Добрый день, уважаемые читатели!
Джон Уэсли, художник, чьё творчество не поддаётся однозначному определению, синтезировал идеи из поп-культуры, минимализма и сюрреализма. В начале 1960-х годов Уэсли приобрёл известность благодаря полотнам, на которых изображал сексапильных женщин, исторических личностей и атлетов. Однако на протяжении своей пятидесятилетней карьеры он стал по-настоящему знаменит благодаря уникальному приёму: художник помещал популярных персонажей американских комиксов, таких как Дагвуд и Блонди, в двусмысленные, зачастую тревожные ситуации.
Эти мрачно-юмористические сценарии, пронизанные нотками сексуальности, отчаяния или скрытой угрозы насилия, обращались к ужасу и рутине, которые сопровождают повседневную жизнь. Как отмечали критики, «его искусство отчётливо передаёт американский садизм, который столь же убедителен, сколь и тревожен. Нам показывают, что человек — это животное, наиболее способное на искусную жестокость».
Джон Уэсли родился в 1928 году в Лос-Анджелесе. Его отец работал в хозяйственном магазине, а мать была сотрудницей телефонной компании. Когда мальчику было всего пять лет, он пережил страшное потрясение: отец умер от инсульта, и ребёнка отправили в приют. Мать забрала его обратно через год, однако это событие оставило глубокий след в душе будущего художника, на всю жизнь сохранив в нём ощущение аутсайдера.
Получив образование в художественной школе, которую он посещал по вечерам, подрабатывая на жизнь случайными заработками, Уэсли устроился иллюстратором в компанию Northrop Aircraft. Позже, уже после переезда в Нью-Йорк, он работал почтальоном. Оба этих ремесла оказали глубокое влияние на его художественный язык. Резкие грани, неприкрашенные оттенки и строгий символизм его картин во многом были навеяны чёткими линиями и неизбежно культовыми формами технических чертежей и почтовых марок.
Юмор и оригинальность Уэсли привлекли внимание нью-йоркских минималистов Дэна Флавина и Дональда Джадда, которые на всю жизнь стали его близкими друзьями и преданными сторонниками. В 1983 году Джадд основал в своём фонде Chinati Foundation в штате Техас, галерею, посвящённую исключительно выставкам работ Уэсли. Некоторые из его картин до сих пор экспонируются там.
Несмотря на то, что Уэсли был известен своим нежеланием давать интервью, его творчество получило широкое признание. Он активно выставлялся по всему миру, став участником престижных персональных экспозиций в знаковых институциях.
Его работы были представлены на легендарной выставке Documenta 5 в Касселе (Германия) в 1972 году. Сегодня они входят в собрания ведущих мировых музеев, включая Музей современного искусства в Нью-Йорке и Музей американского искусства Уитни.
Первый серьёзный вопрос, который вызывает творчество Уэсли, — это вопрос о его принадлежности к тому или иному направлению.
Поп-арт? Минимализм? Сюрреализм? Эти ярлыки оказываются бессильны перед его живописью: они соскальзывают с её молочных поверхностей, как вода с воска. Критик Дэйв Хики в 2000 году предложил гораздо более точное и тревожное определение. В своём эссе он утверждал, что Уэсли «переосмыслил лёгкие аллегории живописи рококо», чтобы создать скрытый, урбанистический комментарий о всепроникающем влиянии пуританских ценностей в Америке. Эта интерпретация одновременно провокационна и прозрачна, и она заслуживает самого пристального внимания.
Если заменить французский бурбонский абсолютизм на американский буржуазный пуританизм, мы получим идеальную почву для подобной скрытой аллегории. Его нимфы — это пинап-девушки с розовой кожей на бледно-голубом фоне; его пастухи — персонаж Дагвуд Бамстед в пижаме. Версальский двор уступает место послевоенным одноэтажным пригородам. Однако риторическая структура остаётся неизменной: говорить о желании, фрустрации, домашнем насилии и смерти, сохраняя при этом видимость улыбки.
