— Сашка, ты лук почистил?
— Не-а.
— Саша!
— Ну чего, Люд. Успею.
Людмила поставила миску на стол и посмотрела на мужа. Он лежал на диване с телефоном, в той же майке, что и вчера. За окном майское солнце жарило вовсю — соседи уже с утра что-то жарили, дым шёл через форточку.
— Через два часа приедут. Ты понимаешь это?
— Понимаю.
— И?
— Люд, ну дай полежать спокойно. Воскресенье же.
Она взяла лук, бросила его на разделочную доску. Взяла нож. Потом отложила.
— Нет. Иди сам чисти. Это же твоя идея была — позвать всех на шашлык.
Саша приподнялся на локте:
— Ну вот опять...
— Что опять?
— Вот это твоё вот. — Он неопределённо покрутил рукой в воздухе. — Сначала соглашается, потом начинается.
— Я соглашалась?! — Людмила развернулась. — Я сказала: позови, если сам всё сделаешь. Ты сказал — конечно. И где?
— Сделаю я, сделаю. Встану сейчас.
— Когда?
— Люд.
— Когда, Саша?
Он встал. Медленно, демонстративно. Прошаркал на кухню. Взял лук, повертел в руках.
— Нож где?
— Там же, где всегда.
— Ну вот он и лежит. — Он кивнул на доску.
Людмила вышла на балкон.
Двор внизу уже жил: дети с самокатами, дядя Витя из третьего подъезда тащил раскладной стол. Нормальные люди. Обычное воскресенье.
Она облокотилась на перила и не двигалась.
— Люд! А маринад где?
— В холодильнике.
— Это что ли — кефир?
— Да.
— На кефире? Зачем?
Она вернулась на кухню.
— Саш, мы с тобой так делаем каждый раз. Уже лет пятнадцать. Ты что, забыл?
— Я делаю на луке и специях.
— Нет. Мы делаем на кефире.
— Люд, мясо должно быть нормальным, а не кисловатым.
— Оно не кисловатое.
— Вот Витька вон как делает — просто лук, соль, перец. Классика.
— Ну так позови Витьку и пусть он тебе делает.
Пауза.
Саша поставил лук на стол и посмотрел на неё.
— Ты чего такая злая-то?
— Я не злая. Я устала.
— От чего ты устала? Утро только.
— От того, что я устала, Саш. Просто устала. — Она открыла холодильник, достала кефир, поставила рядом с миской. — Режь лук. Я займусь мясом.
Он резал. Молча. Через минуту начал сопеть — лук брал своё.
— Ну и зачем столько лука?
— Сколько надо.
— Куда столько?
— Саша, пожалуйста.
Он замолчал.
Людмила разворачивала мясо. Хорошая шея, взяла с запасом — шесть человек всё-таки. Зять с дочкой, сватья Тамара, Колька с женой.
Тамара.
Людмила резала мясо и думала о Тамаре.
Тамара приехала первой. Конечно.
— Людочка! — Она вошла с пакетом, из которого торчал хвост редиски. — Я салатик привезла. Сама резала.
— Спасибо, Тамар.
— А Сашенька где?
— Угли разжигает.
— Ой, мужчина при деле! — Тамара поставила пакет, огляделась. — А у вас тут как-то... переставить ничего не хотите? Вот этот шкаф бы сюда подвинуть — светлее бы было.
— Нам нравится как есть.
— Ну, вам виднее. — Тамара потянулась к холодильнику. — Можно водички?
— Там фильтрованная, в кувшине.
Пока Тамара лила воду, вошли Лена с Димой. Дочка — в лёгком платье, загорелая уже откуда-то. Дима с арбузом.
— Мам, привет! — Лена чмокнула в щёку. — Пахнет уже как вкусно!
— Ещё не жарили.
— Всё равно. — Лена поставила сумку. — Пап во дворе?
— Да.
Тамара уже рассматривала полку с книгами.
— Людочка, а вот это — Донцова?
— Да.
— Я тоже читаю. А это что?
— Тамар, там написано на обложке.
Дима деликатно улыбнулся и вышел на балкон.
Умный мужик. Людмила его всегда уважала за это умение — вовремя уйти.
За столом стало тесно. Кольку с Маринкой привёз сосед, они поднялись шумно, с пивом, с пакетами.
— Людк, огурцы привезли! — Марина выставила банку. — Домашние, прошлогодние ещё.
— Спасибо, Марин.
Колька хлопнул Сашу по плечу:
— Ну что, брат, как мясо?
— Дойдёт минут через двадцать.
— О! Как раз по пиву успеем.
Саша засмеялся. Людмила смотрела на него с балкона. Вот же — с Колькой он смеётся. Легко, по-настоящему.
С ней — нет.
Когда это случилось? Или — не случилось, а просто всегда так было, и она не замечала?
— Люд, тарелки неси! — крикнул Саша снизу.
Она пошла за тарелками.
Тамара шла следом:
— Лена мне сказала, вы хотели на море этим летом?
— Думали.
— Дорого сейчас. Вот мы с сестрой в Подмосковье ездили — красота, и деньги целы.
— Угу.
— Ты чего такая молчаливая?
— Просто устала, Тамар.
— Да от чего устала-то — гости только приехали!
Людмила взяла тарелки. Считала. Шесть человек. Семь с ней.
— Тамар, иди вниз, я сейчас.
За столом было шумно. Колька рассказывал какую-то историю про гараж, Марина периодически добавляла детали, Дима молча ел. Лена смеялась — она всегда смеялась легко, с детства.
Саша поднял стакан:
— Ну, за встречу. За лето. За хороших людей.
Все чокнулись.
Людмила пила компот — не хотелось больше ничего.
— Лен, — сказала Тамара, — ты бы родителей почаще навещала. Они ж скучают.
— Мам, мы были две недели назад.
— Две недели — это долго.
— Тамар, — сказал Колька добродушно, — ты детей не трогай. Молодёжь живёт своей жизнью.
— А я что говорю?
— Ты говоришь, что редко.
— Потому что редко!
Саша подкладывал мясо Коле, что-то говорил, смеялся. Не смотрел на Людмилу.
Она сидела и вдруг — отчётливо — поняла: они чужие. Не сейчас стали. Давно. А сейчас она просто это увидела — среди майского дня, среди запаха шашлыка и чужого смеха.
— Саш, — сказала она вдруг.
Он повернулся:
— А?
— Нам надо поговорить. Потом.
— Ладно. — Он снова повернулся к Кольке.
Гости разошлись в восемь.
Лена задержалась, помогала убирать. Дима курил на балконе.
— Мам, ты чего?
— Всё нормально.
— Не нормально. Ты весь день вот такая.
— Лен, иди домой. Поздно уже.
Дочка смотрела на неё — внимательно, по-взрослому. Потом обняла молча и вышла.
Саша мыл решётку от мангала в ванной.
Людмила встала в дверях.
— Саш.
— Угу.
— Я хочу развестись.
Он остановился. Не обернулся сразу. Стоял, держал решётку.
— Что?
— Ты слышал.
Он обернулся. Лицо — странное. Не злое. Растерянное.
— Прямо сейчас это надо?
— Нет. Не прямо сейчас. Но я хочу, чтобы ты знал.
— Из-за чего?
Она помолчала.
— Из-за лука. И кефира. И шкафа. И всего остального.
— Люд, это несерьёзно.
— Я знаю, что несерьёзно. Но пятнадцать лет несерьёзного — это уже серьёзно.
Он поставил решётку. Вытер руки.
— Ты хочешь, чтобы я извинился?
— Нет.
— Чего ты хочешь?
Людмила посмотрела на него — на этого человека, которого знала наизусть. Каждую привычку, каждый жест.
— Не знаю ещё. Но молчать больше не буду.
Она вышла из ванной.
За окном было тихо. Двор опустел. Где-то далеко смеялись дети.
Она налила себе чаю, села у окна и первый раз за день — выдохнула.