Сказка для новых подписчиков.
— И чем же вам, принцесса, последний жених не угодил? — спросила пухлая, ленивая, неуклюжая и нечистая на руку служанка Золушки Ника. Она стояла между двумя огромными дорожными сундуками, прислонив ладонь ко лбу, и с тоской смотрела, как весело и быстро по ровной, гладкой, точно обеденный стол в королевской трапезной дороге, мчит прочь карета, которая привезла их сюда из-за тридевять земель, выгрузила вместе с вещами на обочину и, не задерживаясь ни минуты, укатила обратно.
Золушка — младшая из пяти дочерей короля — хладнокровно прихлопнула на щеке упитанного комара, бросила унылый взгляд на карету и плюхнулась на один из сундуков. В сундуки служанки сложили все, что могло понадобиться принцессе на первое время. Пока не обоснуется в новом королевстве, не заведет себе портниху, не накупит новой посуды и постельного белья.
Однако же никаким королевством вокруг и не пахло.
Пахло степными травами, дорожной пылью, солнцем, лесными клопами. Тишину нарушал только ветер, который, как добрый хозяин, проводил широкой шершавой ладонью по полевой траве. Навскидку им с Никой трава должна быть по пояс.
И действительно, что же ее не устроило в последнем женихе? Может, его возраст? Он же лет на десять старше Золушки! Вон, сестры молодых себе отхватили, а она чем хуже?
Мария Джорджианна Пятая или просто Маджо росла на удивление некрасивым ребенком. Зато после восемнадцати, как похорошела, как вдруг округлилась, где надо, как засияла. Маджо с досадой думала: а вдруг это один из трех волшебных подарков феи-крестной? Тайны своих даров она не раскрыла. Только сказала, что в свое время Маджо все узнает. Или не узнает, как, например, себя в зеркале сейчас.
А родители только руки от радости потирали. Женихи к Маджо так и повалили, прослышав о ее красоте. Ну и о приданном, конечно. Но родители еще раньше подыскали для нее супруга, которому к их великой досаде, она отказала, не глядя. Потому что старый. Не для него ягодка росла.
Это почему-то стало последней каплей материнского терпения. Если отец младшую Золушку в душе даже немного жалел, то мать повела себя, как не мать, а самая настоящая мачеха. Велела выкопать во дворе бутыль, где хранилось завещание прапрапрабабки, составленное на случай, если хотя бы одна из ее прапраправнучек не выйдет вовремя замуж. За более чем четыреста лет про бутыль благополучно забыли. Ведь несмотря на то, что в роду самой первой Золушки рождались только девочки, все они удачно вышли замуж, жили с супругами душа в душу и, естественно, умерли в один день.
Поэтому, чтобы найти завещание пришлось перекопать весь королевский двор. Но, в конце концов, к досаде пятой Золушки, бутыль нашли и торжественно разбили в присутствии короля, королевы и королевских адвокатов. Внутри оказался полуистлевший свиток — дарственная на имение прапрапрапрадеда Маджо, куда ей надлежало немедленно отправиться в сопровождении одной лишь служанки и двух дорожных сундуков.
Однако никакого имения вокруг не наблюдалось.
— Ой, что это там? — взвизгнула Ника и с прытью, которую не ожидаешь от девушки таких форм, вскочила на второй сундук.
Со стороны, противоположной той, куда уехала королевская карета, разгоняя облака пыли, на немыслимой скорости мчал экипаж без лошадей. Каким-то чудом он успел заметить впереди препятствие и, визжа, затормозил буквально в метре от сундуков, на которых, как два памятника на пьедестале, стояли напуганные девушки.
Из странного экипажа, зло хлопнув дверью, выскочил молодой высокий блондин. Невзирая на то, что перед ним явно стояла принцесса, настроен он был крайне нелюбезно. Но подойдя ближе и получше рассмотрев девушек, ругаться передумал.
— Вы с выпускного что ли? Чего расселись посреди дороги?
Высокий блондин вблизи оказался невероятным красавцем, и Маджо от смущения не смогла выдавить из себя ни слова.
На помощь пришла бойка Ника.
— Заблудились мы. Ехали в имение ее деда, но нас по ошибке высадили в поле.
Красавец нацепил на нос темные очки, в которых Маджо сразу увидела свое лицо и покраснела еще больше.
— В имение, говорите? Так тут в округе только мой дом и можно назвать имением.
Здорово, подумала Маджо. Этот красивый негодяй, пока бабкино завещание лежало в земле, отнял ее имение, да еще и хвастается. Что ж, пришло время предъявить на него права и восстановить справедливость.
Подобрав все три нижние юбки, Маджо легко спрыгнула с сундука на землю. При этом ее груди свободно встрепенулись в чересчур открытом даже для двадцать первого века декольте. Золушка не заметила, увлеченная праведным гневом, что красивый блондин приподнял очки и недвусмысленно уставился в аппетитную ложбинку.
— Немедленно отвезите нас в ВАШЕ, — тут Маджо подчеркнуто хмыкнула, — имение. Сию секунду.
Если бы блондин вспомнил, как глотать, то, наверное, не стал бы так откровенно пускать слюни при виде Золушкиных прелестей.
— Вас, милая барышня, я доставлю куда угодно и когда угодно. Приказывайте, — в тон ей ответил он.
— А меня, про меня-то что все забыли? — завизжала Ника, пытаясь не так ловко, как хозяйка, спуститься вниз.
Маджо, которая за время пути, а дорога от тридевятого царства не сказать, чтобы очень коротая, успела насмерть устать от глупой служанки.
— На козлах поедешь. А вы, господин, — обратилась она к блондину, стараясь не смотреть ему в лицо, чтобы не попасть под чары его ослепительной красоты, — если вы, конечно, имеете соответствующий титул, потрудитесь дать распоряжение слугам, уложить наш багаж.
Блондин окончательно потерял дар речи и не знал, что и думать: с одной стороны, ему было любопытно, зачем полная девушка пытается вскарабкаться на его Порше, взобравшись на капот и вцепившись в дворники. С другой, даже при наличии слуг, он слабо представлял, как впихнет в свою любимую спортивную машину два громаднейших сундука.
— Милые, но очень странные девушки, — пришел он, наконец, в себя. — Предлагаю компромисс — никто не поедет на крыше, внутри вы вдвоем вполне комфортно устроитесь, — опять бросил заинтересованный взгляд на декольте Золушки. А за багажом я пошлю слуг.
— Упрут же, — уверенно сказала Ника, радостно сползая с машины.
— Не заслужила она, чтобы со мной ехать, — взбунтовалась Маджо. — Укажите дорогу, пусть пешком идет.
Ника надулась и покачала головой:
— Чтобы сказала ваша прапрапрабабушка? Она была самой милой, самой доброй и самой кроткой девушкой на свете. Вас случайно в детстве в королевскую семью не подбросили?
— Сердобольная моя, — уперла руки в бока Маджо. — Хочу напомнить, что именно благодаря моей доброй и всеми любимой прапрапрабабушки мы и оказались в этой ситуации. А, впрочем, полезай внутрь. Я сегодня и впрямь добрая. Никак ее гены проснулись. А вы, господин, — обратилась она к блондину, — потрудитесь позаботиться о наших вещах.
Наконец, все трое устроились в тесном спортивном Пежо — блондин позаботился, чтобы пышногрудая девушка села рядом, чтобы у него была возможность время от времени отвлекаться от дороги, и резво сорвались с места отвоевывать бабкино наследство.
Телеграм "С укропом на зубах"