7. Платонизм, неоплатонизм и апология великого русского философа Лосева А.Ф.
7.1. Все разговоры о рецепции платонизма и его последней формы – неоплатонизма в философии Лосева А.Ф. также не более, чем мистификация!
Освещение вопроса об отношении выдающегося русского философа Лосева Алексея Фёдоровича (1893-1988 гг.) к платонизму и неоплатонизму представляется крайне важным. Нами уже указывалось, что в последнее время наблюдается целый шквал научных работ – диссертаций, монографий и статей, а также семинаров, конференций и т.д., посвященных ему и его философскому наследию. С одной стороны это правильно, поскольку Алексей Фёдорович и его работы более, чем заслужили такое внимание. Но, к сожалению, по мнению большинства исследователей его творчества считается, что в основу своего учения он положил платонизм и неоплатонизм, что, в свою очередь, также является для некоторых наших «философов» поводом и «основанием» для предложений «разбавить» Православие языческим платонизмом и неоплатонизмом.
В связи с этим мы ставим перед собой задачу убедить всех в том, что на самом деле главными источниками философии Алексея Фёдоровича явились Священное Писание, Предания Отцов Церкви и … Корпус Ареопагитик (Corpus Areopagitikum), автором которого является не какой-то там неоплатоник «Псевдо-Дионисий» или ещё кто-то, а сам святой Дионисий Ареопагит!
Сразу признаемся, что эта задача является для нас архитрудной, поскольку с необходимостью требует преодоления двух объективных препятствий, которыми являются уже указанное нами сложившееся и ставшее господствующим общественное мнение, а также… лично сам Алексей Федорович! И это делает наше положение, можно сказать, почти безнадёжным!
Так, например, его верный друг и соратник Аза Алибековна Тахо-Годи вспоминает, как Лосев А.Ф. «сказал однажды о себе и своем поприще: «православно понятый неоплатонизм» [13; 501]. А что можно сказать против слов Лосева А.Ф., в которых однозначно прозвучало, что вышеуказанные и уже рассмотренные нами Ареопагитики – это «зрелая и продуманная до конца неоплатоническая концепция, открывающая разные пути спасения» [14; 7].
Конечно, кто-то может сказать, что действуя вопреки таким, казалось бы, неопровержимым фактам, мы сами ставим себя в положение известного персонажа, «воевавшего» с мельницами, поскольку прямых доказательств, подтверждающих наши доводы, у нас нет, а косвенные доказательства, если они будут представлены, могут быть и оспорены!
Тем не менее, доказательства нашей правоты все-таки есть! И мы заранее выражаем благодарность всем, кто сможет аргументировано опровергнуть наши доводы в этой части. Но то, что такое убедительное опровержение возможно, лично у нас вызывает большие сомнения! Ну, а доводы наши следующие:
1) Общеизвестно, что отношение Алексея Федоровича, глубоко православного человека, всегда было трепетным и благоговейным к Священному Писанию. Таким же трепетным и благоговейным было его отношение и к Корпусу Ареопагитик. И это хорошо, поскольку независимо от вышеприведенного мнения Алексея Федоровича, святой Дионисий Ареопагит, а не какой-то анонимный «Псевдо-Дионисий» или ещё кто-то, был последовательным, по сути православным, христианином, жившим в апостольский век, и ничего общего с неоплатониками у него быть не могло ни по времени, ни по идеям.
2) Другими словами, и Священное Писание, и Корпус Ареопагитик, а равно Предания Отцов Церкви были для Лосева А.Ф. неиссякаемыми источниками вдохновения и творчества! То есть, действительно цельной и значительной его философия стала лишь благодаря тому, что впитала в себя древние восточно-христианские (православные) традиции.
3) Все наши вышеприведённые доводы в пользу аутентичного авторства святого Дионисия Ареопагита в отношении работ в Корпусе Ареопагитик остаются неизменными.
Но тогда возникает вопрос, почему Алексей Фёдорович говорил и устно. и письменно о том, что в этих Ареопагитиках воплощена неоплатоническая концепция? Ведь он великолепно знал святоотеческую философию, в т.ч. труды и мнения весьма почитаемых им святителей Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина, Николая Кузанского и др., категорически аргументировано настаивавших на исключительном авторстве именно святого Дионисия Ареопагита в отношении оспариваемых работ?