Взгляните на картину «Daddy’s Home» (1972). На ней изображена молодая девушка с распростёртыми руками, но художник дублирует её образ пять раз в ряд. Её сияющая улыбка, многократно повторенная, незаметно трансформируется: из знака радости она превращается в нечто тревожное, в дьявольскую гримасу, где привязанность становится навязчивой идеей и даже оружием.
Это и есть тот самый механизм орнамента рококо: усиление через повторение, превращающее праздник в тревогу, а нежность — в одержимость. Однако ограничиваться только аналогией с рококо было бы неверно. Ведь второй важнейший пласт во вселенной Уэсли — это психоанализ. Но не в его академическом или упрощённом понимании, а как глубокое погружение в архетипы американского мужского подсознания. И именно здесь на сцену выходит персонаж по имени Дагвуд Бамстед.
Начиная примерно с 1973 года, Джон Уэсли начал длительные и почти одержимые художественные отношения с персонажами популярных комиксов 1950-х годов. Однако центральным альтер-эго художника стал именно Дагвуд — глуповатый муж из серии «Блонди» Чика Янга. Этот вечный неудачник, образ мужской беспомощности и неадекватности, стал для Уэсли своего рода заменой отсутствующего отца. Через него художник пересматривал меланхолию и атмосферу домашних пространств своего детства. Дагвуд — это отец Уэсли, увиденный через призму массовой культуры, но вместе с тем и универсальный архетип среднего американского мужчины, застрявшего в рутине, пленённого собственной посредственностью и противоречивыми желаниями.
Его композиции всегда плоскостны, ограничены чётко очерченной рамой, организованы в повторы или фризы. Эта формальная дистанция становится и эмоциональной дистанцией. Фигуры на его полотнах почти никогда не взаимодействуют: их взгляды редко встречаются, тела лишь слегка соприкасаются, но по-настоящему не соединяются.
Использование цвета у Уэсли также подчинено этой психологической экономии. Голубой, унаследованный им ещё из времён работы в авиационной промышленности, со временем трансформировался в тот характерный бледный, почти синий, который пронизывает большинство его полотен. Это не романтический небесно-голубой и не мечтательный лазурный. Это цвет приёмной, больничной палаты или американского неба в пасмурную погоду. В сочетании с телесно-розовыми и больнично-зелёными оттенками эта палитра создаёт мир, который выглядит как воплощение американской мечты, но одновременно с тихой иронией разоблачает её фальшь.
В основе творчества Уэсли всегда лежала работа с формой. За юмором, тонкой эротикой, лягушками и вампирами в смокингах скрывалась неукоснительная композиционная строгость. Его знаменитые окрашенные рамки, унаследованные от опыта работы с почтовыми марками, функционируют как «рамка в рамке», создавая порог между вымышленным миром картины и реальностью зрителя. Повторения фигур в виде фризов отсылают к античным греческим рельефам и этрусским вазам, а также к японским гравюрам укиё-э, в частности к работам Утамаро. В 2000-х годах Уэсли напрямую включал образы Утамаро в свои полотна, создавая удивительные гибриды, где японский мастер XVII века и Дагвуд оказывались в сценах совместной интимности.
Его юмор — это не поверхностная защитная реакция, а утверждение: самые серьёзные вещи можно говорить с улыбкой, и эта улыбка не умаляет их глубины. Розовые лягушки из «Мечты лягушек» (1965) смеются под летящей женщиной; они не отрицают меланхолию сцены, а делают её обитаемой и выносимой.
Джон Уэсли скончался 10 февраля 2022 года в своей квартире на Манхэттене в возрасте 93 лет.
Пишите в комментариях, как Вам творчество художника?
Поддержать канал автору на мечту поехать в Китай и привезти оттуда красивые статьи о восточном искусстве можно здесь:
Для новых материалов подписывайтесь на канал:
Ставьте лайки и комментируйте
Читайте также: