Лена не хлопнула дверью. Просто закрыла шкаф чуть сильнее, чем обычно, и с верхней полки свалился старый пакет с новогодней мишурой.
— Аккуратнее, — автоматически сказала свекровь из кухни. — Сейчас всё поразбиваешь.
Лена даже усмехнулась.
Вот это было самое странное. Шесть лет живёшь с людьми, делишь с ними чайник, праздники, чужие простуды, запах жареного лука по вечерам, а фраза “аккуратнее” всё ещё звучит так, будто ты временно зашла.
Она молча положила на стол бумагу.
Не копию. Оригинальную выписку.
Свекровь, Галина Петровна, сначала даже не посмотрела.
— Что это?
— Вы квартиру переписали до нашей свадьбы, — спокойно сказала Лена. — А мне шесть лет никто ничего не говорил.
Только тогда женщина взяла лист.
Муж, Игорь, оторвался от телефона.
— Что за спектакль?
Лена открыла чемодан.
Тот самый серый, с которым приехала после свадьбы. Колесико у него давно заедало, если поворачивать вправо.
— Ты серьёзно? — Игорь встал. — Из-за какой-то бумаги?
— Из-за лжи.
— Никто тебе не врал.
Лена посмотрела на него.
— Правда? Когда мы брали кредит на ремонт этой квартиры, я тоже всё знала?
Тишина.
Из кухни тихо тикали дешёвые часы в форме яблока. Галина Петровна их терпеть не могла, но почему-то не выбрасывала.
— Лена, — начала свекровь тоном воспитательницы, — квартира моего мужа. Была. Потом моя. Потом я оформила на сына. Что тут криминального?
— Ничего. Кроме того, что я шесть лет вкладывала сюда зарплату.
— Ты жила здесь.
— Ага. Как кто? Как член семьи? Или как квартирантка без договора?
Игорь резко выдохнул.
— Начинается.
— Нет, Игорь. Началось давно. Просто я только сегодня узнала.
Она действительно узнала случайно.
Вообще приехала в МФЦ совсем по другому поводу — нужна была справка для детского пособия. Там сотрудница попросила уточнить адрес регистрации и между делом что-то сказала про собственника.
Лена переспросила.
Потом ещё раз.
Потом стояла у окна минут десять, пока люди с талончиками ходили мимо.
И всё стало как-то очень логично.
Почему Галина Петровна всегда говорила “моя кухня”.
Почему любое слово про перестановку мебели заканчивалось недовольным лицом.
Почему когда Лена предлагала продать квартиру и взять ипотеку на своё, Игорь отмахивался.
— Ты поэтому детей всё откладывал? — вдруг спросила Лена.
Игорь замер.
Попал.
Галина Петровна резко подняла голову.
— При чём тут это?
— При том. Три года он говорил “не время”.
Игорь раздражённо провёл рукой по лицу.
— Не придумывай.
— Я не придумываю. Я складываю.
Молчание было такое неприятное, бытовое. Не киношное. Просто холодильник гудел слишком громко.
Потом свекровь сказала:
— Даже если квартира не твоя, это не делает тебя чужой.
Лена коротко засмеялась.
— Серьёзно? А что делает? Когда ваш сын вчера сказал “если что, тебе есть куда вернуться”?
Игорь резко повернулся:
— Я не это имел в виду.
— А что?
Он не ответил.
Лена достала зарядку, косметичку, свитер, который ненавидела, но носила дома.
Галина Петровна вдруг сменила тон.
Мягкий. Почти жалостливый.
— Леночка, ну зачем эти драмы? Люди и без такого живут.
— Люди и с изменами живут.
Игорь поднял голову.
— Ты сейчас на что намекаешь?
Лена посмотрела прямо.
— На Катю.
Тишина.
Такая, что даже холодильник будто заткнулся.
Свекровь первая моргнула.
— Какая ещё Катя?
Лена достала телефон.
Не швырнула. Просто положила рядом с бумагой.
Переписка.
“Скучаю.”
“Когда она уедет к матери?”
“Ты обещал решить вопрос.”
Игорь побледнел не красиво, а пятнами.
— Ты лазила в моём телефоне?
— После того как тебе в душ три раза подряд написала “котик”? Да.
— Это ничего не значит.
— Конечно.
Галина Петровна села.
Прямо тяжело, как люди садятся, когда колени уже не те.
— Игорь?..
Он молчал.
И тут случилось самое неожиданное.
Свекровь тихо сказала:
— Я ведь говорила тебе закончить это.