Хотя при этом обращает на себя внимание и даже в самом лучшем смысле этого слова успокаивает то, что Алексей Фёдорович никогда не оспаривал мнения этих Отцов Церкви в части авторства святого Дионисия Ареопагита. А ведь он был весьма принципиальным человеком и своей философской совестью, как говорится, не торговал.
Почему? Ответ на этот вопрос, полагаем, мы сможем получить лишь благодаря общей оценке его философского творчества в неразрывной связи с его жизненным путём, который может и должен быть определен не иначе, как Голгофа, ставшей высокой и тяжелейшей ценой за его гражданскую и философскую совесть, за перенесённые страдания и мученичество, в чём читатель сможет убедиться, ознакомившись с книгой А.А. Тахо-Годи [13; 5-469].
Мы же приведем лишь краткие, далеко не полные факты из его биографии.
Алексей Фёдорович родился 23 сентября 1893 года в Новочеркасске, был крещён дедом - протоиереем о. Алексеем Поляковым.
В 1911 года окончил с золотой медалью гимназию, а также частную музыкальную школу по классу скрипки.
В 1915 году окончил Московский императорский университет по двум отделениям историко-филологического факультета – философскому и классической филологии. Оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. Пишет статьи и читает доклады по философии, музыке, участвует в работе Религиозно-философского общества памяти В.С. Соловьева.
В 1916-1922 г.г. выступает с докладами по философии Платона и Аристотеля.
В 1919 года - профессор университета в Нижнем Новгороде.
С 1919 по 1925 гг. занимался философско-богословскими проблемами имени, выступает с имяславскими докладами и тезисами.
В 1922 г. обвенчан с Соколовой Валентиной Михайловной о. Павлом Флоренским в Сергиевом Посаде.
С 1922 г. - профессор Московской государственной консерватории.
С 1924 г. – профессор 2-го Московского госуниверситета.
В 1924 г. знакомится с имяславцем, афонским архимандритом о. Давидом (Мухрановым), ставшим духовником Лосевых.
В 1925 г. знакомится с другими имяславцами.
В 1927-1930 г.г. выходит его первое «восьмикнижие»: 1927 - «Философия имени», «Античный космос и современная наука», «Музыка как предмет логики», «Диалектика художественной формы».
1928 – «Диалектика числа у Плотина». В этом же году имела место «идеологическая проработка» А.Ф. Лосева в советской печати в связи с издаваемыми книгами.
В 1929 г. – тайный монашеский постриг, совершенный о. Давидом. Отныне Лосевы – монах Андроник и монахиня Афанасия.
1929 г. – отчисление из профессоров Московской консерватории и выход книги «Критика платонизма у Аристотеля», избрание членом «Кантовского общества» в Берлине.
1930 г. – выход книги «Очерки античного символизма и мифология». «Незаконные» вставки удаленных цензурой фрагментов из книги «Диалектика мифа», выход которой был задержан.
Арест Лосевых А.Ф. и В.М., следствие, пытки.
28 июня 1930 г. Лосев А.Ф. на ХV1 съезде ВКП (б) в речи Кагановича Л.М. объявлен «классовым врагом».
1931 г. Лосевы А.Ф. и В.М. осуждены соответственно к 10 и 5 годам лагерей.
1932 – 1940 гг.
Освобожден из заключения постановлением коллегии ОГПУ (1932).
Принят вольнонаёмным в Белбалтлаг корректором проектного отдела.
Признан инвалидом 3 категории и уволен по собственному желанию.
Почасовая работа в московских вузах.
По решению ЦК ВКП (б) Лосеву А.Ф. запрещено заниматься философией. Разрешается античная эстетика и античная мифология. Заключил договор на «Историю античной эстетики», на большую «Античную мифологию». Однако продолжаемые обвинения в идеализме, враждебности к марксизму и т.п. закрывают ему двери в издательства.
1938-1953 гг. - преподавательская работа в МГУ, продолжаемые обвинения в идеализме, запрет работы в МГУ, утверждение в степени доктора филологических наук с переводом в МГПИ на кафедру классической филологии, вся та же идеологическая травля под видом борьбы с идеализмом и… космополитизмом (1942).
