Своих внуков я обожаю. Маша и Артёмка, девять и шесть лет, мои солнышки. Я их с самого рождения тискала, пелёночки стирала, ночами не спала, когда они температурили. Дочка моя Юля рано родила — в двадцать два, ещё институт не закончила. Я ей с детьми помогала много. Без меня бы она не справилась.
Но всё хорошо, что в меру.
Сейчас мне пятьдесят восемь. Я работаю, на пенсии ещё не вышла. У меня свой ритм жизни, свои дела, свои подруги, свой утренний кофе на балконе с кроссвордом. Я Юле всегда говорила: «Внуки — это радость, но не моя работа. Я отдала своё в материнстве, теперь твоя очередь».
Юля кивала. Но всегда находила способ ко мне их забросить.
В этот раз позвонила во вторник.
— Мам, у меня к тебе огромная просьба. Можешь Машу и Тёмку взять на пару дней? Мы с Виталиком хотим в Питер съездить, у меня день рождения через неделю, он хочет сюрприз сделать. Билеты уже взял.
— Юль, у тебя день рождения когда?
— Через неделю, мам.
— А вы в Питер на сколько?
— На три дня. Со среды до субботы. Мам, я тебя умоляю. Виталик уже всё забронировал.
— Юль, у меня среда — рабочий день. И четверг тоже. И пятница.
— Мам, ну отпросись. Ты же скажешь начальству — внуки, обстоятельства. Ты же столько лет на этой работе, тебя точно отпустят.
Я молчала. Юлин Виталик — мужик неплохой, но как-то у него всё «уже забронировано», когда речь о моём времени. Машу с Тёмкой родил он же, и ему тоже их забирать можно. Но почему-то всегда — ко мне.
— Юль. Я могу взять детей с четверга. В среду я работаю.
— Мам, а Виталик уже билеты на среду взял!
— Юль. Я не могу прогуливать работу из-за того, что Виталик взял билеты, не спросив меня.
Она замолчала. Потом сказала:
— Ладно. Я тогда Машу с Тёмкой в среду подруге своей закину. Они с её Софкой давно не виделись. А вечером ты их заберёшь?
— Юль. Я в среду до восьми работаю. Если в восемь смогу забрать — заберу.
— Мам, ты же на машине? Заедешь, заберёшь и привезёшь к себе.
— Юль. Хорошо.
* * *
В среду в полвосьмого я поехала за внуками. Подруга Юли — Лена, я её знала немного, — встретила меня в дверях с двумя пакетами и моими внуками. Машка с порога обняла меня.
— Бабуля!
— Дочь моя, привет, маленькая. Тёмка, ты как?
Тёмка хмурился и молчал. Только когда сели в машину, спросил:
— Бабуль, а мама с Виталиком когда вернутся?
— В субботу, Тёмочка.
— А почему они так часто куда-то ездят без нас?
Я не ответила. Сделала вид, что отвлеклась на дорогу.
Привезла внуков домой. Накормила. Уложила. Сама легла за полночь — ещё убирала, гладила им вещи на завтра в школу и в сад.
В четверг утром я отвезла Машку в школу, Тёмку в сад. Бегом — у меня самой работа. На работе я отпросилась с пятницы — взяла отгул. С Юлей договорились, что вернёт детей в субботу к вечеру.
В пятницу вечером Юля мне позвонила.
— Мам, привет! Как там детки?
— Хорошо. Сейчас мультики смотрят. Юль, ты во сколько в субботу приезжаешь?
— Мам, слушай. У нас тут такая красота, такой Питер! Мы с Виталиком хотим ещё на пару дней остаться. До вторника. Ты как, справишься?
Я молчала.
— Юль. Я с пятницы взяла отгул. У меня в понедельник работа.
— Мам, ну я тебя умоляю. У меня в кои-то веки настоящий отпуск без детей. Я устаю, мам. Виталик мне такой подарок сделал. Я их обоих сто лет нормально вдвоём не видела.
— Юль. У меня работа в понедельник.
— Мам, ну отпросись. Ты же столько лет там работаешь.
— Юль. Слушай меня внимательно. Я не могу постоянно отпрашиваться с работы под твоё «у меня подарок от Виталика». Я работаю, у меня обязанности, я зарабатываю. Я тебе не нянька на полставке, я твоя мать. Это разные вещи.
— Мам! Ну ты что! Ты же бабушка! Бабушки должны помогать!
— Юль. Должны или хотят?
— Что?
— Я говорю — бабушки должны или хотят? Я не должна. Я хочу — когда хочу. А сейчас я не хочу. Меня поставили перед фактом. Виталик взял билеты, не спросив меня. Ты звонишь и говоришь — «продли отпуск». А я в это время не на курорте, я детей вожу в школу и в сад, готовлю, стираю, проверяю уроки. Я устала.
Юля заплакала.
— Мам. Ну ты как чужая.
— Я не чужая, Юль. Я твоя мать. Но я не должна. Слышишь? Не должна.
— Мам, ладно. Мы вернёмся в воскресенье вечером. Жди.
— Хорошо.
Я положила трубку. Села на диван и тоже немного поплакала. По себе. По тому, как меня всю мою жизнь воспринимали как функцию — то жена, то мать, то теперь бабушка. И только не как женщину, у которой есть свои дни, свои планы и свои силы, ограниченные.
* * *
В воскресенье Юля с Виталиком приехали. Загорелые, довольные, с подарками. Виталик вручил мне коробку конфет, обнял.
— Ольга Петровна, вы спасительница. Без вас бы мы никуда не уехали.
Я приняла конфеты, кивнула. Не стала ничего говорить.
Юля собрала детей, мы вышли провожать их к машине. Маша обняла меня крепко-крепко.
— Бабуль, ты лучшая.
— И ты, моя хорошая.
Когда они уехали, я вернулась в квартиру. Села на кухне. И тут позвонила Лена, та самая Юлина подруга, у которой Маша с Тёмкой провели первый день.
— Ольга Петровна, здравствуйте. Это Лена.
— Здравствуй, Лен.
— Я хотела вас спросить кое-что. Можно?
— Конечно.
— Ольга Петровна, мне Юля передавала, что вы с ней о Виталике говорили. Ну, что он там, в Питере, ей подарок сделал. Это правда?
— Правда. А что?
Лена помолчала.
— Ольга Петровна, я не знаю, как сказать. Юля у меня лучшая подруга. Я бы не звонила, если бы не дети. Виталик был не в Питере с Юлей.
У меня замерло всё.
— Лен. Что ты говоришь?
— Ольга Петровна. Виталик был дома. Я его в среду видела в нашем магазине, с какой-то женщиной. Я подумала — может, ошиблась. А потом в пятницу видела опять. И в субботу. У них что-то происходит. С этой женщиной.
— А Юля где была?
— Юля действительно ездила. В Питер. С подругой Викой. Я знаю — Вика мне фотографии присылала из Питера. Юля там была без Виталика.
— Лен. Зачем ты мне это говоришь?
— Ольга Петровна. Юля моя подруга. Но она от меня скрывает. Я уже два месяца знаю, что у Виталика кто-то есть. Юля делает вид, что не замечает. А сейчас она уехала с Викой — а вам сказала, что с Виталиком. Я думаю — она ему даёт время разобраться. Или себя сама обманывает, я не знаю.
Я сидела на кухне с трубкой и не понимала, что мне делать.
— Лен. Спасибо тебе. Я с Юлей поговорю.
* * *
Я с Юлей поговорила. Через неделю. Приехала к ней, без звонка. Виталика дома не было.
Юля плакала час. Рассказывала всё. Что у Виталика кто-то с весны. Что она знает, но не хочет верить. Что Питер с Викой был — попытка отвлечься. Что Виталик сам предложил, потому что «ему надо побыть одному, подумать». А она думала — пусть подумает, может, всё наладится.
Я её слушала. Не злилась. Не учила.
— Юль, — сказала я наконец. — Возвращайся домой. С детьми. Ко мне. Разводись с Виталиком. У него уже всё решено, ты сама понимаешь.
— Мам. Я не хочу к тебе. Ты же сказала — не должна.
— Юль. Я сказала, что я не должна быть круглосуточной нянькой. Это правда. Я и сейчас не буду круглосуточной нянькой. Но мама — я всегда. Возвращайся. Поможешь мне с готовкой, я тебе с детьми. Будем делить, по-честному. Разведёшься, найдёшь себе работу нормальную, новое жильё снимешь — переедешь обратно.
Юля кивнула. И заплакала ещё громче.
* * *
Прошло полгода. Юля с детьми у меня. С Виталиком развелась — он, кстати, к той женщине так и не ушёл, оказалось, у неё были свои планы. Сейчас Юля учится водить, ищет квартиру побольше, чтобы там вторая комната была.
Я по-прежнему работаю. Юля по утрам сама отводит детей. Вечером забирает. Я готовлю на всех — мне это в радость. По выходным мы вместе.
С внуками я провожу время — но как бабушка, а не как нянька. Когда хочу, как могу. Не из-под палки.
И знаете что? Юля никогда меня больше не просит «взять детей на пару дней без согласования». Она спрашивает. И если я говорю «нет, у меня свои планы», — она это слышит. Без обид. Без слёз. Как взрослая женщина.
Жаль, что нам понадобился развод, чтобы дойти до этого. Но дошли.
* * *
Скажите, а у вас тоже бабушки сидят с внуками постоянно, потому что «должны»? Или у вас в семье получается договариваться по-человечески? Я очень хочу почитать, как у других.
Если рассказ откликнулся — поставьте сердечко и подписывайтесь. Я выкладываю новые истории два раза в день, утром и вечером. Поговорим ещё под чай.
Ваша Ольга Лис.