этом городе — Ника точно помнила, что после той истории Жанна уехала, растворилась, исчезла.
А теперь вернулась.
И Костя на её страницах — ни следа.
Ника открыла переписку и начала набирать ответ. Медленно. Выбирая каждое слово.
«Жанна, добрый вечер. Твоё сообщение получила. Прежде чем я приму какое-то решение, мне нужно кое-что понять. Ты сейчас в городе?»
Отправила. Закрыла ноутбук.
И стала ждать.
Жанна ответила через семь минут. Быстро — значит, ждала.
«Да, я в городе уже месяц. Снимаю квартиру на Речной. Ника, я понимаю, что между нами было всякое, но это же давно прошло. Мы обе повзрослели. Может, встретимся, поговорим по-человечески?»
«Было всякое.»
Ника перечитала эту фразу дважды. Было всякое — это когда подруга берёт последний кусок торта или опаздывает на встречу. Но когда уводят человека, с которым ты собиралась строить жизнь — это немного другая категория.
Слава заглянул в комнату с двумя кружками кофе.
— Ответила?
— Ответила. — Ника показала ему экран.
Он прочитал, поставил кружки на стол и сел рядом. Помолчал.
— «Было всякое», — повторил он вслух. — Сильно сказано.
— Правда?
— Слушай, а ты вообще знаешь, что у них с Костей вышло?
Ника покачала головой. Именно это её и занимало. Она открыла поиск и вбила имя — Константин Ларин, их общий город, примерный возраст. Несколько минут листала результаты. Потом нашла.
Костя женился. Три года назад. На ком-то совсем другом — судя по фотографии, милая женщина, двое детей. Жил в соседнем районе, работал в архитектурном бюро. Жанны рядом с ним не было — ни на одной карточке, ни в одном упоминании.
Значит, у них не получилось. Разбежались, разошлись — и что осталось? Жанна одна, с фриланс-портфолио и запиской в анкете, где чужое имя стоит как гарантия.
На следующее утро Ника заехала к Маше. Та жила в десяти минутах езды, на третьем этаже старого дома с лифтом, который работал через раз. В этот раз не работал, поэтому Ника поднималась пешком и к двери подошла уже в нужном настроении.
Маша открыла сразу — будто стояла за дверью.
— Рассказывай.
Они сидели на кухне, пили кофе, и Ника выкладывала всё по порядку: сообщение, звонок из «Формы», быстрый ответ Жанны, найденная информация про Костю.
Маша слушала молча, только иногда поднимала брови.
— Она уже вписала тебя в анкету, — сказала она наконец. — Не спросив. Не предупредив. Просто взяла и поставила твоё имя.
— Именно.
— Это не забывчивость, Ника. Это расчёт. — Маша поставила кружку. — Она знала, что ты не стала бы соглашаться заранее. Поэтому сделала так, чтобы ты оказалась перед фактом. Либо молчишь и рекомендация засчитывается. Либо звонишь в «Форму» и начинаешь объяснять незнакомому человеку историю десятилетней давности — и выглядишь мелочной.
— Красивая схема.
— Очень. — Маша прищурилась. — Но ты же не будешь молчать?
Ника помолчала. За окном шумел город — машины, чьи-то голоса снизу, голубь на карнизе, деловой и равнодушный.
— Нет, — сказала она. — Не буду.
Вечером она написала Жанне снова. Коротко и без лишнего:
«Жанна, сегодня мне позвонили из «Формы». Сказали, что ты указала меня рекомендателем в анкете. Я не давала на это согласия. Это первое. Второе — прежде чем мы куда-то встретимся и поговорим по-человечески, мне интересно: ты вообще помнишь, как мы перестали общаться? Или это тоже попадает в категорию «было всякое»?»
Отправила. Закрыла приложение.
Ответа не было час. Потом два. Потом пришло — коротко, почти сухо:
«Ника, я не хочу ворошить прошлое. Мне важна работа. Ты профессионал, я профессионал. Неужели нельзя разделить личное и рабочее?»
Ника усмехнулась.
Вот оно. Вот настоящее лицо под слоем «мы повзрослели» и «поговорим по-человечески». Прошлое ворошить не хочет — но имя чужое в анкету вписать не забыла.
Где-то в этой истории было ещё одно дно. Ника это чувствовала — так же ясно, как чувствуют, что за поворотом что-то есть, ещё до того, как повернули.
Она написала Павлу из «Формы». Вежливо, по делу.
«Павел, добрый вечер. Готова поговорить. Но сначала у меня есть несколько вопросов о самой вакансии и о том, как именно кандидат описал наше с ней знакомство».
Отправила и подумала: интересно, что именно Жанна про неё написала.
Очень интересно.
Павел перезвонил утром — голос у него был ровный, профессиональный, но с лёгкой заминкой в начале, которая сказала Нике больше, чем любые слова.
— Вероника, спасибо, что написали. Жанна Северцева указала вас как близкую коллегу, с которой работала над несколькими совместными проектами в период с 2018 по 2021 год.
Ника медленно выдохнула.
— Павел, мы не работали вместе никогда. Ни в 2018-м, ни в каком другом году. Мы были знакомы лично — и перестали общаться десять лет назад. Никаких совместных проектов не существует.
Пауза на том конце стала длиннее.
— Понял вас, — сказал он наконец, и в голосе появилось что-то новое — не растерянность, а холодная деловитость человека, которому только что помогли избежать неприятностей. — Спасибо, что сообщили. Это важная информация.
Разговор закончился быстро. Ника убрала телефон и долго смотрела в окно.
Вот, значит, как. Не просто вписала чужое имя — придумала историю. Несуществующие проекты, несуществующее сотрудничество, три года совместной работы, которых не было ни дня. Это уже не наглость. Это что-то другое.
Жанна написала сама — через два часа после звонка Павла. Видимо, тот не стал тянуть.
«Ника, не знаю, что ты им сказала, но мне только что отказали. Ты понимаешь, что это была важная для меня возможность? Я рассчитывала на тебя».
Ника перечитала сообщение. Потом ещё раз.
Рассчитывала на тебя. Не «прости, что так вышло». Не «я была неправа». Рассчитывала — и всё, как будто Ника была обязана, как будто стояла в очереди и просто не подошла к нужному окошку.
Она написала ответ. Без злости — просто ровно, как говорят, когда уже всё решено.
«Жанна, я сказала им правду. Мы не работали вместе. Никогда. Ты это знаешь не хуже меня. Рассчитывать на человека можно тогда, когда между вами есть что-то настоящее. У нас этого нет уже десять лет — с того самого дня, когда ты ушла с моего дня рождения вместе с Костей и пропала. Удачи тебе».
Отправила. Выключила уведомления. Пошла на кухню ставить чайник.
Маша позвонила вечером — будто почувствовала.
— Ну?
— Всё, — сказала Ника. — Закончилось.
— Она отвечала что-нибудь после?
— Нет. — Ника помолчала. — Маш, знаешь, что самое странное? Мне не было ни злости, ни радости. Просто — закрылось что-то. Как форточка.
Маша засмеялась.
— Хорошая форточка.
— Угу.
Они ещё поговорили немного — про Мишку, про Машиного нового начальника, который требовал отчёты в воскресенье, про какой-то сериал, который обе смотрели и обе бросили на третьей серии. Обычный разговор. Живой, тёплый, без дна.
Именно такой, какого с Жанной не было никогда — даже тогда, когда они считались подругами.
Через неделю Ника случайно увидела в общем чате дизайнеров — большом, человек на двести, куда скидывали вакансии и новости рынка — короткое сообщение от незнакомого человека. Некая Светлана писала, что ищет рекомендации на Жанну Северцеву, которая претендует на позицию в её студии, и просит отозваться тех, кто с ней работал.
Ника смотрела на экран. Думала.
Потом написала Светлане в личку — коротко, по делу, без лишних подробностей. Просто факты: не работали, имя использовано без согласия, проекты выдуманы. Светлана ответила сдержанным «спасибо, очень помогли».
Больше Ника ничего не делала. Не обсуждала, не распространяла, не звонила общим знакомым. Это было не местью — это была просто информация. Та самая, которую Жанна так старательно подменяла своей версией.
Вечером Слава спросил — между делом, помешивая что-то на сковородке:
— Ну и как ты себя чувствуешь?
Ника сидела на кухонном подоконнике, болтала ногами, смотрела, как он готовит.
— Нормально, — сказала она. — Хорошо, даже.
— Не жалеешь?
— О чём?
— Что не написала рекомендацию. Могла бы — и забыть.
Ника подумала. По-честному, не для ответа.
— Нет. Не жалею. Знаешь, есть люди, которые всю жизнь считают, что им должны. Не потому что заслужили — просто по умолчанию. Жанна из таких. И с такими людьми нет смысла быть удобной. Никакого смысла.
Слава кивнул. Переложил что-то на тарелку, поставил перед ней.
— Ешь.
Ника взяла вилку и улыбнулась — легко, без усилий.
За окном шумел город. Мишка в комнате разговаривал сам с собой — строил что-то из конструктора и комментировал вслух каждый шаг. Пахло едой, деревом, домом.
Жанна где-то там — искала новые имена для своих анкет.
А здесь была жизнь. Настоящая, своя, без чужих историй внутри.
И этого было достаточно.