Лена медленно повернулась.
— Вы знали?
Галина Петровна закрыла глаза на секунду.
И всё стало ещё хуже.
— Господи…
— Все знали? — голос Лены дрогнул. — Все, кроме меня?
Никто не ответил.
Это и был ответ.
Она застегнула чемодан.
Колесико, конечно, заело.
Игорь дёрнулся помочь.
— Не трогай.
— Лена, ну куда ты сейчас?
— Туда, где хотя бы врут не хором.
У двери Галина Петровна вдруг сказала:
— Если уйдёшь, назад всё уже не будет как раньше.
Лена взялась за ручку.
— А как раньше уже шесть лет и не было. Просто я сегодня это увидела.
Лена думала, что после таких сцен люди плачут под подъездом.
Или сидят в такси, глядя в окно под какую-нибудь драматичную музыку.
Ничего такого не было.
Она стояла возле дома с этим дурацким чемоданом, который всё время заваливался набок, потому что одно колесо давно умерло, и не могла вспомнить, куда положила пауэрбанк.
Телефон — 18%.
Мать в другом городе.
Подруге писать в десять вечера как-то неловко.
И почему-то очень хотелось пить.
Не рыдать. Не кричать. Просто воды.
Через дорогу ещё работал маленький магазинчик. Лена купила бутылку, и продавец почему-то спросил:
— Пакет?
Будто это был самый важный вопрос дня.
Она чуть не рассмеялась.
Позвонила Оксане всё-таки.
— Алло?
— Можно я приеду?
Пауза.
— Ты ж не спрашиваешь обычно таким голосом. Что случилось?
— Я с чемоданом.
— Господи. Адрес не говори, я уже поняла. Едь.
Через сорок минут Лена сидела у Оксаны на кухне в чужой футболке с надписью MIAMI BEACH, хотя Оксана в Майами никогда не была.
— То есть квартира давно на нём?
— Да.
— И любовница.
— Да.
— И свекровь в курсе.
— Да.
Оксана молча налила ещё чай.
— Я б его убила.
— Очередь.
Они даже хмыкнули.
А потом Лена вдруг расплакалась. Нелепо. С соплями, с икотой, с фразой:
— Я ремонт в ванной сама плитку выбирала…
Оксана обняла её:
— Конечно, плитку. На таких вещах и ломает.
И это было правдой.
Не на “предательстве”. Не на “юридическом статусе”.
А на плитке.
На занавесках.
На кружках, которые она покупала по акции.
На том, что выбирала детские обои в заметках, просто “на будущее”.
Утром Игорь начал звонить.
Потом писать.
“Ты всё драматизируешь.”
“Вернись, поговорим нормально.”
“Катя — это несерьёзно.”
“Мама на таблетках.”
Вот на последнем Лена аж села.
— Мама на таблетках, — прочитала она вслух.
Оксана фыркнула с ванной:
— Классика.
Потом пришло голосовое.
Игорь.
Уставший голос, раздражённый.
— Лена, хватит устраивать цирк. Ты взрослая женщина. Ну да, квартира моя, и что? Это должно было что-то изменить? Ты жила, тебя никто не выгонял. Катя вообще отдельная тема, там всё не так.
Лена переслушала два раза.
Особенно “тебя никто не выгонял”.
Как будто это бонус какой-то.
Через день она поехала забрать остальное.
Специально выбрала время, когда Игорь должен быть на работе.
Но дома была Галина Петровна.
Конечно.
Открыла дверь в домашнем халате, как будто ничего не произошло.
— За вещами?
— Очевидно.
— Не хами.
— Поздновато воспитывать.
Свекровь поджала губы.
— Ты сама всё разрушила своей истерикой.
Лена уже прошла в спальню.
— Да, конечно. Не измена. Не враньё. Истерика.
Она вытаскивала вещи быстро, без системы. Носки с документами, футболки с полотенцем.
И тут услышала:
— Он всё равно выбрал бы семью.
Лена замерла.
Медленно повернулась.
— Что?
Галина Петровна стояла в дверях.
— Мужчины ошибаются.
— Ошибаются — это забыть хлеб купить.
— Не драматизируй.
— Он спал с другой женщиной.
Свекровь устало махнула рукой.
— Господи, будто впервые такое.
Лена смотрела на неё секунды три.
И вдруг очень спокойно спросила:
— А ваш муж тоже ошибался?
Попала.
Лицо у Галины Петровны поменялось сразу.
