Здравствуйте, дорогие читатели!
Некоторое время назад я уже писал на канале о предстоящем «Гамлете» в МХТ с Юрой Борисовым. И, признаюсь честно, тогда у меня были большие ожидания. Не потому даже, что вокруг спектакля с самого начала раздули невероятный ажиотаж, а потому что Юра Борисов — артист по-настоящему живой. На экране он умеет существовать нервно, точно, не по шаблону. У него есть редкое сегодня качество: смотришь — и веришь, что перед тобой человек, а не набор актерских приемов.
Поэтому мысль о том, что именно он сыграет Гамлета, поначалу не вызывала во мне внутреннего сопротивления. Наоборот — казалось, что это может быть интересно. Свежо. Нервно. Современно, но не в ущерб самой пьесе.
Я сознательно не стал спешить с выводами по первым кадрам и театральным анонсам. Захотел дождаться первой живой зрительской реакции. И вот она появилась.
Ажиотаж был такой, будто это финал чемпионата мира
Тут, конечно, надо признать: спектакль стал событием еще до премьеры. И не потому, что «Гамлет» — великая пьеса, которую ставят во всем мире. И не только потому, что это МХТ. Главный магнит здесь был один — Юра Борисов.
Билеты на официальной продаже стоили от нескольких тысяч до пятидесяти, а у перекупщиков отдельные места доходили чуть ли не до двухсот тысяч. И это само по себе уже симптом. Когда спектакль начинают покупать как модный дефицитный товар, искусство неизбежно попадает в опасную зону: зритель идет не столько на Шекспира, сколько на событие, о котором потом можно рассказать.
И вот тут возникает главный риск — когда ажиотаж оказывается громче самого спектакля.
Не Борисов подвел. Подвела концепция
Судя по первым откликам, у большинства были вопросы не к Борисову. И это, на мой взгляд, принципиально важно. Даже те, кому постановка решительно не понравилась, чаще всего отделяют Юру от общего режиссерского замысла.
Он собран, физически точен, существует на сцене честно, выдерживает сложную партитуру, не выпадает из рисунка. И я в это охотно верю. Проблема, похоже, не в том, что Борисов «не может». Проблема в другом: ему предложили такого Гамлета, в котором очень трудно почувствовать самого шекспировского героя.
Вместо трагического принца зритель получает фигуру нервную, дерганую, почти клиповую. Гамлет здесь то в фольге, то на роликах, то с каким-то почти физиологическим тиком, то в репризах, которые отсылают не к Шекспиру, а уже к современной поп-культуре. И часть публики, как я понимаю, просто не смогла принять эту оптику.
Фольга, пинг-понг, ролики и заклинание из «Гарри Поттера»
Спектакль начинается с закулисной игры в театр, потом идет пинг-понг книжками вместо ракеток, Гамлет появляется в костюме, напоминающем то ли космонавта, то ли человека, завернутого в бытовую фольгу, затем катается на роликах, а в одной из сцен и вовсе звучит «Авада Кедавра».
Понимаю, зачем современный режиссер идет на такие ходы. Хочется пересобрать классику. Заставить зрителя посмотреть иначе. Но ведь вопрос не в том, можно ли так обращаться с Шекспиром. Можно. С ним уже давно обращались и грубее, и вольнее. Вопрос в другом: рождается ли из этого новый смысл?
Многие зрители почувствовали не новый смысл, а именно набор режиссерских жестов. Не размышление о вине, мести, безумии и распаде мира, а конструктор из гэгов, тиков, бытовых предметов и намеренно сломанной интонации.
Куда делся сам Шекспир
Еще одна повторяющаяся претензия — почти исчезнувший текст. Те самые монологи, ради которых публика веками идет на «Гамлета», здесь, по сути, сведены к минимуму. «Быть или не быть» остается скорее знаком, чем полноценной сценой. От шекспировской ткани остаются обрывки, фразы, намеки.
Кто-то, конечно, скажет: и правильно, нечего музейно воспроизводить классику слово в слово. И в этом есть своя правда. Но если в спектакле становится интереснее обсуждать фольгу, ролики, возраст героев и бытовые «приколы», чем само содержание трагедии, значит, баланс, возможно, все-таки нарушен.
Публика ведь идет на «Гамлета» не только за тем, чтобы удивиться режиссерской фантазии. Она идет за той самой мучительной мыслью, которая делает эту пьесу вечной.
Кто все-таки удерживает спектакль
На фоне общего недоумения особенно часто выделяют Анну Чиповскую. Пишут, что именно у нее получился, пожалуй, самый цельный образ в спектакле. Отдельно отмечают и некоторых партнеров Борисова — но именно Чиповская всплывает чаще всего.
Что касается самого Юры, то вокруг него мнения все же мягче, чем вокруг постановки в целом. Да, часть публики считает, что его имя стало главным двигателем кассы. Да, некоторые говорят, что Борисова в этом материале как будто используют не по назначению. Но при этом почти никто не спорит с тем, что он актер сильный и что в других предлагаемых обстоятельствах его Гамлет мог бы зазвучать совсем иначе.
И вот это, пожалуй, самая грустная мысль во всей истории.
Вместо финала
Я не люблю выносить приговоры спектаклям, которых сам не видел. Реакция ясно показывает: новый «Гамлет» с Юрой Борисовым стал не просто премьерой, а точкой большого спора о том, что сегодня делают с классикой.
Можно ли разбирать Шекспира на части? Да. Можно ли играть Гамлета вне привычной традиции? Конечно. Но зритель, особенно мхатовский, все-таки вправе ожидать, что за всей режиссерской смелостью останется самое главное — человеческая трагедия. А не только эффектный шум вокруг нее.
А вы как относитесь к таким радикальным переосмыслениям классики? Вам интересно, когда Шекспира ломают и пересобирают заново, или все-таки хочется, чтобы за современным театральным языком не исчезала сама пьеса?
Очень жду ваших мыслей в комментариях.
Удачи вам, и пусть театр все-таки удивляет смыслом, а не только шумом вокруг премьеры.
До встречи!
С уважением, Дмитрий.
*Все фото взяты из открытых источников.
Нравятся такие истории? Если да — дайте знать, поставьте лайк, и я найду еще интересный материал.
Спасибо за вашу активность!
Если вам понравилось, подпишитесь, пожалуйста, на канал и прочтите также мои прошлые лучшие статьи: