Маргарита Геннадьевна брезгливо отодвинула от себя тяжелый хрустальный бокал с водой и громко щелкнула пальцами, подзывая официанта.
Тяжелый, удушливый шлейф ее сладких духов смешался с тонкими ароматами жареного розмарина и свежеиспеченного хлеба, витавшими в зале. Мой муж Павел нервно вытер испарину со лба и уткнулся в кожаную папку меню.
— Сонечка, ты смотри в меню осторожнее, — громко, на половину зала, протянула свекровь. — Тут обычная вода стоит больше, чем твои туфли.
Ксения, сестра моего мужа, картинно прикрыла рот ладонью с идеальным маникюром и хихикнула.
— Мам, ну зачем ты так? — протянула золовка. — Просто Соня у нас привыкла к ароматам заводской столовой. А в гастро-бистро «Эвклит» люди приходят не набивать живот, а наслаждаться эстетикой.
Борис Леонидович, отец Паши, сделал вид, что очень увлечен изучением запонок на своей рубашке. В этой семье вообще было заведено: женщины кусают, мужчины трусливо отмалчиваются.
Я сидела молча, медленно проводя пальцем по гладкой поверхности дубового стола. Я помнила, как полгода назад лично выбирала эту древесину на лесопилке. Помнила, как спорила с поставщиками из-за оттенка бархата для этих изумрудных диванов.
Никто из моей высокомерной родни даже в самых смелых фантазиях не догадывался, что скромная София, которую они пять лет считали деревенской простушкой, уже второй год является единоличной владелицей этого элитного заведения.
Шесть лет назад я действительно жарила котлеты в крошечном кафе. Когда мы с Пашей поженились, Маргарита Геннадьевна сразу заявила, что я — пятно на их идеальной репутации.
Я глотала обиды, спала по три часа, пекла десерты на заказ, а потом взяла огромный кредит и открыла свою кулинарию. Паше я сказала, что просто устроилась на другую работу. Я знала его натуру: он бы первый начал паниковать и отговаривать меня. А свекровь бы с удовольствием наблюдала за моими неудачами.
Но кулинария взлетела. Я выкупила помещение, расширилась и открыла «Эвклит». А для семьи мужа так и осталась «девочкой с половником».
К нашему столику бесшумно подошел Олег — мой старший официант. Его глаза на долю секунды расширились, когда он увидел меня в компании этих людей. Но он был настоящим профи.
— Добрый вечер. Вы готовы сделать заказ? — вежливо улыбнулся он, глядя на свекровь.
— Еще бы, — Маргарита Геннадьевна величественно поправила воротник пиджака. — Начнем с черной икры на бриоши. Три порции. Боре возьмите мраморный стейк, самый дорогой, что у вас есть.
Олег быстро делал пометки в блокноте. Павел рядом со мной начал прерывисто дышать.
— Мам... может, обойдемся без икры? — прошептал муж. — Отцу же такое нельзя, врач запретил.
— Паша, не позорь меня! — зашипела свекровь. — У меня юбилей. Ты обещал оплатить ужин. Или твоя жена выгребла из тебя все деньги на свои дешевые платья?
Ксения с готовностью подхватила эстафету:
— Мне утиную грудку с трюфелем. И принесите нам бутылку коллекционного красного сухого. Желательно из Франции. И не дешевле двадцати тысяч, мы не собираемся пить кислятину.
Павел побледнел до синевы. Двадцать тысяч — это была половина его аванса. Он с мольбой посмотрел на меня под столом, но я спокойно отвернулась.
— А вы что выбрали? — Олег вежливо перевел взгляд на меня.
— Я буду только палтуса на подушке из шпината. Спасибо, Олег.
— Соня, ты бы хоть раз в жизни попробовала нормальную еду, — фыркнула свекровь. — А то так и проживешь век, думая, что верх кулинарии — это макароны по-флотски.
Ожидание длилось около двадцати минут. Все это время Маргарита Геннадьевна громко расхваливала заведение.
— Мне Людмила Ивановна из администрации все уши прожужжала про это место, — вещала она, потягивая рубиновый напиток из бокала. — Говорит, хозяин здесь — гений с безупречной хваткой. Сразу видно элитное происхождение.
Я едва сдержала улыбку, отпивая ледяную воду. Элитное происхождение из деревни под Саратовом. Как же забавно.
Когда принесли блюда, за столом воцарилась тишина. Роман, мой шеф-повар, сегодня превзошел сам себя. Мясо было идеальной прожарки, утка таяла во рту.
— Бесподобно, — выдохнула Маргарита Геннадьевна, откладывая приборы. — Просто шедевр. Паша, ты должен возить сюда жену каждый месяц. Пусть хоть посмотрит, как нормальные люди живут.
Она щелкнула пальцами, подзывая Олега.
— Молодой человек! Пригласите к нам шеф-повара или управляющего. Я хочу лично выразить свое восхищение. Возможно, нам, как вашим постоянным гостям, оформят хорошую скидку.
Олег вопросительно посмотрел на меня. Я коротко, утвердительно кивнула.
— Сию минуту, — ответил официант и скрылся за дверями кухни.