— Не смей.
— Поэтому вы это нормализуете?
— Ты ничего не понимаешь.
— Так объясните.
Тишина.
Потом женщина тихо сказала:
— Иногда лучше сохранить семью.
Лена кивнула.
— Даже если тебя унижают?
— Даже если приходится терпеть.
— Вам.
Не вопрос.
Просто факт.
Галина Петровна отвернулась.
И в этот момент в прихожей щёлкнул замок.
Игорь.
Не должен был быть дома.
Он вошёл, увидел чемодан, Лену, мать.
И сразу напрягся.
— Что происходит?
Лена медленно выпрямилась.
А потом заметила кое-что странное.
На его куртке был длинный светлый волос.
Лена — брюнетка.
Оксана — рыжая.
Она ничего не сказала.
Пока.
Лена смотрела не на Игоря.
На этот волос.
Глупо, да.
После переписок, лжи, всей этой грязи — именно волос добил.
Потому что это уже не “может быть”. Не “ты не так поняла”. Не “просто коллега”.
Физическая, тупая, очевидная мелочь.
Игорь снял куртку, бросил на пуфик.
— Ну? Что за собрание?
Галина Петровна быстро вмешалась:
— Лена вещи забирает.
— Вижу.
Он говорил так, будто она забирает забытый зонт.
Лена застегнула сумку.
— Да, забираю.
— Отлично. Без шоу тогда.
Она посмотрела на него.
— Без шоу? Ты серьёзно?
— А что ещё? Ты уже всё устроила.
— Я?
Он развёл руками.
— Да. Вынесла личное, ночевала непонятно где, мать довела—
— Мать? — Лена аж переспросила. — Твою мать?
— Не цепляйся к словам.
И тут Лена вдруг спокойно подошла, сняла этот светлый волос с его плеча и показала ему на пальце.
Ни крика.
Ни истерики.
Просто:
— Это тоже к словам не цепляться?
Тишина.
Игорь дёрнул плечом.
— Может, в офисе.
— Конечно.
— Да что тебе надо?!
Вот тут голос у него сорвался.
Не виноватый. Злой.
Как у человека, которому мешают удобно жить.
Лена даже заметила, что у него шнурок на левом кроссовке развязался.
Такая идиотская деталь, а врезалась.
Галина Петровна влезла:
— Хватит уже. Вы оба—
— Нет, — Лена резко повернулась. — Не “оба”.
Игорь усмехнулся коротко:
— Что ты хочешь? Извинений?
— Правду.
— Тебе уже всё сказали.
— Нет. Мне врали.
Он молчал секунды две.
Потом пожал плечами.
— Да. Я виделся с Катей.
Галина Петровна закрыла глаза.
Как будто только сейчас узнала. Театр.
— Сколько? — спросила Лена.
— Это важно?
— Да.
— Несколько месяцев.
Из кухни донёсся звук кипящего чайника. Никто не выключал.
Лена кивнула.
— Когда мы ездили к моим на Новый год?
Молчание.
— Когда я лежала с температурой?
Молчание.
— Когда мы выбирали диван?
— Лена, прекрати.
— Ответь.
Он раздражённо провёл рукой по лицу.
— Да, хорошо? Да.
Вот это “хорошо?” было хуже всего.
Как будто она достала его ненужными вопросами.
Лена неожиданно спросила:
— Она была здесь?
Тишина.
Эта слишком длинная, слишком понятная.
Лена коротко выдохнула через нос.
— Ясно.
Галина Петровна вдруг сказала:
— Не надо добивать ситуацию.
Лена медленно повернулась к ней:
— Добивать?
Игорь повысил голос:
— А что ты хочешь теперь? Развод? Отлично. Делай.
Вот так.
Быстро.
Слишком быстро.
Как будто внутри он это уже репетировал.
Лена сузила глаза.
— Ого.
— Что “ого”?
— Ты даже не пытаешься.
— А зачем? Ты уже всё решила.
— Я? Или тебе просто удобно?
И тут у него вырвалось.
Настоящее.
Без подготовки.
— Да потому что я устал!
Тишина.
— От чего? — тихо спросила Лена.
Игорь пошёл по комнате.
— От этого вечного напряжения. От разговоров про детей, ипотеку, планы, деньги, “давай своё жильё”, “давай обсудим будущее”…
Лена смотрела молча.
А он продолжал, уже не останавливаясь:
— С Катей хотя бы легко.
Вот.
Вот оно.
Не измена даже.
А причина.
Лена кивнула медленно.
— Понятно.
Галина Петровна тихо сказала:
— Игорь, замолчи.
Но поздно.
Он уже сказал.
Лена взяла папку с документами со стола.
Свою.
Чеки на ремонт.
Переводы.
Договор кредита.
Гарантию на стиралку, которую почему-то тоже сохранила.
Игорь заметил:
— Это ещё зачем?
— Чтобы потом у тебя память не подвела.
Он хмыкнул:
— Серьёзно? Хочешь делить то, что тебе не принадлежит?
И тут в дверь позвонили.
Один раз.
Коротко.
Все замолчали.
Игорь нахмурился.
— Ты кого-то ждёшь?
Никто не ответил.
Звонок снова.
Галина Петровна пошла открывать.
И через секунду из прихожей её голос.
Странный.
Сбитый.
— Игорь…
Он вышел.
Лена тоже.
На пороге стояла молодая женщина.
Светлые волосы.
Лет двадцать семь.
И с ребёнком на руках.
Мальчик. Года два, может чуть больше.
Синяя машинка в кулаке.
Женщина смотрела прямо на Игоря.
И сказала неуверенно:
— Ты трубку не берёшь. Я не знала, куда ещё ехать… У Артёма температура.
В прихожей стало так тихо, что слышно было, как ребёнок сопит носом.
Не плакал.
Просто тяжело дышал, уткнувшись лицом женщине в плечо.
Игорь побледнел резко.
Не как в фильмах красиво.
Прям пятнами пошёл.
— Ты… ты что здесь делаешь?
Женщина моргнула.
— Я ж сказала. Ты не отвечаешь. У него с утра тридцать девять.
Лена перевела взгляд на ребёнка.
Потом на Игоря.
Потом снова на ребёнка.
Что-то в лице кольнуло.
Неуловимое.
Разрез глаз? Подбородок?
Или ей уже мерещилось.
Галина Петровна схватилась за дверной косяк.
— Это кто?
Женщина растерялась.
— Катя…
Пауза.
Очень плохая пауза.
— Какая ещё Катя? — голос у свекрови стал тонкий.
Лена даже повернулась к ней.
Серьёзно?
Игорь быстро шагнул вперёд:
— Не здесь.
Катя отшатнулась.
— А где? Я тебе полдня звоню!
Ребёнок закашлял сухо.
Лена машинально сказала:
— Ему жарко. Куртку расстегните.
Катя автоматически расстегнула.
У матери срабатывает быстрее головы, видимо.
И тут ребёнок приоткрыл глаза.
Посмотрел мутно.
И пробормотал:
— Пап…
Никто не шевельнулся.
Вообще.
Даже воздух будто встал.
Игорь закрыл глаза на секунду.
Галина Петровна медленно повернулась к сыну.
— Нет.
Он ничего не сказал.
Это и было “да”.
Свекровь будто постарела за минуту.
— Нет… нет… этого не может быть.
Катя уже поняла, что что-то не так.
Посмотрела на Лену.
На чемодан.
На Галину Петровну.
И её лицо поменялось.
— Подождите…
Лена спросила тихо:
— Вы кто ему?
Катя замялась.
Потом честно:
— Я думала… мы вместе.
Игорь резко:
— Замолчи.
— Да иди ты.
Голос у неё дрожал уже не от страха, а от злости.
— Три года “замолчи”, “не сейчас”, “я всё решу”.
Три года.
Лена даже не сразу осознала цифру.
Три.
Не “несколько месяцев”.
Три.
Она коротко усмехнулась.
Даже как-то пусто.
— Красиво.
Галина Петровна повернулась:
— ТРИ ГОДА?!
— Мама—
— Заткнись!
Первый раз Лена слышала, как она орёт на сына.
Настояще.
Без контроля.
Ребёнок вздрогнул и заплакал.
Тихо сначала, потом громче.
Катя сразу начала качать его:
— Всё-всё, малыш…
Лена подошла ближе.
Лоб горячий даже на расстоянии чувствовался.
— Вы врача вызывали?
Катя быстро кивнула:
— Сказали, если под сорок — везти.
— Тогда чего стоим?
Игорь наконец очнулся:
— Я поеду—
Катя посмотрела так, что он остановился.
— Не надо.
И это “не надо” было сказано не истерично.
Просто окончательно.
Галина Петровна вдруг села прямо на банкетку в прихожей.
— Господи…
Потом подняла глаза на Катю.
— Вы знали, что он женат?
Катя молчала секунду.
— Сначала нет.
Честно.
Потом тише:
— Потом да.
Лена выдохнула.
Ну конечно.
Идеальных жертв тут не было.
Катя сжала губы:
— Он говорил, что вы давно как соседи. Что развод — вопрос времени.
Лена даже не посмотрела на Игоря.
Не было смысла.
Стандартный дешёвый текст.
Ребёнок снова закашлял.
Лена сказала:
— Оксана на машине. Я позвоню.
Все повернулись к ней.
Игорь аж нахмурился:
— Ты серьёзно?
Она посмотрела прямо.
— Ребёнок болеет. Твои разборки подождут.
Он открыл рот.
Закрыл.
Катя смотрела уже совсем иначе.
Не как на соперницу.
Как на человека.
Через десять минут Оксана была у подъезда.
В старой куртке, злая, как налоговая.
— Я даже спрашивать не буду, — сказала она с порога.
И увидела толпу.
— Господи. Что у вас тут, сериал?
Лена впервые за весь день чуть улыбнулась.
Но внутри уже зрело другое.
Очень холодное.
Потому что в папке с документами лежали не только чеки.
Там был один старый анализ из частной клиники.
Который Лена случайно нашла год назад.
На имя Игоря.
И который он тогда вырвал у неё из рук со словами:
“Это не твоё дело.”
Тогда она отпустила.
Сейчас — нет.
Пока ехали, Артём то засыпал, то просыпался и хныкал.
Оксана вела быстро, но без этих киношных гонок.
Просто уверенно.
Катя сзади держала ребёнка, Лена рядом передавала воду, салфетки, градусник.
Игорь звонил.
Раз восемь.
Лена сбросила.
На девятый просто выключила звук.
В приёмном покое пахло антисептиком и мокрыми куртками.
Как везде.
Ребёнок уже плакал по-настоящему, устало, без сил.
Катя заполняла бумажки, руки дрожали.
— Серия свидетельства…
— Чёрт.
— Дата рождения?..
— Подождите…
Лена молча взяла ребёнка на минуту, пока та рылась в сумке.
Тяжёлый.
Горячий.
Щекой прижался автоматически.
Маленькие дети вообще не разбираются, кто кому кто.
Им всё равно, лишь бы держали нормально.
Через час выяснилось — вирус, высокая температура, ничего критичного, но наблюдение.
Катя расплакалась прямо на пластиковом стуле.
Не красиво. С размазанной тушью.
— Я думала хуже…
Оксана сунула ей кофе из автомата.
Отвратительный, конечно.
Но горячий.
— На.
Катя взяла и вдруг сказала Лене:
— Ты, наверное, меня ненавидишь.
Лена честно подумала.
И честно ответила:
— Сейчас нет сил распределять.
Катя даже хмыкнула сквозь слёзы.
Потом сидели молча.
И вот тогда Лена спросила:
— Ему правда два?
— Два и четыре месяца.
Сердце неприятно стукнуло.
Сроки сложились сами.
Катя тихо добавила:
— Я не планировала ребёнка.
Лена посмотрела на неё.
— А он?
Катя коротко усмехнулась.
— Он много чего “планировал”.
Ответ понятный.
Телефон снова засветился.
Игорь.
Сообщение.
“Где вы?”
Потом:
“Мама плохо.”
Потом ещё:
“Ответь уже.”
Оксана заглянула:
— Как удобно у них у всех внезапно плохеет.
Лена молчала.
Через минут десять Катя неожиданно спросила:
— А вы давно женаты?
— Шесть лет.
Катя опустила глаза.
— Он говорил четыре.
Даже это.
Даже тут соврал.
Под утро, когда температура у ребёнка начала спадать, Лена полезла в папку.
Просто чтобы отвлечься.
Чеки.
Кредит.
Копии.
И тот самый лист.
Частная клиника.
Спермограмма.
Она тогда увидела только заголовок и реакцию Игоря.
Сейчас открыла нормально.
Слова медицинские.
Цифры.
Термины.
Она не всё понимала.
Но фраза внизу была понятная и без диплома.
“Вероятность естественного зачатия крайне низкая.”
Лена перечитала дважды.
Потом ещё раз.
Стало холодно.
Очень.
Катя заметила лицо.
— Что?
Лена молча протянула лист.
Та читала секунд двадцать.
Потом резко:
— Нет.
Снова посмотрела.
— Нет, подожди.
— Артёму два года и четыре месяца? — спросила Лена.
