Она вышла из дома на пять минут — и не вернулась. Маме сказала, что к подруге. Подруге отправила голосовое сообщение с шуткой: «если к ночи не будет в сети — звони в полицию». Обе думали, что это просто слова.
Это история о том, как безобидное знакомство в соцсети переросло в одно из самых резонансных уголовных дел Самары 2024 года.
Настя: обычная жизнь с большими планами
Анастасия жила в Самаре, дома у неё были мама, кот и чёткое понимание, чего она хочет. В том году она заканчивала школу и готовилась к поступлению. Хотела стать следователем — и уже посещала подготовительные курсы. Гладила форму накануне последнего звонка. Планировала. Строила.
Близкие описывали её как вежливую, тихую, но с характером. Никаких конфликтов, никакого яркого негативного шлейфа. Просто девушка с котом и амбициями.
Таких историй начинается много. Эта — сломалась в мае.
Ян: новое имя, новый образ, старые проблемы
Иван Худокормов сменил имя в 18 лет. Стал Яном Лидовским. Вместе с именем пришёл и новый облик: длинные волосы, татуировки, в том числе крупная пентаграмма на лбу. По словам его матери, причина смены — разрыв с отцом после тяжёлых конфликтов в семье. Однажды Иван даже обращался в больницу с травмами после побоев.
После переезда он жил то у бабушки, то у двоюродного брата Владислава в Самаре, иногда снимал жильё. Учился в колледже связи. Работал иногда.
Ян наткнулся на страницу Насти в социальной сети. Лайкнул пост. Она ответила взаимно. Завязалась переписка.
Как всё начиналось: музыка, мемы, каждодневное общение
Переписка развивалась по типичному сценарию. Короткие фразы, общие темы, потом — музыка, мемы, разговоры о жизни. Ян писал, что у него сложное прошлое, что его никто не понимает. Настя отвечала дружелюбно — из вежливости, без романтической подоплёки. Позже подруга скажет в суде: Настя не воспринимала это общение как что-то большее.
Ян воспринимал иначе. Довольно быстро он начал писать: «ты единственный человек, который меня понимает». Намекал на отношения. Злился, если она не отвечала.
К маю переписка стала напряжённой. Настя отдалялась. Иногда просто не отвечала.
Главный поворот: приглашение поздно вечером
24 мая 2024 года Ян приехал к брату Владиславу — по официальной версии, готовиться к экзамену по вождению. Вдвоём выпили: пара банок энергетика, несколько бутылок другого алкоголя. Ближе к ночи Влад ушёл спать.
Ян открыл социальную сеть — и увидел, что Настя онлайн. Написал: «Сможешь подъехать? Поговорить надо. Такси оплачу».
Она сомневалась. Ехать поздно вечером к малознакомому парню — не лучшая идея. Но всё же согласилась. Перед выходом отправила подруге голосовое сообщение — с шуткой, но с чёткими инструкциями: если к ночи нет на связи, звонить в полицию. Маме сказала: «на пять минут к подруге».
В 21:40 она вышла из такси на улице Нововокзальной.
Хронология последних часов
Ян ждал у подъезда — в руках книга по правилам дорожного движения. Они недолго постояли на улице, потом поднялись в квартиру.
Внутри Настя явно чувствовала себя неуютно: полумрак, запах алкоголя, уснувший брат на диване. Ян провёл её на кухню, начал говорить обо всём сразу — что всё плохо, что все отвернулись. Разговор быстро свернул к их переписке.
Ян сказал, что влюбился. Что думал — между ними что-то есть. Настя ответила прямо: они едва знакомы две недели, и у неё есть молодой человек.
То, что произошло дальше, Ян впоследствии объяснит состоянием аффекта. Судебная экспертиза это не подтвердила.
Он ударил её. Она попыталась уйти. В темноте коридора произошло непоправимое.
Согласно материалам дела, количество нанесённых ударов составило 83. Следствие квалифицировало произошедшее как умышленное преступление, совершённое с особой жестокостью.
Официальная версия: как это расследовалось
Когда в ту ночь к квартире подъехали сразу два полицейских экипажа — один по вызову бабушки Яна, второй по заявлению подруги Насти — дверь открыл сам Ян. Спокойно. Сел. Не сопротивлялся. Всё признал.
Уже в ходе первого допроса следователь дал понять: дело будет квалифицировано по статье об убийстве с особой жестокостью. Экспертиза выявила в крови Яна алкоголь. Психиатрическая экспертиза, проводившаяся в Саратове стационарно, установила: полная вменяемость. Он осознавал происходящее и мог контролировать своё поведение.
Нож, которым было совершено преступление, Ян назвал своим. Пояснил, что брал его с собой, чтобы нарезать закуску к пиву. Это была складная «бабочка» с острым клинком — по словам матери, подарок отца «для самообороны».
Что вскрылось в суде
Расследование заняло почти десять месяцев. Судебный процесс начался в марте 2025 года.
В зале был полный состав: родственники Насти, журналисты, семья Яна. Ян сидел в клетке в кандалах, почти не поднимал глаз. Татуировку на лбу снова закрыли пластырем.
Среди показаний особого внимания заслужила позиция брата Владислава. На первых допросах в мае 2024 года он говорил, что проснулся от криков, видел происходящее, испугался и притворился спящим. На суде заявил, что ничего не слышал и спал всю ночь. Когда судья попросил объяснить противоречие — Влад не смог.
Мать Яна, Юлия Худокормова, плакала в зале и говорила, что сын «добрый, просто запутался». Упоминала травму от жестокого отца как возможное объяснение. При этом адвокат потерпевших предъявил переписку, где Ян оскорблял мать с откровенной ненавистью. Она ответила: «ну, в порыве бывало».
Единственное, с чем Ян не согласился на суде, — формулировка «особая жестокость». При 83 нанесённых ударах.
Реакция семьи
Мать Анастасии, Олеся, пришла на опознание одна. Очевидцы описывают её выходящей из морга абсолютно белой, со сжатым в руке платком. Позже на её странице в социальных сетях появились фотографии дочери с чёрной лентой — без слов.
На суде она сидела в первом ряду. Когда прокурор зачитывал обвинение и дошёл до описания финальных минут — закрыла лицо руками. После своей речи заплакала. Судья разрешил ей больше не присутствовать на заседаниях.
Она подала иск о компенсации морального вреда на 10 миллионов рублей и расходов на похороны. В ходе процесса стало известно, что у её отца — дедушки Насти — на фоне стресса обострился диабет, что привело к ампутации ноги.
На слова Яна о раскаянии мать Анастасии не ответила ничего. Просто отвернулась.
Приговор и то, что осталось
22 апреля 2025 года суд признал Яна Лидовского виновным по статье 105, часть 2, пункт «д» Уголовного кодекса — убийство, совершённое с особой жестокостью.
Наказание: 19 лет и 6 месяцев лишения свободы. Первые пять лет — в тюрьме, остаток срока — в колонии строгого режима.
Сегодня это дело считается закрытым. Виновный осуждён, наказание назначено, факты установлены судом.
Но ряд вопросов остаётся открытым — не юридических, а человеческих. Каким образом показания Владислава изменились настолько кардинально — и что именно он видел той ночью? Насколько семейная история Яна объясняет произошедшее, а насколько — лишь оправдывает? И почему даже тревожные сигналы в переписке, даже голосовое сообщение с инструкцией «звони в полицию» — не остановили ни её, ни его?
Настя собиралась стать следователем. Она изучала, как устроены подобные дела — изнутри, по учебникам, в теории. Она записала голосовое сообщение с точными инструкциями на случай, если что-то пойдёт не так.
Что именно заставило её всё равно войти в ту квартиру — вежливость, наивность, нежелание обидеть незнакомого человека?