1953 г. – после 23-летнего молчания выходит в свет «Олимпийская мифология».
29 января 1954 г. – смерть Лосевой В.М.
1956 г. начало сотрудничества с «Философской энциклопедией» и работы над «Историей античной эстетики».
1957 – 1987 гг. – выход книги «Античная мифология в её историческом развитии» (1957), травля в МГПИ, увольнение и восстановление в должности МГПИ (1958), регулярное издание работ Лосева А.Ф., посвященных философии, истории античной эстетики и искусства, мифам народов мира и т.д., отдельным античным философам (Аристотелю вместе с А.А. Тахо-Годи), запрет книги «Владимир Соловьев» в издательстве «Мысль» (1983), начало работы над большой книгой «Вл. Соловьев и его время», болезнь. Лосеву А.Ф. 90 лет, орден Трудового Красного Знамени и указание Комиздата задержать в издательстве книги в связи с запретом «Вл. Соловьева».
24 мая 1988 г. – кончина А.Ф. Лосева.
Обратите внимание на выделенные нашим курсивом факты биографии Лосева А.Ф. В своей совокупности они говорят о том, что родные, близкие и коллеги не зря называли его «пленённым философом».
В октябре 1917 г. в стране установилась двуликая советская власть. С одной стороны, кровавый троцкистско-хазарский каганат, примерно такой же, что и нынешний бандеровско-хазарский каганат на Украине, если не более кровавый, с другой, - возглавляемое Сталиным И.В. патриотическое крыло, которые вели между собой непримиримую войну, чего Лосев А.Ф. мог и не знать; и то, и другое мог воспринимать за единый политический режим. И, тем не менее, он, как и о. Павел Флоренский, остался в России, т.е. выбрал Голгофу и разделил с Родиной её судьбу. И это в то время, когда основная часть выдающейся русской интеллигенции предпочла эмиграцию, где вела размеренную академичную, весьма плодотворную творческую и … относительно спокойную жизнь (Н. Бердяев, С. Франк, Н. Лосский, П. Струве и др.). Разве лишь только И. Ильин, вынужденный эмигрировать под угрозой расстрела, практически чуть ли не в одиночку бился как рыба об лёд, ведя безнадёжную борьбу за новую Россию.
4) Оставшись в России, Лосев А.Ф., действительно, оказался словно в клетке. Он подвергался систематической идеологической травле. Если его «Философию имени» новая власть, «скрепя сердце», пропустила к публикации, то «Диалектику мифа» она уже никак не могла простить автору, презревшего грозящую ему смертельную опасность и самовольно включившего для печати в работу удаленные цензурой по идеологическим соображениям некоторые фрагменты.
Ещё бы! Советская власть только-только утвердилась, стала строить социализм и коммунизм, а тут, откуда не возьмись, появляется какой-то Лосев А.Ф. и называет их … мифом. Этот вопиющий факт даже стал предметом гневной речи Л. Кагановича на ХVI съезде ВКП (б). Почему философ пошел на это? Алексей Федорович несколько позднее признавался своей жене – Лосевой Валентине Михайловне предельно честно: «Я задыхался от невозможности выразиться и высказаться… Я знал, что это опасно, но желание выразить себя, свою расцветающую индивидуальность для философа и писателя превозмогает всякие соображения об опасности. В те годы я стихийно рос как философ, и трудно было (да и нужно ли?) держать себя в железных обручах советской цензуры. Этим объясняются и те многочисленные выпады против моих врагов из разных лагерей, которые я допускал в своих книгах… Все это надо понять».
И как следствие, арест, пытки, судилище, лагеря, тяжелейший лагерный труд, потеря зрения, инвалидность, длительное ограничение в занятии философией, сопровождавшееся продолжаемыми идеологическими проработками и травлей!
И, смеем предположить, ему было бы отказано и в занятии античной эстетикой и античной мифологией, если бы имя Лосева А.Ф. не обрело международный научный авторитет, и если бы не вмешательство Сталина И.В. в судьбу философа!