— Да.
— Вы с Игорем были вместе три года?
— Да, но—
Катя замолчала.
Сама начала считать.
По-настоящему.
Губами почти.
Лицо медленно менялось.
— Он… нет.
Лена тихо:
— Либо анализ старый. Либо…
Катя резко встала.
— Нет.
Так говорят не когда спорят.
Когда внутри уже понимают.
— Он видел этот анализ?
— Судя по реакции — да.
Катя села обратно.
Очень медленно.
И сказала совсем тихо:
— Он делал тест отцовства.
Лена подняла глаза.
— Что?
— Год назад. Сказал, для суда по каким-то документам нужна ДНК-бумага. Я тогда вообще не поняла бреда.
Оксана аж повернулась.
— И?
Катя смотрела в одну точку.
— Сказал, всё нормально.
Лена и Оксана переглянулись.
Никто ничего не сказал.
Потому что и так ясно.
Через минуту телефон Кати завибрировал.
Игорь.
Она смотрела на экран.
Не брала.
Потом включился снова.
И снова.
Наконец она ответила.
На громкой.
— Где ты? — голос Игоря был злой, нервный.
Катя спокойно спросила:
— Ты делал тест ДНК?
Тишина.
Пара секунд.
Потом:
— Сейчас не время.
И этого хватило.
Катя не закричала.
Не швырнула телефон.
Просто нажала отбой.
Очень спокойно.
Даже слишком.
Такая тишина обычно страшнее истерики.
Оксана первой не выдержала:
— Ну и мразь.
Катя не отреагировала.
Смотрела на сына.
Он спал уже ровнее, рот приоткрыт, машинка всё ещё в кулаке зажата.
Лена вдруг вспомнила, как Игорь когда-то так же спал на диване с пультом в руке.
И её аж передёрнуло.
Как будто мозг сам подкинул издёвку.
Катя тихо спросила:
— Ты правда думаешь, он знал?
Лена не стала смягчать.
— Да.
— Может, врач ошибся.
Оксана сразу:
— А тест ДНК тоже ошибся?
Катя закрыла лицо ладонью.
Минут через десять она встала.
— Я выйду.
Лена пошла за ней.
У больницы курили двое санитаров, кто-то ругался по телефону на парковке.
Обычная ночь.
Катя стояла в тонкой кофте.
— Замёрзнешь.
— Плевать.
Пауза.
Потом она сказала:
— Его отец.
Лена не сразу поняла.
— Что?
— Отец Артёма.
Лена молчала.
Катя выдохнула резко.
— Это был один раз.
До Игоря ещё. Мы тогда расстались с человеком, потом через время помирились на одну ночь, потом всё окончательно. Я даже не думала… по срокам вроде сходилось.
Она нервно смеялась без веселья.
— Господи, как это тупо звучит вслух.
Лена прислонилась к стене.
— И Игорь узнал.
— Видимо.
— И молчал.
— Видимо.
Катя вдруг резко повернулась:
— Но зачем?!
— Чтобы держать тебя рядом.
Слова вылетели сами.
Катя уставилась.
Лена продолжила уже тише:
— Некоторые люди не уходят, даже когда знают. Им удобнее пользоваться ситуацией.
Катя опустила голову.
— Я ему всё отдала.
— Я тоже.
И обе коротко усмехнулись.
Такое странное, злое женское узнавание.
Не дружба.
Просто понимание.
Телефон Лены завибрировал.
Не Игорь.
Номер соседки.
Тёти Нины.
Лена даже удивилась.
Взяла.
— Алло?
— Леночка? Ты где?
— А что?
— Тут у вас полиция.
Лена выпрямилась.
— Что?
— Да не пугайся, наверное бытовое что-то. Твоя свекровь скорую вызывала, кричала сильно, потом твой муж с кем-то ругался на лестнице…
Конечно.
Ночь же не может закончиться просто так.
— С ней что?
— Давление вроде. Но… Лен…
— Что?
Соседка замялась.
— Тут женщина приходила до этого. Молодая. Не та, что с ребёнком.
Лена закрыла глаза.
— Ещё одна?
— Наверное. Светлая, в бежевом пальто. Орала: “Хватит меня использовать.”
Оксана, услышав кусок разговора, медленно подняла брови.
Катя тихо:
— Господи…
Лена спросила:
— Игорь дома?
— Да. И полиция тоже с ним разговаривает.
Звонок закончился.
Оксана первая:
— Ну всё. Коллекция.
Катя села обратно на лавку и нервно засмеялась.
Почти истерично уже.
— Я даже не в топе, получается.
Лена потерла лоб.
Усталость навалилась такая, будто внутри бетон.
Телефон снова.
На этот раз неизвестный номер.
Она чуть не сбросила, но взяла.
Мужской голос.
Спокойный.
— Здравствуйте. Это капитан Серов. Вы супруга Игоря Андреевича?
Лена напряглась.
— Да.
— Нам нужно уточнить некоторые обстоятельства. Ваш муж заявил о пропаже документов и денежных средств.
Оксана аж вскинула голову.
Лена медленно переспросила:
— Что?
— По его словам, вы покинули квартиру после конфликта и могли забрать имущество.
Вот тут Лена даже улыбнулась.
Устало.
Почти с восхищением.
— Конечно.
Конечно, он именно это и сделал.
— Какие именно документы? — спросила Лена.
Капитан на секунду замолчал, шуршание какое-то было, будто листает.
— Паспортные копии, документы на квартиру, наличные.
Оксана аж фыркнула так громко, что было слышно.
Лена устало потерла переносицу.
— Документы на квартиру? На ту, которая мне не принадлежит?
— Я просто уточняю информацию.
Голос у него нормальный был. Не наезд.
Рабочий.
— Я в больнице.
— Это можно подтвердить?
Оксана наклонилась к телефону:
— Легко.
Лена махнула ей рукой.
— Да, можно.
— Хорошо. Возможно, потребуется ваше объяснение позже.
— А камеры в подъезде посмотреть не вариант?
Пауза.
— Посмотрим.
И вот это “посмотрим” почему-то успокоило.
Хоть кто-то не истерил.
Когда звонок закончился, Оксана сказала:
— Он реально тупой.
Катя сидела бледная.
— Или в панике.
Лена хмыкнула.
— Это не взаимоисключающее.
Под утро Оксана всё же уехала — ей на работу, мир же не останавливается из-за чужого дурдома.
Катя задремала сидя.
Лена пошла за кофе.
Из автомата опять эта коричневая подозрительная жидкость.
Возле окна поймала себя на мысли, что хочет душ.
И чистую футболку.
И чтобы никто не звонил хотя бы два часа.
Вернулась — телефон опять мигает.
Не Игорь.
Свекровь.
Лена долго смотрела.
Потом взяла.
Голос у Галины Петровны был не тот.
Вообще не тот.
Хриплый, будто она правда всю ночь плакала.
— Лена…
— Да.
Тишина.
Потом:
— Он украл у меня деньги.
Лена даже отняла телефон от уха.
— Что?
— Я копила. Наличные. На операцию зубов… и на всякий случай. Он взял.
Вот этого Лена не ожидала.
Вообще.
— Вы уверены?
— Я не сумасшедшая.
— Когда?
— Не знаю. Недавно, наверное. Я проверила после полиции.
Странная деталь всплыла сама.
Лена вспомнила, как пару месяцев назад Игорь внезапно купил новый телефон.
Сказал — премия.
Тогда ещё показалось странным.
— Сколько?
Свекровь назвала сумму.
Лена тихо присвистнула.
Катя, услышав цифру, подняла голову.
— Господи.
Галина Петровна заговорила быстро, нервно:
— Я думала, это ты… потом поняла… Лен, я не знала, что он…
И осеклась.
Не договорила “такой”.
Как будто слово страшное.
Лена села.
Потому что стоя это слушать было невозможно.
— Вы вчера знали про Катю.
— Да.
Честно.
— Про ребёнка?
— Нет.
— Про деньги?
— Нет!
Тоже честно вроде.
И вдруг Галина Петровна сказала совсем тихо:
— Его отец тоже так делал.
Вот оно.
Лена закрыла глаза.
Ну конечно.
— Вы поэтому всё покрывали?
— Я думала, он другой.
Глупая, очень человеческая фраза.
Потом шорох, и другой голос в трубке.
Мужской.
Пожилой.
— Лена? Это Сергей Николаевич.
Свёкор.
Который вообще-то “умер” для семьи десять лет назад после развода, если верить рассказам.
Лена даже выпрямилась.
— Здравствуйте…
— Мне надо с тобой поговорить. Не по телефону.
Отлично.
Ещё персонаж.
— О чём?
Пауза.
— Об Игоре. И о том, что он уже делал раньше.
Катя медленно подняла глаза.
Лена посмотрела на неё.
Потом спросила:
— Раньше — это как?
Ответ пришёл не сразу.
— Когда ему было двадцать три, была похожая история. Только тогда всё закончилось хуже.
Лена встретилась со свёкром в обычной кофейне возле старого рынка.
Не в каком-то пафосном месте.
Пластиковые подносы, кофе слишком горячий, у кассы женщина спорит из-за сдачи.
Сергей Николаевич оказался совсем не таким, каким она его представляла.
Не монстр.
Не харизматичный мерзавец.
Обычный уставший мужчина лет за шестьдесят с руками человека, который много лет что-то чинил сам.
Он долго крутил стаканчик.
Потом сказал:
— Сразу. Я не пришёл защищать сына.
Лена молчала.
— В двадцать три он встречался с девушкой. Алина. Хорошая. Спокойная. Потом выяснилось, что он брал на неё микрозаймы.
Лена не сразу поняла.
— Что?
— Через её документы. Обещал вернуть. Давил. Манипулировал. История всплыла поздно.
Кофе внезапно стал противный.
— И?
— Мы закрыли долги.
“Мы.”
Вот как.
— И просто всё?
Сергей Николаевич тяжело выдохнул.
— Нет. Я хотел, чтобы он отвечал. Галя скрывала, оправдывала. Мы из-за этого окончательно и развелись.
Лена смотрела в окно.
Люди шли с пакетами, кто-то ел самсу на ходу.
Мир жил как обычно. Удивительно раздражает иногда.
— Почему мне сейчас говорите?
Он честно ответил:
— Потому что вижу повтор.
После встречи Лена не почувствовала облегчения.
Скорее гадкое спокойствие.
Когда пазл уже сложился, и радоваться нечему.
Через два дня её вызвали дать объяснения.
История с “кражей” развалилась быстро.
Камеры.
Больничные отметки.
Да и свекровь сама подтвердила, что деньги пропали раньше.
Игорь даже не смотрел ей в глаза в отделении.
Сидел в мятой толстовке, листал телефон.
Как подросток у директора.
Потом, уже в коридоре, догнал.
— Довольна?
Лена даже остановилась.
— Чем именно?
— Всем этим цирком.
Она посмотрела на него.
Впервые без боли.
Просто как на чужого.
— Ты правда до сих пор думаешь, что это кто-то тебе устроил?
Он раздражённо усмехнулся:
— Конечно. Я во всём виноват.
— Да.
Прямо.
Без украшений.
Он аж моргнул.
Будто не ожидал.
— Катя ушла.
— Понятно.
— Мама со мной не разговаривает.
— Понятно.
— У тебя вообще ничего не ёкает?
Лена подумала секунду.
Честно.
— Ёкает. Что я шесть лет верила человеку, который врёт так спокойно.
Он зло выдохнул:
— Ты тоже не идеальная.
Лена даже кивнула.
— Конечно.
И ушла.
Без красивой последней реплики.
Не всегда они бывают.
Через месяц Катя написала сама.
Коротко.
“Прости за всё. И спасибо за ту ночь.”
Лена ответила:
“Берегите Артёма.”
И всё.
Позже через общих знакомых всплыло, что тест ДНК подтвердился.
Игорь не отец.
Что он знал — так и осталось без официального признания.
Но уже неважно.
Галина Петровна однажды позвонила.
Не мириться.
Просто спросить:
— Ты как?
Странно было слышать.
Лена ответила:
— Нормально.
И это впервые было правдой.
Через полгода она снимала маленькую квартиру.
Не идеальную.
На кухне странный линолеум, сосед сверху любил сверлить в воскресенье, а кран в ванной иногда капал.
Но там все кружки были её.
Все решения — её.
Даже дурацкий кактус на подоконнике, который почему-то выжил.
Однажды Оксана пришла с вином и пиццей, огляделась и сказала:
— Слушай… тут прям спокойно.
Лена посмотрела вокруг.
Неразобранный пакет из магазина.
Плед на стуле.
Чек у чайника.
Обычная жизнь.
Спокойная.
И вдруг вспомнила тот день.
Чемодан.
Выписку.
Фразу “тебя никто не выгонял”.
И неожиданно засмеялась.
Оксана подняла голову:
— Ты чего?
Лена взяла свою кружку.
Ту самую, которую когда-то боялась оставить в “той” квартире.
И сказала:
— Представляешь… а ведь я думала, что осталась без дома.
Потом посмотрела вокруг.
Тихо добавила:
— А оказалось — я из него просто вышла.