— Я тебя просил без моего ведома из дома никуда не выходить? Просил?
Филипп с разъярённым лицом навис над Амирой. Она поздно вернулась домой. Слишком поздно.
Посетив одинокую могилу Влада, она впала в состояние какой-то обречённости. Ей не хотелось думать, что Филипп как-то причастен к смерти Влада.
Но ведь он откуда-то узнал о её прошлом? О нём знал только Влад. Амира не верила, что служба безопасности у Филиппа настолько сильна.
— Я разве в заточении у тебя? Почему я не могу выйти просто погулять? Гинеколог, между прочим, советовала чаще бывать на свежем воздухе и думать только о хорошем. Это важно для зачатия здорового ребёнка — вдохновенно соврала Амира.
Она смотрела мужу в глаза и улыбалась. Она не ждала от него каких-то резких действий. Поэтому удар крепко сжатым кулаком по лицу выбил почву из-под ног.
Амира, не удержав равновесия, упала на колени.
— Если я попросил тебя сидеть дома, значит будешь сидеть. Когда я захочу, чтобы ты подышала свежим воздухом, то лично отвезу тебя в мой загородный дом. Ты всё поняла? Всё?
Филипп схватил Амиру за волосы и крепко сжал.
— Я не понимаю, Филипп ... — начала было она. Очередной удар пришёлся по носу. На светло-бежевый ковёр в прихожей упали капли крови.
— Что ты не понимаешь? Что ты моя жена и обязана теперь подчиняться мне?
Филипп потащил Амиру в спальню и, толкнув к их огромной супружеской кровати, разъярённо вышел, щёлкнув замком.
Вот теперь Амира точно в заточении.
— Господи, что происходит? Ведь Филипп не был таким ... — вполголоса пробормотала Амира. Трясущимися руками она приложила к носу бумажный платок и запрокинула голову.
Внутри её мужа будто два человека жили. Плохой и хороший. Какой из них сильнее?
Дверь снова распахнулась. Глаза Филиппа были красными, и весь он выглядел каким-то потерянным, помятым.
— Бабушка умерла — коротко произнёс он и, опустившись на мягкий ковёр, обхватил голову руками.
Амира, забыв о своей обиде и слезах, бросилась к мужу.
— Ну что же ты молчал? Я же чувствую, что у тебя случилось что-то. Неужели не пойму? К чему эти придирки и скандал?
Филипп уткнулся Амире в плечо.
— Ты простишь меня, любимая? Я не знаю, что на меня нашло. Я ненавижу тех, кто бьёт слабых и беззащитных женщин. И себя ненавижу. Хочешь сама ударь меня? Хочешь?
Филипп отстранился от Амиры и подставил ей свою щёку. Ворот рубашки на себе дёрнул. Перламутровые пуговицы рассыпались по мягкому ворсу.
— Бей же! Ну! Бей!
— Филипп ... Успокойся, пожалуйста — Амира пыталась обнять его за шею, поцеловать. Он был взвинчен. Всё его тело сотрясала мелкая дрожь.
Неужели у него настолько полетевшая психика? От чего? Почему? Полная и благополучная семья, достаток. Чего ему не хватало в жизни?
Амира любила его, и смотреть на него такого ей было тяжело. Она поднялась с пола и ушла на кухню. Вскипятила чайник, отыскала в шкафу засушенную мяту. Заварила. Она сама её ещё летом собрала и с собой в город привезла в пакетике.
Её кто-то учил этому. А кто — она не помнила. Неясный образ старой цыганки преследовал, нашёптывал что-то, предупреждая об опасности.
— Выпей, должно полегчать — Амира заставила мужа сделать два больших глотка. Бедный взрослый ребёнок. Филипп сам весь соткан из тайн и не хочет ими делиться с ней. Видимо, боится показаться перед ней совсем слабым.
— Спасибо. Что бы я делал без тебя? — Филипп успокоился, переоделся в домашнюю одежду. В его движениях не было нервозности, взгляд был уставшим и грустным.
Он подошёл к Амире и провёл рукой по её лицу.
— Прости меня. Я люблю тебя. Просто постарайся никуда не выходить из дома, не предупредив меня.
Опустив глаза, Амира рассматривала свои руки.
— Не поднимай на меня больше руку — тихо, но твёрдо попросила она — я не хочу больше испытывать унижения и боль.
Филипп рухнул перед ней на колени, за ноги обнял.
— Я дурак, дурак ... Какой же я кр.тин. Ведь видел твои шрамы ... Знаю, что тебе пришлось пережить. Сможешь ли ты простить меня?
Амира отцепила руки мужа и тоже опустилась на пол. Она заглянула ему в глаза.
— Почему ты такой? Я влюбилась в весёлого и обаятельного мужчину. Где он?
Выражение лица Филиппа снова стало чужим и бесстрастным.
— Это бабушка. Это она сделала меня таким. Ты просто всего не знаешь, и тебе не нужно знать.
— Хорошо. Настаивать не буду. Похороны будешь для неё организовывать?
Филипп криво усмехнулся и покачал головой.
— Нет. Её похоронят на кладбище, прилегающем к интернату. Я дал своё согласие. Всё, эта страница окончательно закрыта. И к этой теме мы возвращаться не будем. Мои родители ждут нас на выходных в гости. Завтра поедешь с моим водителем в торговый центр. Хочу, чтобы для тебя подобрали соответствующий гардероб.
Амира вздёрнула подбородок.
— Тебе не нравится, как я одеваюсь?
— Мне не нравится, как ты одеваешься. Ты моя жена, член семьи Бородиных. Будь добра соответствовать.
***
Эва вернулась в пустую квартиру Коваля. Естественно, Тарасова незамедлительно подписала приказ об её увольнении.
Она не скрывала своего злорадства, что всё так получилось. По её мнению, Коваль заслужил то, к чему давно шёл.
По решению свыше, Тарасова Валентина Алексеевна была пока назначена временно исполняющей обязанности директора. Но она желала остаться на этом месте постоянно и уже вводила новые порядки в интернате.
Эва не представляла пока, как она будет справляться с Сашей. Благо, что опыт ухода за лежачими больными у неё уже имелся. А денежный вопрос она решит.
Подработку найдёт. Инвалидность Саше оформит. Жаль, что в брак они не вступили. Не успели. А ведь Саша предлагал как можно скорее расписаться.
Сжав в руке мобильник, Эва тупо смотрела в экран. Позвонить или не позвонить дочери?
Сама она почему-то так и не набрала ей. Понятно, что ничего не помнит и, соответственно, не чувствует к Эве как к матери.
Но из любопытства хотя бы ... Ведь им о многом необходимо поговорить.
Одно успокаивало, что Валерке-Амире удалось выйти удачно замуж. Внук Гайворонской, судя по всему, хорошо обеспечен, и нужды с таким деловым мужиком Амира точно знать не будет.
Всё же Эва набрала её номер. Гудки шли долго и монотонно.
— Да? — глухо и как-то испуганно ответила наконец-то Амира.
— Привет. Это Эва. Тебе удобно поговорить со мной?
В трубке воцарилась напряжённая тишина. Эва с колотящимся в груди сердцем ждала ответа. На душе стало вдруг как-то неспокойно за дочь. Снова эта чёртова интуиция, от которой ничего хорошего. Только вечный страх и ожидание опасности.
Почему Амира молчит? Что у неё случилось?
Мой канал в Макс
Моё сообщество в ВК
Продолжение следует
Автор: Ирина Шестакова