В печати часто приводится документально не подтвержденный случай, когда после освобождения Лосева А.Ф. из мест заключения Сталин И.В. распорядился оставить философа в покое; «пусть будет один философ – идеалист для образца». Это похоже на Сталина И.В., ведшего непримиримую войну с троцкистско - хазарским каганатом. И если этот случай имел место, то можно с полным правом предположить, что он и спас Лосеву А.Ф. жизнь. Иначе его бы просто уничтожили.
5) Но было бы наивно предполагать, что Алексей Фёдорович смирится с таким ограничением и будет заниматься только эстетикой, только мифологией. И внимательное изучение одних только восьми томов его вполне философской «от корки до корки» «Истории античной эстетики», как бы в продолжение «Диалектики мифа», не может не привести к выводу о том, что это последнее «восьмикнижие» - ничто иное, как «из между строк» окончательный приговор атеистическому государству. Правда, не единственный. Еще преп. Иоанн Кронштадтский задолго до создания СССР предвещал его гибель.
Практически все фундаментальные работы Лосева А.Ф., разве лишь кроме чуть было не погубившей его и Лосеву Валентину Михайловну «Диалектики мифа», написаны эзоповым языком.
Тохи-Годе А.А. вспоминает, как в январе 1923 года А.Ф. Лосев обратился к о. Павлу Флоренскому «с просьбой обсудить с ним тезисы имяславского учения, о котором А.Ф. беседовал с выдающимся деятелем этого движения на Афоне о. Иринеем. Письмо написано в январе 1923 года, а летом этого же года «Философия имени» была завершена. Открыто признаться в ареопагитских и имяславских истоках интереса к имени ученый не мог. Эзоповым языком он писал в предисловии о том, что «испытывал влияние тех старых систем, которые давно забыты и, можно сказать, совершенно не приходят никому на ум.» [13; 89].
Или ещё такой пример. В «Философии имени» он вводит понятие предметной сущности слова, которая «является единственной скрепой, основой всех бесконечных судеб и вариаций в значении слова» [17; 641], хотя под этим термином автор имеет ввиду Бога, Божественную сущность. Так, чуть ранее, он пишет: «Воплощаясь в инобытии, она (энергия сущности) ложится в основу реальной вещи, например, человека, который тоже ведь существует по «образу» и «подобию» сущности» [17; 638]. Разве это не напоминает нам Божественный акт сотворения человека?
В лосевской предметной сущности мы также видим Божественную Троицу, понятие о Которой он разрабатывает в неоплатонических категориях [17; 683].
То есть, мы не можем не видеть, что и феноменология, как утончёнейшийрациональный метод и момент философии, в творчестве Лосева А.Ф., помимо своей основной философско-диалектической роли, выполняла также и роль эзопова языка.
Лосев А.Ф. был прекрасно осведомлен «об удивительном классовом чутье большевиков, безошибочно распознававшем врага» [13; 395]. И здесь ему было с кого брать пример в плане применения эзопова языка.
История помнит так называемую Александрийскую школу, в числе слушателей которой были Плотин – один их главных представителей языческого неоплатонизма, и уже упоминавшийся нами Ориген (185-254) – глава катехизисной школы (т.е. христианской огласительной школы) Александрии. Ориген, как и другие «катехеты», не имевшие возможности проповедовать христианское учение открыто, использовали образы и термины философии неоплатонизма. И, видимо, в этом вопросе его последователи так «преуспели» в толковании некоторых теологических положений христианства, что эти положения уже ничем не отличались от неоплатонических, т.е. стали еретическими, с последующим неизбежным преданием учения Оригена анафеме.
В случае же с А.Ф. Лосевым мы видим, можно сказать, целую философскую систему, изложенную эзоповым языком, в котором также были использованы образы и термины философии неоплатонизма. И этот эзопов язык послужил для него лично, а также для родных и близких, да и для философской науки в целом, мощным и непробиваемым щитом!
А ведь примерно то же самое мы видим и в случае со Сталиным И.В., который, не будем этого забывать, имел высшее религиозно-философское образование, и который знал работы Лосева А.Ф. и поэтому стал на его защиту. Да, знал! Если Лосев А.Ф. был «предметом интереса» для самого ЦК ВКП (б), если его работы знал Лазарь Каганович, то Сталин – тем более, и с совершенно противоположной их оценкой. То есть, Сталин, как никто другой, также знал, что социализм – миф, хотя не мог заявить об этом открыто и тем самым подвергнуть смертельному риску наше Отечество и лишить себя всякой возможности по его спасению. Поэтому Сталин выдвинул уже свой очередной миф – миф о возможности строительства этого социализма в одной стране. Причём, чтобы наши соотечественники не поняли, что это миф, в обоснование своих доводов использовал образы и термины… марксизма-ленинизма в качестве эзопова языка. И всё это также послужило своего рода щитом как для Сталина И.В. лично в жестокой борьбе с троцкистско-хазарским каганатом, так и для всей страны в целом. Защитив страну от самоуничтожения в навязываемой ей троцкистско-хазарской мировой революции и выдвинув новый миф – миф о строительстве социализма в одной стране, Сталин смог получить столь необходимую всем нам передышку и сосредоточить все внимание страны, весь её потенциал на неотложных внутренних проблемах, на подготовке её к обороне в будущей войне! И Сталин строил со всем народом не социализм, а Богоподобное общество! И созидал не революционного отщепенца-нигилиста, а Богоподобного человека! И если что-то здесь было не всё сделано, как хотелось бы, то в этом не его вина!
Вынесите «за скобки» из работ Лосева А.Ф. все упоминания о платонизме или неоплатонизме (разумеется, кроме тех работ или их фрагментов, которые непосредственно посвящены представителям античной философии и их учениям), и Вы получите чистую лосевскую философскую систему без всякого ущерба для её содержания и смысла.
Философия Лосева А.Ф. – это не какое-то заимствование чужих теорий, позиций, а его собственное учение!
Да, занимаясь античной эстетикой и античной мифологией, Алексей Федорович, разумеется, не мог пройти мимо философии Платона и других греческих философов, а также и неоплатоников (Плотина, Прокла и др.), которых высоко ценил. Он в хорошем смысле был обречен быть в курсе всех их учений и великолепно усвоил эти учения. И если он со своими великими античными предшественниками «говорил» на одном философском языке, то это отнюдь не есть влияние их философии на его взгляды; это вопрос к самому философскому языку, его образам и терминам, которые имеют обыкновение становиться предметом общего употребления.
Да и вообще, как вспоминает Аза Алибековна, Алексей Фёдорович просто влюблял практически всех своих сотрудников в античную философию, особенно в философию Платона, которого все так и называли: «Наш советский идеалист» [13; 339].
И всё-таки, в качестве главной идеологической линии в рассуждениях Лосева А.Ф. мы не можем не видеть его критику платонизма (а равно и неоплатонизма), который во всех отношениях не соединим не только с христианством, но также и с западноевропейским романтизмом.
6) Может показаться, что Лосев А.Ф. в оценке Корпус Ареопагитик весьма противоречив. Но это далеко не так. По нему иерархическая модель мироздания, воплощенная в Ареопагитиках, есть своего рода разработка общего онтологического принципа, который Лосев А.Ф. формулирует следующим образом: «Все бытие есть разная степень света, начиная с абсолютной полноты в центре и кончая темной материей, уводящей на периферии в бездну небытия и мрака» [15; 132].
А теперь спустимся с облаков на землю и вдумаемся глубже в эту мысль Лосева А.Ф. и сопоставим её с вышеприведенным нашим доводом о том, что «главная ошибка «опровергателей» авторства святого Дионисия Ареопагита в отношении оспариваемых текстов заключается в том, что они пытаются подтвердить или опровергнуть трансцендентные факты, т.е. недоступные обычному познанию и находящиеся за пределами опыта, заведомо негодными рационалистическими средствами».
Здесь видим мы то, что на такое Алексей Фёдорович не способен! Но он почему-то все-таки рассуждает о трансцендентных фактах и, что очень важно, совершенно не собирается подкреплять эти факты рационалистическими средствами. Почему? Да потому что ему вполне достаточно того, что эти факты удостоверены самим Боговдохновенным Корпусом Ареопагитик.
Для Лосева А.Ф. также очевидно, что Богооткровенное учение, и духовный опыт в частности, как мы уже сказали выше, не требуют философского обоснования, т.е. установки его на основании какого-либо философского (читай, рационалистического) учения. Вполне возможно, что перед Лосевым А.Ф. также возникала необходимость всего лишь выражения, объяснения этого Богооткровенного учения философским языком, как «выделение из цельного опыта его разумных форм, логической структуры, скелета, на котором держится цельный организм опыта» [15; 132]. И только!
И ему, как никому другому, хорошо известно, что рационалистам – неоплатоникам, обыкновенным людям, совершенно недоступен «разной степени свет, начиная с абсолютной полноты в центре и кончая темной материей, уводящей на периферии в бездну небытия и мрака». О таком свете, как и обо всём остальном космического происхождения они могли узнать опять же только от кого-то!!! И они узнали… от действительного автора Корпуса Ареопагитик, т.е. не от какого-то там неоплатоника «Псевдо-Дионисия», или ещё кое-кого, а только от святого Дионисия Ареопагита, жившего в Апостольский век, узнали от Великого Ученика Великого Апостола Павла, которому по «восхищении его до 3-го неба» было даровано сокровенное знание!
Нам в порядке опровержения могут привести слова Алексея Федоровича, где он в «Имяславии» говорит об историческом значении Ареопагитик:
«§ I. Вопрос об авторе сочинений, известных под именем сочинение Дионисия Ареопагита, почти, можно сказать, решен в науке отрицательно: автор этот, как доказывают, не имеет ничего общего с тем Дионисием который был единственным последователем апостола Павла в афинском Ареопаге. Главным обстоятельством, заставляющим относить это сочинение к гораздо более позднему времени, чем I в., являются очень развитые представления о культе и даже о монашестве и чрезвычайная близость к неоплатонизму, почти полное тождество с ним и притом на той развитой стадии, которая создает философию Прокла. Так как обычно считается, что не христианство влияло на эллинизм, а наоборот, то потому относить происхождение Ареопагитик ко времени более раннему, чем V в., большинству не представляется возможным. К этому необходимо прибавить, что до Максима Исповедника (VII в.), вообще говоря невозможно утверждать что-либо о влиянии Ареопагитик; и если они как-нибудь существовали, то существование это было вполне изолированное.
Поэтому автор рассматриваемых сочинений обычно именуется Псевдо-Дионисий Ареопагит, а его сочинения — Ареопагитиками. В состав Ареопагитик входят четыре трактата: «0 Божественных именах». «0 небесной иерархии», «О церковной иерархии», «Таинственное богословие», десять писем к различным лицам и Литургия. Все эти сочинения напечатаны в издании Patrologiae cursus completus. Series graeca, ed. Migne. T. III.
2. Для нас, однако, гораздо важнее вопрос о внутреннем содержании и об историческом значении Ареопагитик. чем вопрос о времени их появления. Значение же это настолько огромно, настолько исключительно и глубоко, что надо сказать без всякого преувеличения, это есть исповедание веры всей византийской мистики и философии.»
Буквальное толкование процитированного текста позволяет утверждать, что Лосев А.Ф. говорит лишь о том, что вопрос об авторстве Ареопагитик в науке почти, т.е. всё-таки не полностью, решен отрицательно. Причем, кем-то решен! А вот о своем отношении к такому решению, о своём согласии или несогласии с ним, философ не говорит. И, уходя от этого, он акцентирует наше внимание на том, что для него якобы бóльший интерес представляет «вопрос о внутреннем содержании и об историческом значении Ареопагитик, чем вопрос о времени их появления» (а, значит, и об их авторе – В.В.).
Но мы ведь видим с Вами, что это совсем не так! Вопрос об авторстве святого Дионисия как раз и определяет историческое значение оспариваемых трудов. А что будет, если произойдёт чудо и авторство святого Дионисия Ареопагита станет общепризнанным? А произойдет планетарный философский переворот! Да, что там переворот? Это будет, действительно, настоящая философская революция! И должны признаться, нам что-то подсказывает, что Алексей Фёдорович сам лично, «про себя» был искренне убежден в авторстве святого Дионисия Ареопагита, ученика Апостола Павла, в отношении оспариваемых работ, но он очень ценил отведённое ему нелёгкой судьбой незначительное время, которого ему всегда не хватало! Ему было действительно недосуг спорить по поводу авторства святого Дионисия Ареопагита. Для этого пришлось бы высказываться прямо или косвенно в пользу Православия, опровергать языческий платонизм (а он только и исключительно языческий) и его завершающую форму – языческий (и только языческий) неоплатонизм, заодно признаться, что «православно понятый неоплатонизм» – даже не миф, а нонсенс, обёрнутый в своеобразную его, Лосева А.Ф., эзопову выдумку для усыпления бдительности цензоров, и т.д., чего власти, конечно, никогда бы не простили ему. У него была бы отнята практически любая возможность работать по значимым философским вопросам даже «под крышей» платонизма или неоплатонизма. Тут, как говорится, «из двух зол выбирают меньшее». И Алексей Фёдорович, жертвуя личным и творческим счастьем, во Имя Истины, был обречён выбрать второе! Но благодаря этому нелёгкому выбору, помимо других весьма значимых трудов, он создал величественную фундаментальную глубоко философскую «Историю античной эстетики», чем, как указано выше, вынес атеистическому государству окончательный приговор.
