Мадам дю Барри стала официальной фавориткой Людовика XV в 1769 году - и с первого дня при дворе ей давали понять, что она здесь чужая. Не потому что была плохой. А потому что была неподходящей.
К концу 1760-х годов Людовик XV был стар, устал и давно потерял интерес к государственным делам. Помпадур умерла в 1764 году, и несколько лет король жил без официальной фаворитки - что при версальском дворе само по себе было почти неприличным отступлением от традиции. Жанна Бекю появилась в нужный момент и в нужном месте. Она была красива той открытой, незащищенной красотой, которая не требует украшений. Умела быть веселой без усилий. И не претендовала на большее, чем давал ей король.
Проблема была в другом. Жанна Бекю родилась незаконнорожденной, выросла в бедности, работала модисткой и, по версии двора, вела жизнь, о которой в приличном обществе не говорят вслух. Чтобы ввести ее при дворе в статусе официальной фаворитки, требовалось дворянское имя - и оно было куплено через фиктивный брак с графом дю Барри. Версаль знал об этом все. И не забыл ни разу.
Церемония официального представления ко двору - «презентация» - была для дю Барри настоящим испытанием. По версальскому этикету, фаворитку должна была представить знатная дама. Найти такую согласившуюся оказалось почти невозможным - никто из аристократок не хотел брать на себя эту роль. В конце концов согласилась графиня де Беарн - говорят, не без финансового убеждения. Двор принял дю Барри с безупречными манерами и ледяным равнодушием.
Главным источником открытой враждебности стала молодая дофина Мария-Антуанетта - австрийская принцесса, воспитанная в строгих представлениях о приличиях. По наставлению матери, императрицы Марии-Терезии, она долго отказывалась произносить хоть слово в адрес дю Барри - а при версальском этикете это означало публичное игнорирование. Двор следил за этим противостоянием с нескрываемым интересом. В конце концов Мария-Антуанетта все же заговорила с фавориткой - произнесла что-то незначительное, но этого хватило, чтобы снять напряжение. Людовик был доволен. Дю Барри - тоже, насколько можно судить.
Она не была политической фигурой в том смысле, в каком была Помпадур. Не покровительствовала энциклопедистам, не участвовала в дипломатических разворотах. Но влияние у нее было - тихое, личное, через короля. Она добивалась назначений, помогала просителям, вмешивалась в придворные конфликты. Герцог д'Эгийон, один из ключевых министров последних лет правления Людовика XV, держался у власти в том числе благодаря ее поддержке. Это при дворе знали - и ненавидели ее за это ровно так же, как ненавидели бы любую другую женщину на ее месте.
Людовик XV умер в мае 1774 года от оспы. Дю Барри была выслана из Версаля немедленно - в тот же день, как стало ясно, что король не выживет. Новый двор, двор Людовика XVI и Марии-Антуанетты, не нуждался в ней ни в каком качестве. Она уехала в монастырь, потом - в свое поместье Лувесьен, где жила тихо и, по свидетельствам, вполне счастливо.
Революция настигла ее позже, чем многих. Она пережила 1789 год, пережила несколько арестов и освобождений. В 1793 году ее арестовали окончательно - донос написал один из ее слуг. На суде она вела себя не так, как большинство аристократов: плакала, просила о пощаде, называла имена. Это не помогло. В декабре 1793 года ее казнили на гильотине.
Дю Барри не вписывалась ни в один удобный образ. Она не была ни злодейкой, ни жертвой в чистом виде, ни великой фавориткой, ни просто красивой женщиной при старом короле. Версаль использовал ее ровно настолько, насколько это было нужно Людовику XV, и выбросил в тот же день, как король закрыл глаза. Революция добавила к этому финал, которого она точно не заслуживала.
То, что ее помнят хуже Помпадур и охотнее осуждают, не случайность. Женщина без правильного происхождения, без правильного образования, без правильной биографии не вписывалась в версию истории, которую Франция хотела рассказывать о себе. Ее было удобнее забыть или упростить. Но она была и была настоящей.
Подписывайтесь на цикл - здесь французский двор показан без школьной скуки, без мифов и без дешевой желтизны.
Следующая статья - о другом треугольнике Версаля: Помпадур, Людовик XV и королева Мария Лещинская. О том, как женщина с законным титулом и безупречным достоинством проигрывала место в центре королевской жизни - тихо, без скандала, год за годом.