А почему бы и нет? Мир тесен, все люди ― братья. Если я могу быть о-о-очень дальней родственницей Холмогорова, то почему Игорь Веретенников не может приходиться мне и Вовке сто тысяч семьдесят седьмой водой на киселе?
Наше общее магическое наследие пошло от Ульяны, которая уничтожила волшебное зеркало времени, созданное Людмилой. Сколько столетий назад это было? Сколько поколений одарённых потомков с тех пор существовало? Мне, например, подсчитывать лень, но, как выяснилось, оба «братика» живо интересовались своей родословной и не только знали о дальнем родстве, но и встречались раньше ― в далёкой юности, когда ещё были живы Вовкины родители, а сам он чуть ли не пешком под стол ходил. Какие они там братья? Шестнадцатиюродные?
Вообще, конечно, история Игоря очень печальная. Гусев и Холмогоров-старший были одноклассниками. Их пути разошлись после того, как умерла мать Бронислава Артёмовича, а сам он уехал жить к бабушке с дедушкой. Спустя несколько лет школьные друзья встретились и некоторое время общались. Тогда Холмогоров и познакомил Гусева с Никой Веретенниковой ― она была представлена как дальняя родственница Вовкиной матери. Отношений как таковых в этой паре не было. Так, несколько романтических встреч без обязательств. Потом Гусев снова укатил в Москву, а здесь, на севере нашей необъятной страны, родился его единственный сын. Сообщать новоиспечённому папаше о данном факте мать Игоря не сочла нужным, поскольку разочаровалась в этом человеке и считала его полным психом. Но он всё равно узнал ― от Холмогоровых. Игорю тогда было уже пять лет. Гусев обиделся на Вовкиного отца из-за того, что тот так долго скрывал факт существования этого ребёнка. Родительскими чувствами Бронислав Артёмович не проникся, зато начал преследовать Нику и твердить, что она должна была сделать аборт, потому что он никогда не хотел иметь детей. А куда денешь пятилетнего пацана, если он уже есть? Обратно ведь не родишь. В общем, нервы он Веретенниковой потрепал знатно, но в итоге всё-таки угомонился. Не приезжал, не звонил, с сыном не общался, содержать своего отпрыска даже не думал. А потом у Игорька проявилась склонность к чёрной магии. Ему тогда было шестнадцать. Возвращался вечером домой после прогулки с друзьями, нарвался на стаю бродячих собак, сильно испугался и сам не понял, как всего одним жестом умудрился обратить несколько злобных дворняг в кучки праха. Дома рассказал об этом матери. Она тоже испугалась. Начала таскать его по бабкам и гадалкам. Однажды привезла сына в Брусничное, но пацана моментально выперли оттуда с комментарием: «Чёрным колдунам здесь не место». Из этого же источника через третьи руки Гусев получил информацию о том, что его опасения были не беспочвенными.
― Чёрная магия во многом отличается от любой другой. Например, тем, что от такого наследного дара нельзя избавиться, влив преемственное. Я пробовал, ― поведал Игорь нам с Вовкой. ― Она всегда в приоритете и только усиливается за счёт сторонних примесей. Её нельзя передать так, как Арина поступила со своим наследием. Невозможно искоренить или уничтожить. Чем активнее пытаешься, тем хуже делаешь самому себе и окружающим. Я поначалу радовался, что у меня появились сверхспособности, но боялся их всё же больше, потому что есть зависимость от эмоций. Психанёшь ненароком ― последствия не разгребёшь потом. Я мать чуть не убил однажды. Мы с тех пор не общаемся. Это страшная сила.
― Если нельзя уничтожить, то почему ты холодного огня боишься? ― не поняла я.
― Потому что он меня убьёт, ― ответил Веретенников. ― Вован выжил, а от меня только пепел останется.
― Откуда знаешь? ― поинтересовался Вовка.
― От одного своего знакомого, для которого именно так всё и закончилось. Сам видел, ― прозвучало в ответ.
Они не общались с далёкой и беззаботной юности до вчерашнего дня, а вчера Игорь сам позвонил Холмогорову и сказал, что они есть тот самый сын Гусева ― чёрный маг, которому незаслуженно приписываются несуществующие злодеяния. Вовка, конечно, кремень. Я бы на его месте не смогла так спокойно общаться с человеком, косвенно повинным в гибели Веника. С другой стороны, если определять степень вины каждого участника событий прошедшего года, то невиновных не сыщется ни одного. А если говорить о доверии, то в наше время даже самому себе доверять опасно. Особенно при наличии магической силы.
― То есть ты не планировал собрать вокруг себя секту? ― уточнила я осторожно.
― Я уже просил не приписывать мне папашины бзики, ― ответил он. ― Какая секта? Для чего? Я не страдаю манией величия и хочу нормальной жизни, а не славы, почестей и мирового господства. Ни с кем не объединяюсь, ни во что не лезу, стараюсь избегать конфликтных ситуаций и ищу способ стать обычным человеком.
― А если обрезать каналы? ― предложил Вовка.
― Бесполезно. Это как сорная трава. Чем чаще косишь, тем активнее прёт. И откаты дикие.
― Ясно.
― Да вы не парьтесь по этому поводу. Не ваша проблема, сам разберусь. Просто знайте, что я никому из вас зла никогда не желал. Если бы не батя с его закидонами, вы о моём существовании и не узнали бы. У матери онкологию нашли, после операции уход нужен, а она от меня шарахается. Даже навестить не могу. Прячу свой дар по возможности, чтобы никого не нервировать, но она-то всё знает. А теперь ещё и Гусев весь этот гемор создал. Понятно, что я не при делах, но менты-то всё равно дёргать будут.
― Ты знал, что он Веника убил? ― спросил Холмогоров.
Спокойно спросил, но скулы дёрнулись ― неприятная тема, болезненная.
― Не знал, ― ответил Игорь. ― Он постоянно мотался по командировкам, а у меня своя жизнь и работа. Я за ним не таскался. Следил только, чтобы он к матери не лез. Мы в Северодвинске живём, он там редкий гость. Соболезную, Вован, но я правда…
― Забудь, ― махнул Вовка рукой.
― Что именно тебе нужно найти? Может, поможем чем, ― снова предложила я.
― Зубы, ― ответил за Игоря Холмогоров. ― Помнишь, в описи к артефактам был оберег? Чётки из зубов на русалочьем волосе.
― Так они в коробке с полезностями лежали.
― Нет их в коробках. Те, что Никита забрал, Игорёк сам проверил, а в мусоре я не нашёл.
― Игорь, ты же сказал, что эта вещь не магическая, ― напомнила я новоиспечённому родственничку.
― А какая там магия? ― уточнил он. ― Ты эту вещь в руках держала? Много магии почувствовала?
Ну да. Магию в чётках я не почувствовала, но мне приятно было думать, что оберег рабочий. Куда он мог пропасть? Выбросили за ненадобностью или случайно? Вполне возможно, хотя Бронислав Артёмович относился к артефактам вроде бы трепетно.
― Если чётки твои, то как они к Гусеву попали? ― спросила подозрительно.
― Он их из моей комнаты в квартире матери забрал, когда приезжал в последний раз. Меня тогда дома не было. Сказал ей, что через такие вещи порча и несчастья в дом приходят.
― А ты их где взял?
― Сам сделал.
― Из русалочьего волоса и человеческих зубов?
― Бякина, ты на всю голову больная? Человеческие зубы от собачьих отличить не можешь, а конский волос от русалочьего?
― Собачьи зубы на конском волосе… ― задумчиво произнесла я. ― Это же…
― Защита от проклятий, ― закончил мою мысль Холмогоров. ― Магии в таких оберегах действительно нет, но в том и суть. Они создают безмагический фон, если правильно сделаны.
Я выпучила глаза на Игоря.
― Ты таким способом хотел маму от самого себя защитить?
― Мне тогда ещё восемнадцати не было. Как умел, так и защищал, ― ответил он.
― Так сделай новый. Зачем этот-то искать?
― Один зуб там мой. Я специально его добавил, чтобы оберег именно на моё влияние реагировал.
Замолчали после этих слов надолго. Вообще логично, да. Разбрасываться запчастями чёрного мага нехорошо. Зубами в том числе. Мне аж завидно стало ― в несовершеннолетнем возрасте Игорёк понимал в магии гораздо больше, чем понимаю теперь я. И если хочет вернуть оберег, значит, в этом есть какой-то смыл, которого мне никогда не постичь.
― Почему раньше не забрал? ― спросил наконец-то Вовка.
― Откуда? Из его московской служебной квартиры? ― ответил Веретенников вопросом на вопрос.
Тоже резонно. Проникновение в служебную квартиру следователя по особо важным делам ― серьёзное преступление. Убить за это Гусев своего сына не убил бы, но несколько лет колонии отпрыску обеспечил бы с радостью. И искать теперь нужно, насколько я поняла, не весь оберег, а единственный зубик. Это и правда сложно, учитывая непредсказуемость Бронислава Артёмовича. В клубе Вовка уже всё обыскал. У меня дома артефактов не осталось. При Гусеве, когда его забирали в психушку, ничего такого не было. И его ребята тоже из коробок ничего не брали. Версий нет. Помощи от нас и правда никакой ждать не приходится.
― Домой пойду. Бабушка волнуется, ― сообщила парням и оставила их на берегу реки, где мы всё это время мило беседовали, прикрытые от посторонних ушей Вовкиным мороком.
Игорь на эти слова не отреагировал никак. Вовка только кивнул в ответ. Мне бы его выдержку ― столько всего произошло в последнее время, что сил двигаться дальше у меня просто не осталось, а он бодрячком держится.
По дороге встретила вездесущую, везде свой нос сующую Зою Акимовну. «Да чтоб тебе провалиться!» ― подумала за мгновение до того, как старушка сладким голосом осведомилась:
― Ариночка, а что это муженька твоего не видно давно? Гляжу, другого мужика обхаживаешь уже.
― А вам за неимением собственной личной жизни чужие покоя не дают? ― спросила в лоб, потому что она меня раздражает.
Зоя Акимовна обиделась. Обозвала меня грубиянкой невоспитанной и пошла прочь. «И чего только Ждан в ней интересного нашёл? С улыбочкой вечно у двора этой сплетницы отирался», ― вспомнилось внезапно. Пока шла к своему дому, подумала, что эту заразу языкастую ни одно проклятие не взяло бы и без оберегов. Таких людей вообще ничего не берёт. А потом у меня появилась интересная мысль. Позвонила Вовке.
― Вов, а вы с Игорем можете как-нибудь осторожно один дом осмотреть? Там главная местная сплетница живёт. Она первой понесла по деревне слухи о том, что я ведьма.
― Зачем осматривать? ― не понял Холмогоров.
― К ней Ждан таскался частенько на чай и поболтать, а он ведь вороватый был.
До Вовки наконец-то дошёл смысл моих подозрений. Ждан очень долго жил с ведьмами. Про обереги мог знать многое. Мою ошибку в выводах относительно чёток не исправил, а спереть полезность и подарить «доброй женщине» в качестве защиты от моих недобрых пожеланий вполне был способен.
Через два часа после этого звонка мы сидели в гостиной моего дома вчетвером и пили чай с бабушкиными блинчиками ― от волнения она наготовила их на целый полк. Чёрный маг, преемственный, гадалка и непонятно одарённая я ― весёлая компания. Бабуля во все глаза таращилась на Игоря, будто ждала, что у него вот-вот вырастут рога и хвост ― он реально спрятал свой дар, она его не почувствовала. Пару раз перекрестилась даже, но Игорёк вскользь обронил. что крестные знамения от чёрной магии не спасают. А рядом с его чашкой на столе лежали чётки ― те самые, из собачьих зубов и одного человеческого.
― Как вы умудрились отобрать эту штуковину у Зои Акимовны? ― улыбаясь, спросила я.
― Так это она во все колокола звонила, привлекая внимание к погорельцам, ― ответил Веретенников. ― Позвали Чингиза для массовки. Он взял интервью, а я сделал несколько фоток и заодно нашёл оберег. Спасибо, Арина Матвеевна, за догадку. Половину своих слов о твоих умственных способностях беру назад.
― Почему это только половину? ― возмутилась я.
― Потому что остальные были справедливыми.
Вот же… Точно родственничек Холмогорова ― такая же язва.
― Сам дурак, ― не обиделась нисколько. ― А Чингиза вы где потеряли?
― Его сцапала ваша активистка, ― мрачным тоном сообщил Вовка. ― Это надолго. Боюсь, сегодня не закончат, поэтому придётся ему ночевать с вами по соседству на раскладушке, а с утра снова слушать жалобы.
― И ты останешься? ― спросила я у Игоря с неприкрытой надеждой на отрицательный ответ.
Он усмехнулся.
― Нет. Моя работа здесь закончена.
И вот непонятно, о какой именно работе речь ― об официальной или о том, зачем он приезжал.
Ну не нравится мне этот человек. Будь он хоть ангелом во плоти, а не чёрным магом, всё равно не нравился бы. Это как с Холмогоровым ― я его тоже изначально на дух не переносила. Наверное, это из-за нашего дальнего родства.
На закате Игорь попрощался, поблагодарил нас ещё раз и уехал. Вовка долго стоял на крыльце, смотрел вслед его автомобилю и о чём-то размышлял, а потом спросил у меня:
― Что у тебя за ужасная привычка в любой опасной ситуации самоотверженно переть грудью на амбразуру?
Я посмотрела сверху на свою грудь и ответила:
― А почему бы и не переть, если есть чем?
Он обречённо вздохнул, сгрёб меня в охапку, обнял крепко-крепко и напомнил:
― Я жениться обещал.
― Ага, ― кивнула я, уткнувшись носом в его футболку.
― А жить мы где будем?
― А где хочешь?
― Не здесь.
― Вообще не вопрос. Перееду к тебе, а бабушку оставлю здесь с Угольком, Белочкой, Глашкой и…
За соседним домом жалобно заревел запертый под мороком Хрусть. В свете событий этого дня о нём все забыли, а мишке нужна свобода. К тому же Вовка не купил для него поводок и ошейник, потому что на городском рынке сбруя для медведей не продаётся.
― Блин. Что с ним делать-то? ― спросил Вовка, адресуя этот вопрос закату.
― А в администрации что по этому поводу сказали? ― уточнила я.
― Я туда не попал. Неприёмный день, ― услышала в ответ.
Хрусть снова позвал кого-нибудь на помощь. К моему крыльцу притопал Уголёк. Глашка уселась на заборе и скосила на нас один глаз. Белочка присоединилась к ней и начала чистить свою рыжую шубку. Чёрный маг укатил, а живность вернулась ― им он тоже не нравится.
― Правда бросишь их всех ради меня? ― спросил Холмогоров. ― Как-то это неправильно.
― А есть варианты?
― Надо подумать. Заявление в ЗАГС всё равно будем подавать после фестиваля, так что на размышление у нас есть почти десять дней.
― Девять, ― внесла я поправку.
― Значит, надо размышлять активнее. А медведя я, пожалуй, отпущу. Поможешь увести его от деревни?
― Куда?
― К леснику.
Я вспомнила бревенчатый домик где-то у реки и мальчишку, чинившего мопед. Или мотоцикл… Да какая разница? Главное, что это очень далеко от Старых Мельниц. Мы туда как раз дней девять идти будем, если пешком.
― У меня нога ещё не до конца зажила. Отвалится же, ― пожаловалась Вовке.