Но Алексей Фёдорович не счёл для себя возможным быть совсем безучастным к вопросу об авторе Корпус Ареопагитик. Не рискуя разрешать этот вопрос прямо, он обращает наше внимание на парадоксальную ситуацию: «Как бы ни был близок Ареопагит к Проклу (Основной версией мистификаторов является версия об авторстве в отношении Корпуса Ареопагитик самого Прокла – В.В.), но Прокл – это старая, престарелая философская мысль, а Ареопагит – это очень молодая, сильная и смелая мысль, которая еще не знает искушения абстрактных методов» [18; 366].
Что хотел сказать нам Алексей Федорович таким противопоставлением Ареопагита и Прокла? А то, что святой Дионисий Ареопагит, будучи Учеником Божественного Апостола Павла, и аутентичным автором Корпуса Ареопагитик, был и остался навсегда в богословском и философском смыслах «очень молодой, сильной и смелой мыслью», которая будет вечным источником вдохновения и творчества для всех последующих поколений православных богословов и философов. Ну, а Прокл – это мысль, оставшаяся в далёком прошлом! Более того, приведённые слова Лосева А.Ф. дают нам все основания считать, что для Прокла совершенно нет и не может быть места возле Ареопагита!
А вот еще слова Лосева А.Ф. с точки зрения общей характеристики учения Дионисия Ареопагита в сохраненной Тахо-Годи А.А. его рукописи от 27 апреля 1923 года «Дионисий Ареопагит с точки зрения имяславия»: «Самая гуща христианской мистики и того глубокого и органического соединения живейшей и ожигающей мистики и отвлеченно-философских утончений, которым так отличается восточное богословие и философия».
Великолепная мысль! Ещё бы! Всё-таки святой Дионисий Ареопагит – Великий Ученик Великого Апостола Павла!
Но вернёмся к неоплатоникам. А вот они, будучи неисправимыми язычниками, действительно, могли «увидеть», например, «свет… в центре… к периферии в бездну небытия и мрака» лишь в трудах реального святого Дионисия Ареопагита, которого, иначе сказать нельзя, тут же обворовали, т.е., выражаясь словами святого Василия Великого, похитили нашу Божественную Премудрость, унеся её к своим жрецам. А от себя дополним, не только похитили, но и донесли до своих жрецов и… доверчивых читателей в искаженном виде, способном порождать только антихристианские ереси!
Когда некоторые современные апологеты неоплатоников пытаются представить их нам как владевших некими «надличностными и надрациональными регулятивами», то это выглядит, извините, вообще не серьёзно! Во-первых, нет приемлемого определения, что это за такие «регулятивы» как феномены, и, во-вторых, неоплатоники убедительно показали, что стержнем их учения является только антихристианский рационализм, который рационализмом и остается, независимо от того, «надличностный» он, или «надрациональный»!
А вот, что касается последствий отмеченного бесспорного факта безнравственного поступка неоплатоников, то Божий Промысл не дал им важного знания, лишил их способности чисто рационалистически, легко и просто узреть великий смысл Богочеловеческого процесса как движения человечества от круга к центру, т.е. к Богу, как это в весьма доступной и ясной форме изложил преп. Авва Дорофей в своем Шестом Душеполезном Поучении, явившемся своеобразной сакрально-геометрической формулой к Притче нашего Живого Бога Иисуса Христа о возвращении блудного сына. (Лук. 15: 11-31).
