ЧАСТЬ 2: ОН.
Волков вышел из аптечной комнаты первым. За ним — Анна, за ней — Диман, сжимавший штатив как дубину.
Они прошли мимо лазарета. Дверь была приоткрыта — та самая, в которую стреляли, которую потом открывали, чтобы добить раненых. Волков не хотел смотреть. Но посмотрел.
Тела лежали там, где их оставили.
Первый — тот, кто трансформировался первым, — лежал на полу, там, где упал. Раскинувшись, как сброшенная статуя. Из-под него расползалась темная, маслянистая лужа, и в воздухе все еще висела тонкая, зернистая пыль — то, во что превратилась его плоть, когда он рухнул.
Второй — тот, кто плакал, глядя на тело товарища, — лежал на койке, лицом вверх. Пулевое отверстие во лбу было маленьким, аккуратным. Волков видел такие раньше. Чистое убийство. Без мучений.
Третий — тот, кто говорил с ними, кто просил уйти, — сидел, привалившись спиной к переборке. Его голова была запрокинута, рот открыт. Две пули. Одна в грудь, вторая — контрольная, в голову. Техник не смог — пришлось самому Орлову.
Анна отвернулась, прижала кулак ко рту, чтобы не закричать. Диман замер, вцепившись в штатив так, что побелели костяшки.
Волков тяжело втянул воздух — запах крови, озона и еще чего-то сладковатого, тошнотворного. Сглотнул. Выдохнул.
— К рубке, — сказал он. — Быстро.
Коридор тянулся в обе стороны, красные аварийные лампы мигали в такт чему-то невидимому. Гул становился громче с каждым шагом. Они двинулись. Шаги — тихие, осторожные, старались не стучать по металлическому настилу. Анна держалась за рукав Волкова, не отпуская. Диман то и дело оглядывался через плечо.
На полпути Волков поднял руку.
— Стойте.
Тени. Впереди, метрах в двадцати, замерли фигуры. Волков прищурился, вглядыясь в красный полумрак. Не один человек. Группа. Пятеро, не меньше. Двигались они не по-солдатски, не скрываясь, — громко, уверенно, как хозяева на своей территории.
— Назад, — прошептал Волков, пятясь.
Поздно. Они уже заметили их.
Из темноты выступил Орлов.
Волков узнал его не сразу. Тот самый крупный, под два метра ростом, с короткой стрижкой и каменным лицом. Но лицо перестало быть каменным. Оно стало… другим. Глаза — красные, безумные, с расширенными зрачками. На лбу — испарина. Губы шевелятся — говорит сам с собой, не замечая никого вокруг.
За ним — техник, повар, двое матросов. С ножами. Техник держался за плечо, которое вывихнул Волков в прошлой стычке, но нож сжимал крепко.
Анна вцепилась в руку Волкова, замерла, не дыша. Диман перехватил штатив, готовясь к броску.
Орлов остановился. Повернул голову. Посмотрел прямо на них.
— Боевики, — сказал он, указывая в их сторону. — Чеченцы. Черные куртки. Автоматы.
— Сергей Петрович, — Волков шагнул вперед, подняв пустые руки. — Это я. Волков. Мы вместе на этом судне.
— Не подходи, — Орлов вскинул пистолет. Ствол смотрел Волкову в грудь. — Я сказал — не подходи.
— Смотрите — нет оружия, — Волков разжал кулаки, показал пустые ладони.
— Врешь. — Орлов шагнул вперед. — Я вижу. Ты прячешь его за спиной. Как они все прятали. В подвалах. В мечетях. В школах.
Анна тихо всхлипнула. Орлов перевел на нее взгляд, и его лицо исказилось.
— И женщины с ними, — прошептал он. — Снайперши. В черных платках. Детьми прикрываются. А сами с гранатами.
— Она не снайпер, — сказал Волков, заслоняя Анну собой. — Она врач. Она лечила ваших людей.
— Врачи — они самые опасные, — Орлов покачал головой. — В Грозном врач перевязал раненого, а потом взорвал палату. Я видел.
— Сергей Петрович, вы меня знаете. Я — Волков. Михаил. Капитан.