Свекровь недовольно скривилась.
— София, ты чего головой киваешь персоналу? Думаешь, раз ты на кухне работаешь, то с ними на равных? Веди себя прилично.
Двери кухни распахнулись. В зал вышел Роман — высокий, статный мужчина в идеально белом кителе. Он уверенно подошел прямо к нашему столу.
Маргарита Геннадьевна тут же расплылась в приторной, льстивой улыбке.
— Ох, добрый вечер! — заворковала она, поправляя прическу. — Мы просто в неописуемом восторге! Ваша икра и стейки — это нечто. Передайте вашему владельцу, что мы теперь будем рекомендовать вас всем нашим влиятельным знакомым!
Роман вежливо улыбнулся и перевел взгляд на меня. Мы с ним давно работали вместе, и он прекрасно знал, через что мне пришлось пройти.
— Огромное спасибо за похвалу, — его бархатный голос разнесся над столом. — Но, если честно, все меню я прорабатывал и утверждал лично с владелицей. И хвалить за этот вечер нужно именно ее.
— О, непременно передайте ей наши слова! Наверное, это потрясающая женщина с железным характером! — не унималась свекровь.
Роман пожал плечами, сохраняя абсолютную невозмутимость.
— Зачем мне передавать? Вы можете сказать ей это прямо сейчас. София, — он слегка поклонился мне, — поставщики привезли свежие морепродукты, я все проверил. Будут еще распоряжения на сегодня?
Над столиком повисла такая звенящая, вязкая тишина, что стало слышно, как шуршат салфетки в другом конце зала.
Лицо Маргариты Геннадьевны начало покрываться некрасивыми бордовыми пятнами, а затем с него мигом сошла вся краска. Глаза золовки округлились так, что, казалось, сейчас выпадут из орбит.
Павел резко подался вперед, смахнув вилку на пол.
— Соня... Что он сейчас сказал? — прохрипел муж. — Какая владелица? О чем он говорит?
Я спокойно сложила руки на столе, наслаждаясь каждой секундой этого спектакля.
— Спасибо, Рома. Распоряжений больше нет. Можешь возвращаться к работе. И скажи Олегу, чтобы принес нашим гостям счет.
Повар кивнул и ушел, оставив мою токсичную родню в состоянии глубокого замешательства.
— Это... это розыгрыш такой? — выдавила из себя Маргарита Геннадьевна. Губы ее предательски дрожали. — Паша, скажи ей, чтобы прекратила этот цирк!
— Никакого цирка, Маргарита Геннадьевна, — мой голос звучал холодно и четко. — Это мое заведение. Я открыла его на свои деньги. Портьеры, которые вы так нахваливали, я выбирала сама. А соус к утке, от которого Ксения в таком восторге, я придумала еще тогда, когда вы называли меня девочкой с половником.
Павел вжался в кресло.
— Ты... ты все эти годы врала мне? — пролепетал он.
— Я не врала, Паша. Я защищала себя. Если бы я рассказала правду, твоя мать каждый день бы пилила меня, что я бездарность и прогорю. А ты бы, как обычно, трусливо поддакивал ей из угла. Вы пять лет самоутверждались за мой счет. И мне это надоело.
К столику подошел Олег и положил изящную деревянную шкатулку со счетом прямо перед свекровью.
— Итого восемьдесят четыре тысячи триста рублей, — вежливо произнес он.
У Маргариты Геннадьевны перехватило дыхание. Ксения нервно схватилась за телефон.
— Соня... мы же семья... — из глаз свекрови вдруг брызнули настоящие, крупные слезы паники. — У Паши нет таких денег! У нас нет таких денег на карточках! Ты же не заставишь нас платить в своем ресторане?
— Вы же сами весь вечер кричали о своем статусе, — я смерила ее ледяным взглядом. — Вот и показывайте его. Вы специально заказывали самое дорогое, чтобы разорить собственного сына и уязвить меня.
— Соня, умоляю, у меня на карте всего двадцать тысяч! — Паша вцепился в рукав моей блузки, его голос сорвался на жалкий писк. — Помоги нам!
Я брезгливо стряхнула его руку, достала из сумочки пятитысячную купюру и положила на стол.
— Это за моего палтуса. А со своими коллекционными напитками и черной икрой разбирайтесь сами.
Я встала, поправила свое скромное платье и посмотрела на мужа сверху вниз.
— Вещи я соберу завтра утром. Документы на развод подам в понедельник. Мне больше не нужен балласт в виде инфантильного мальчика и его злобной родни.
Я развернулась и пошла к выходу. Спиной я слышала, как всхлипывает Ксения, как Борис Леонидович шипит на жену: «Я же говорил тебе не брать эти проклятые трюфели!», и как Паша судорожно пытается звонить друзьям, чтобы занять денег.
Выйдя на улицу, я вдохнула свежий вечерний воздух. Впервые за долгие пять лет с моих плеч словно свалился огромный груз. Впереди была новая жизнь, в которой я сама устанавливала правила.
Понравилось? Поставьте лайк и подпишитесь! Рекомендую самые залайканные рассказы: