Надежда Ивановна возвращалась с рынка в субботу утром, когда было ещё не жарко и народу на улице немного. Несла две тяжёлые сумки, останавливалась передохнуть, и именно поэтому увидела его — иначе прошла бы мимо не заметив.
Котёнок сидел прямо на бордюре у дороги. Маленький, рыжий, с белым пятном на груди, и смотрел на проезжающие машины так спокойно, будто вышел подышать воздухом и никуда не торопился. Только когда мимо прогрохотал грузовик, он вздрогнул и попятился — и вот тут стало понятно, что он не просто гуляет. Он не знал, куда идти.
Надежда Ивановна поставила сумки на асфальт.
— Ты чей? — спросила она вслух, хотя прекрасно понимала, что ответа не будет.
Котёнок посмотрел на неё и негромко мяукнул — не жалобно, а как-то вопросительно, будто сам хотел это уточнить.
— Ох, — сказала она и оглянулась по сторонам. Никого рядом не было. Двор, из которого она только что вышла, был чужим — жила она в трёх кварталах отсюда. Спросить было не у кого.
Она подобрала котёнка, положила за пазуху, взяла сумки и пошла домой. Уже на лестнице вспомнила, что муж Сергей с самого их знакомства говорил одно и то же: никаких животных, у меня аллергия. Аллергии никакой не было, она это давно знала, просто он не любил лишних хлопот и был в этом смысле человеком последовательным.
— Сергей, — сказала она, входя в прихожую и выкладывая сумки, — только не кричи сразу.
Муж вышел из кухни с кружкой чая, увидел рыжее существо у неё на руках и остановился.
— Нет.
— Я на улице нашла. У дороги сидел.
— Нет, Надя.
— Он маленький совсем. Я просто принесла, чтобы не попал под машину. Пристроим.
Сергей посмотрел на котёнка. Котёнок посмотрел на Сергея. Потом зевнул — широко, с розовым язычком — и потёрся лбом о пальцы Надежды Ивановны.
— Временно, — сказал Сергей и ушёл обратно на кухню.
Она постелила котёнку старый свитер в углу коридора, налила молока в блюдце, и пока он пил — жадно, почти захлёбываясь — позвонила дочери Марине.
— Мам, ну и что теперь? — спросила Марина. — Папа же не разрешит.
— Я уже принесла.
— Ну ты даёшь. И что он сказал?
— Сказал «нет».
— А он сейчас у вас?
— Котёнок? Да, молоко пьёт.
— Я не про котёнка, — засмеялась Марина. — Папа у вас?
— У нас, на кухне сидит, дуется.
— Ничего, до вечера перестанет. Как котёнок-то?
— Рыжий. С белым пятном. Симпатичный очень.
— Назовёшь как?
— Не знаю ещё. Мы же его пристраивать будем.
В трубке помолчали.
— Конечно, — сказала Марина без всякой уверенности в голосе.
Котёнок тем временем допил молоко, обошёл весь коридор, обнюхал сумки, пнул лапой упавший карандаш, понаблюдал за ним, пока тот катился, и направился на кухню. Надежда Ивановна пошла следом — на всякий случай.
Сергей сидел за столом и читал газету. Котёнок остановился на пороге, посмотрел на него, потом подошёл и сел прямо у ног, глядя снизу вверх.
— Чего тебе, — сказал Сергей, не поднимая газеты.
Котёнок ничего не ответил, только переступил лапами и сел поудобнее.
— Уйди.
Не ушёл.
Сергей опустил газету, посмотрел на него внимательно и сказал жене:
— Пристраивай быстрее. Объявление дай.
— Дам, — согласилась она.
Объявление она написала в тот же вечер и разместила, куда смогла. Написала честно: найден котёнок, рыжий, молодой, ласковый, ищем хозяев. Откликов поначалу не было вовсе, потом пришли два — один от женщины, которая передумала на следующий день, второй от семьи с тремя детьми, которые хотели котёнка «в подарок бабушке», но сами же засомневались, нужен ли он ей. Надежда Ивановна подождала неделю и написала снова.
За эту неделю котёнок освоился так, словно прожил здесь всю жизнь.
Он выбрал себе место на диване — угол у подлокотника, где лежала старая вязаная подушка. Придумал игру с хвостом от пояса халата — гонял его по всей квартире и громко радовался. Научился открывать дверь в спальню, поддевая её лапой снизу, и первые два раза это так напугало Надежду Ивановну, что она вскрикнула.
С Сергеем он вёл себя осторожно — не лез, не надоедал, просто оказывался рядом. Сергей читал — котёнок лежал на соседнем кресле. Сергей смотрел телевизор — котёнок устраивался на диване в метре от него. Не ближе, но и не дальше. Сергей делал вид, что этого не замечает, но однажды Надежда Ивановна увидела, как муж, думая, что она на кухне, почесал котёнка за ухом — коротко, почти незаметно — и тут же отдёрнул руку и уставился в экран.
Она промолчала.
На десятый день позвонила соседка Валентина Михайловна — узнала про котёнка от общих знакомых и сказала, что, возможно, возьмёт.
— Я к вам зайду посмотреть, — сказала она, — если не против.
— Заходите, конечно, — сказала Надежда Ивановна и почему-то почувствовала что-то неприятное в районе груди, но списала это на то, что с утра плохо позавтракала.
Валентина Михайловна пришла на следующий день. Была она женщиной аккуратной, в чистом пальто, с хозяйственной сумкой, и сразу видно — человек основательный, не ветреный. Котёнок встретил её в прихожей, понюхал сапог и отошёл.
— Симпатичный, — сказала Валентина Михайловна. — Мальчик?
— Мальчик.
— Имя есть?
— Нет пока. Мы же не оставляем.
Валентина Михайловна прошла в комнату, присела на край кресла, посмотрела на котёнка, который устроился на своей подушке и смотрел на гостью без особого интереса.
— Он у вас какой-то гордый, — заметила она.
— Да нет, просто характер такой. Не навязывается, — сказала Надежда Ивановна, и в голосе её прозвучало что-то похожее на защиту.
— Это хорошо. Я возьму, наверное. Мне компания нужна, одна живу.
— Да, хорошо, — сказала Надежда Ивановна.
Валентина Михайловна ушла, пообещав зайти в воскресенье. Надежда Ивановна закрыла за ней дверь, постояла в прихожей, потом пошла в комнату и села рядом с котёнком. Он потоптался по подушке, подошёл к ней, ткнулся лбом в руку.
— Всё хорошо, — сказала она ему. — Там тебе будет хорошо. Тётя Валя — она добрая.
Вечером Сергей спросил:
— Ну что, нашла кого?
— Нашла. Валентина Михайловна заберёт в воскресенье.
— Ясно, — сказал он и переключил канал.
В пятницу вечером котёнок сделал то, чего раньше никогда не делал. Сергей сидел в кресле, смотрел свою любимую передачу про историю, и задремал — с пультом в руках, голова чуть набок. Котёнок подошёл, долго смотрел на него снизу, потом запрыгнул на подлокотник, а оттуда тихонько, почти невесомо, перебрался к нему на колени. Свернулся. Засопел.
Сергей проснулся минут через двадцать, почувствовав тепло, и не двинулся с места. Так и сидел ещё полчаса, пока котёнок спал, и телевизор уже давно показывал что-то другое, и рука затекла, но он не шевелился.
Надежда Ивановна видела всё это из коридора, но на этот раз тоже промолчала.
В субботу утром Сергей пришёл на кухню, когда она варила кашу, и сел за стол. Помолчал. Потом сказал:
— Надя.
— Что?
— Ты уже сказала этой, Валентине Михайловне, что отдашь?
— Сказала. Она в воскресенье придёт.
Сергей помолчал ещё.
— Она одна живёт?
— Одна. Говорит, компания нужна.
— Ну и найдёт себе другую компанию, — сказал он. — Котят в городе хватает.
Надежда Ивановна обернулась от плиты.
— Сергей.
— Что «Сергей». Я просто говорю. Она не пропадёт.
— Ты же сам сказал — пристраивай.
— Мало ли что я сказал. Я вообще много чего говорю.
Она смотрела на него, он смотрел в стол. Котёнок в этот момент вошёл на кухню, потёрся о ногу Сергея и запрыгнул на свободный стул рядом.
— Имя ему надо придумать, — сказал Сергей, не глядя на жену. — Негоже безымянным ходить.
Надежда Ивановна отвернулась к плите, потому что улыбка уже никак не хотела прятаться.
— Тимофей, — сказала она.
— Почему Тимофей?
— Не знаю. Солидно. Смотри, какой серьёзный.
Сергей покосился на котёнка. Тот сидел ровно, как отличник за партой, и смотрел на него.
— Тимоха, — попробовал Сергей.
Котёнок моргнул.
— Ну пусть Тимоха.
Валентине Михайловне Надежда Ивановна позвонила сама — в тот же день, ближе к обеду. Было неловко, она не знала, как начать, и поэтому начала прямо:
— Валентина Михайловна, я вас обманула, простите. Не нарочно, просто так вышло. Мы его не отдадим. Оставляем себе.
В трубке помолчали.
— Я так и думала, — сказал Валентина Михайловна, и в голосе её не было обиды. — Ещё когда вы про него рассказывали, слышно было.
— Что слышно?
— Что не отдадите. Вы про него как про своего говорили. Не ищите, найду сама себе кошку. Не переживайте.
Надежда Ивановна положила трубку и засмеялась — тихо, сама с собой. Вышла в комнату. Тимоха спал на своей подушке, разбросав лапы в стороны, как маленький медведь. Сергей сидел рядом в кресле и читал газету, и одна рука его лежала на краю дивана — совсем рядом с котёнком, почти касаясь.
Дочери она написала сообщение: «Оставляем. Зовут Тимоха».
Марина ответила через минуту: «Я так и знала. Приеду на выходных — познакомлюсь».
Потом прибавила: «Папа небось первый сдался?»
Надежда Ивановна написала в ответ: «Конечно нет» — и убрала телефон.
Марина приехала в следующую субботу с мужем и детьми. Тимоха встретил гостей в прихожей, обнюхал всех по очереди, дал себя погладить, но в руки не дался — только младшему, восьмилетнему Коле, который сел прямо на пол в коридоре и стал тихо разговаривать с ним, и Тимоха через несколько минут залез к нему на колени и заурчал.
— Это он Колю признал, — сказал Сергей с таким видом, будто это была его личная заслуга. — Он разборчивый.
— Папа, ты его уже три недели знаешь, а говоришь, как будто вырастил, — засмеялась Марина.
— Три недели — это немало. Характер за три недели виден.
Марина переглянулась с матерью. Надежда Ивановна только развела руками — мол, сама видишь.
За чаем Сергей рассказывал, что Тимоха по утрам всегда приходит к нему первым, ещё до будильника, садится рядом с подушкой и ждёт. Что научился открывать шкаф в прихожей и один раз залез туда и долго не выходил, пока его не нашли. Что гоняет по коридору мячик от пинг-понга и сам себе его подбрасывает, если нет никого рядом.
— Ты говоришь про него, как дед про внука, — сказала Марина.
— Ничего подобного, — сказал Сергей.
Коля в это время сидел в комнате на полу, а Тимоха бегал вокруг него и делал вид, что охотится за шнурком от кроссовки. Коля смеялся — тихо, по-домашнему.
Вечером, когда гости уехали и квартира снова стала тихой, Надежда Ивановна мыла посуду. Тимоха сидел на краю раковины и смотрел на воду — не пытался туда лезть, просто смотрел.
— Ты же понимаешь, что тебе повезло, — сказала она ему.
Кот повернул голову.
— Мог бы до сих пор у дороги сидеть.
Тимоха посмотрел на неё внимательно и зевнул.
— Ну да, тебе виднее, — согласилась она.
Из комнаты донёсся голос Сергея:
— Надя, Тимоха где?
— На кухне, со мной.
— Ну пусть приходит. Передача начинается.
Тимоха, не дожидаясь повторного приглашения, спрыгнул и ушёл в комнату. Надежда Ивановна слышала, как скрипнул диван, как муж что-то сказал вполголоса — не ей, явно коту, — и как стало совсем тихо и хорошо.
Она домыла посуду, вытерла руки и подумала о том, что некоторые вещи в жизни случаются не потому, что их планируешь. А потому что так надо. Потому что рыжий котёнок с белым пятном на груди садится именно на тот бордюр, где ты решила остановиться и передохнуть. И смотрит на тебя так, будто давно тебя ждал и просто хотел убедиться, что ты наконец пришла.