— Замолчи! — заорал Орлов. Эхо его крика прокатилось по коридору, отражаясь от переборок. Анна зажмурилась, вжалась в Волкова. Диман замер, вжавшись в переборку, но штатив не бросил. — Ты не имеешь права называть меня по имени! Ты — дух! Ты — шайтан! Тебя здесь нет!
Он выстрелил в воздух. Пуля ушла в потолок — Волков успел пригнуться, прижимая Анну к стене, накрывая ее телом.
— Босс, — сказал техник, осторожно касаясь локтя Орлова, — это капитан. Свой.
— Не трогай меня! — Орлов отшвырнул техника. Тот ударился спиной о переборку и сполз на пол, выронив нож. — Я видел его. Он шел по коридору. С гранатой. С «Мухой». Он хотел подорвать штаб.
— Какой штаб, Сергей Петрович? — спросил Волков, не отпуская Анну. — Мы на корабле. В океане. Нет здесь никакого штаба.
— Врешь! — снова закричал Орлов, но в его голосе Волков услышал сомнение. — Я слышу их! Они говорят! Они смеются! Они кричат «Аллах акбар»!
Диман, стоявший у стены, вдруг заговорил. Тихо, но твердо.
— Я тоже слышу голоса, босс. Они говорят мне, что я умру. Что моя невеста меня не дождется. Что я сгнию заживо. — Он помолчал, сглотнул. — Но я не слушаю их. Потому что это не они. Это Колокол. Он врет.
Орлов медленно повернул голову к Диману. Посмотрел на его забинтованные руки, на пятна, выступающие из-под повязок.
— Ты… тоже? — прошептал он.
— Я тоже, — сказал Диман. — Но я еще не убил ни одного своего.
— Свои не носят черные куртки, — голос Орлова дрогнул — впервые за все время, что Волков его знал. — Свои носят форму. Униформу. А вы… вы как они. Как те, кто прятался в подвалах. Кто стрелял из окон. Кто взрывал… — он замолчал. Глаза забегали, как у загнанного зверя.
— Мы не враги, — сказал Волков. — Мы все такие же. Мы все слышим. Мы все боимся. Но мы не стреляем в своих.
Орлов замер. Пистолет в его руке дрожал — мелко, нервно. Глаза бегали по лицам — Волкова, Анны, Димана.
— Я видел, как они смеялись перед смертью, — сказал он, и голос его стал тише, почти шепотом. — Как кричали «Аллах акбар». Как улыбались, когда их тело разрывало на куски. — Он облизнул пересохшие губы. — Ты тоже так улыбнешься? Прежде чем я нажму на спуск?
Волков медленно покачал головой.
— Я не улыбаюсь, Сергей Петрович. Я хочу выжить. Как и вы.
Орлов смотрел на него долго. Очень долго. Потом опустил пистолет. Не убрал — опустил.
— Уходите, — сказал он тихо. — Уходите, пока я… пока я еще понимаю, кто вы.
— Сергей Петрович…
— Уходите! — заорал Орлов, но в этом крике не было ярости. Была боль. Было что-то, что Волков никогда не слышал в голосе военного. — У вас пятнадцать минут. Я сказал — пятнадцать. А после… после я не знаю, что сделаю. Я не знаю, кто вы. Я не знаю, кто я. Я знаю только, что они там — они ждут. Они слышат. Они пришли за мной.
Он развернулся и пошел прочь. Техник, повар, матросы — за ним, волоча ноги, оглядываясь.
Волков выдохнул. Анна разжала пальцы, которыми вцепилась в его куртку. Диман опустил штатив, прислонился к стене.
— Идем, — сказал Волков. — Быстрее, пока он не передумал.
Они пошли. Анна снова вцепилась в его рукав. Диман замыкал строй, то и дело оглядываясь через плечо.
Гул становился громче. Колокол пел.
Волков свернул за угол, прислонился к стене, закрыл глаза.
— Что делать? — спросил он сам у себя.
Ответа не было.
За спиной, в коридоре, эхом прокатился голос Орлова:
— Проверьте отсеки. Все. Найдите их. Они здесь. Они прячутся. Я видел их глаза. Чеченские глаза. Они пришли за мной.
Волков открыл глаза.
— Теперь у нас нет выбора, — сказал он. — Только идти вперед.