― Кто это у вас тут так странно хрюкает? ― донеслось от калитки.
Чингиз пришёл искать ночлег. Вовка, оказывается, что-то накосячил с мороком, поэтому мы слышали нормальный медвежий рёв, а Пашке чудились другие звуки. Познакомили его с Хрустем. Он сначала обалдел, а потом предложил помощь в устройстве зверя в добрые руки ― сказал, что можно его в заповедник на ПМЖ определить. Там добрые люди работают, мишку никто не обидит.
Проблема, которую я не могла решить целый год, рассосалась сама собой после всего одного телефонного звонка. Завтра приедут волонтёры и ветеринар. Хрустя заберут. Жить он будет в лесу, где запрещена охота. Никому не помешает, а постоянные сотрудники заповедника о нём позаботятся.
― А в прошлом году, когда я просила помочь, почему отказал? ― наехала я на коллегу и бывшего однокурсника.
― Тогда знакомств нужных не было, ― улыбнулся он, почёсывая медведя за ухом. ― Вообще у меня в этом заповеднике тесть работает.
― Ты и жениться успел?
― А нельзя было?
― Она завидует, ― вмешался в наш диалог Вовка и собственническим жестом снова пригрёб меня к себе поближе.
Хороший получился день, несмотря на скомканное и тревожное начало. Угрозы со стороны чёрного мага нет, родственники встретились и объяснились, медведь пристроен. Чингиз остался ночевать в доме, где жил Ждан, но сначала бабуля накормила нас всех до отвала сытным ужином. Вовка даже не высказался, что переедать на ночь вредно для здоровья ― перевоспитывается. А потом мы с ним пожелали всем доброй ночи, зашли в лагерь за запасной палаткой и отправились искать романтику на берегу реки подальше от деревни. Белые ночи, костёр и мы двое. Раньше мне казалось, что такое возможно только в моих мечтах, но нет ― некоторые мечты всё-таки сбываются.
Уже ближе к полуночи Вовке на телефон пришло длинное сообщение от Игоря.
«Свози свою Бякину в Брусничное. К северу от бывшей деревни есть дерево старое, сухое. На стволе руны вырезаны. К этому дереву ведьмы лешего привязывали, чтобы не искать по необходимости, а Бякина случайно, наверное, на его след наступила и так создала персональную связь. Если хочет от зелени в волосах избавиться, пусть разорвёт привязку своей кровью, пока к ней ещё и лешак в гости не притащился. Из-за этого и собственный врождённый дар освоить не получалось ― связь работала как ограничитель. Кровь нужно просто на руны брызнуть, это легко. Но предупреди, что вместе со связью она потеряет всё, что имеет. Её нынешний дар от этой связи начало берёт. Либо примитивная магия земли, зелёные волосы и в перспективе вредный леший в друзьях, либо нормальная человеческая жизнь ― пусть сама решает. Я бы выбрал второе».
― Класс! ― скривилась я, дочитав это послание до конца. ― Лешего мне как раз для полного счастья и не хватает.
― Можем прямо сейчас поехать, ― предложил Холмогоров.
― Нет уж. Сейчас мы займёмся кое-чем поинтереснее, а съездим завтра. Адресочек у Игорька спроси только.
― Чей?
― Того мага, услугами которого его папаша пользовался. Не могу же я вообще без магии остаться, правильно? От агрономической избавлюсь, а преемственную из негодяя вытряхнем. Мне любая сойдёт, лишь бы без нечисти в довесок.
― Угу, ― скептически кивнул Вовка. ― А что в твоём понимании означает «кое-что поинтереснее»? Уже даже как-то страшновато от тебя такие словосочетания слышать.
― Ну-у-у… ― многозначительно протянула я и утащила его в палатку.
Не на словах же объяснять, верно? На деле получается быстрее и проще. А главное ― гораздо приятнее. В моей и Вовкиной жизни наконец-то началась белая полоса. Надо пользоваться моментом, пока на горизонте не замаячила очередная чёрная.