Неоплатоники оказались к этому неспособными!
7) Пока пишутся эти строки, напрашивается еще один довод.
Для атеистической власти, когда в ней хозяйничали вплоть до конца «хрущёвской слякоти» (термин заимствован у проф. Спицына Е.Ю.) троцкистские хазары, главным врагом было Православие. И власть прекрасно осознавала, какие разрушительные последствия для Православия может вызвать смешение его с платонизмом и неоплатонизмом. Знала, хотела и ждала полного разрушения Православия «до последнего попа» вот таким «научным» путём! А поэтому, периодически подвергая Лосева А.Ф. идеологической травле, относительно спокойно относилась к его работе в части вопросов, касающихся платонизма и неоплатонизма. Но …не дождалась!
Разумеется, Алексей Фёдорович всё это прекрасно видел и понимал! Также ему было хорошо известно и отношение Православной Церкви к платонизму и его разновидности – неоплатонизму, ставшими скелетами многих антихристианских ересей. В его работах даже приводятся упоминания о нескольких Соборах, объявивших анафемы - Пятого Вселенского, Поместного собора 1076 года на Иоанна Итала, Константинопольского собора 1351 г. на «снова начавшим во зло Церкви Христовой вводить оные платонические идеи и эллинские мифы». Все решения этих Соборов не отменены!
Полагаем, является весьма симптоматичным, и даже знаковым то, что у А.Ф. Лосева никогда не возникали какие - либо возражения по поводу обоснованности решений этих Соборов.
И как мы уже отмечали, Лосев А.Ф. категорически заявлял, что платонизм – это языческое учение [9; 3]. Однако он все-таки счел необходимым провести различения и выделить из языческого платонизма:
- собственно сам языческий платонизм,
- византийский (восточный) платонизм и
- западный (католический и протестантский) платонизм.
Но далее он продолжает, что якобы в паламитских спорах мы находим «полновесный ответ на платонизм, т.е. находим самостоятельный, свой, так сказать, платонизм» [16; 865].
А вот, какой-такой «свой платонизм», предстоит еще установить! Ну, и как вести нам себя в такой ситуации?
С учетом изложенного выше, полагаем, мифом о «своём платонизме» философ возвёл буфер творческой безопасности и расчистил себе площадку для собственной научно-исследовательской работы.
8) Свят. Григорий Палама, признавая необходимость знания философии, очень критически относился к платонизму и неоплатонизму, и черпал свои творческие выводы, например, о Божественных энергиях и Благодати только из Священного Писания (Благо, такого православного материала для него было предостаточно, и в заумных поучениях платоников и неоплатоников он не нуждался)!
А поскольку неоплатонизм, как уже указывалось выше, – вид, заключительная часть языческого платонизма, т.е. сам по себе также является языческим, то отсюда возникают несколько вопросов:
а) Можно ли извлечь из дёгтя (от слова яд) платонизма и неоплатонизма мёд Богооткровенной истины?
б) Если нет, то возможно ли смешение и даже слияние платонизма и неоплатонизма с Богооткровенной истиной, т.е. с Православием, без ущерба для Православия?
И в первом, и во втором случаях ответ однозначный: «Нет!»
Представляется, что эти вопросы не волновали Лосева А.Ф., хотя бы потому, что вышеуказанный ответ на них для него был давно и всегда также очевиден.
Поэтому вопрос о «вкраплении» платонизма или неоплатонизма в Православие и его философию перед ним по сути никогда не вставал!
Главное для него (и для нас с Вами) - это то, что атеистическая власть не дождалась от Лосева А.Ф. вкрапления в свое учение положений платонизма и неоплатонизма с целью разрушения Православия. Лосевым А.Ф. была создана всего лишь видимость такого «вкрапления»! И в этом мы также видим его великий христианский и философский подвиг!
Ну, и как мы уже указывали, все разговоры о рецепции платонизма и его последней формы – неоплатонизма в философию Лосева А.Ф. также не более, чем мистификация!
Сходство учения Лосева А.Ф. с платонизмом и неоплатонизмом, если и встречается, то оно всего лишь более, чем поверхностное, т.е. не по сути, а чисто внешнее, терминологическое!
Продолжение следует.