Весь мир замер, поражённый зрелищем падающего из пустого мешка хлеба. Лев выпрямился до хруста позвоночника, руки вытянул перед собой, высоко подняв, плечи потряхивает. Зеваки, привлечённые звуками боя, ломятся по головам, лишь бы урвать кусок дополнительного пайка.
— Нет… — Выдохнул Орс, с трудом поднимаясь, — нет…
Лицо Льва бледнеет, на шее и лбу проступают тёмные вены. Струйка крови вытекла из носа, пересекла тонкие губы и перечеркнула подбородок. На ступени храма выбежал жрец, охнул и упал на колени, протягивая руки к светящемуся юноше. По морщинистому лицу бегут слёзы.
— Избранный! — Вздохнул старик, ударил себя ладонями в грудь и вскинул руки над головой. — Узрите! Вот он, избранный, что вразумит императора, что выметет из дворца его лакеев, расскажет правду государю!
Толпа подхватила клич, расстилается на серой грязи, а Лев стоит над ними, вытряхивая хлеб из старого мешка. Орсвейн медленно поднимается, кол вырвал из груди и отшвырнул. Окровавленная деревяшка пролетела над головами и ударилась в стену здания. С крыши сорвался пласт пепла. Разлетелся над двором серым облаком. Лев, широко улыбаясь, повернулся к отцу.
— Я их…
Арбалетный болт врезался в череп мальчика над виском. Пробил тонкие кости, смял и деформировал верхнюю часть. Лев дёрнулся, глаза из сияющих мгновенно стали обычными и красными от брызнувшей крови. Тело завалилось на подставленные руки гиганта.
Стрелок, стражник во главе отряда пробившийся ко двору церкви, опустил арбалет и торопливо натягивает стальную тетиву рычагом. Его окружают рассерженные, но явно испуганные соратники. Толпа же во все глаза смотрит на «убитого» избранного. Крохотное тельце с пробитой головой, обвисшее на огромных руках отца, как мокрая верёвка… Дикий, истошный рёв разлетелся, подхваченный сотней глоток. Заметался в узких проулках и весь гнев толпы обрушился на стражников.
Арбалетчика вырвали из строя, прежде чем остальные сомкнули ряды и ошершились мечами и короткими копьями. «Убийцу» потянули во все стороны, вырывая волосы, срывая одежду и клочья кожи.
Орсвейн склонился над телом Льва, глядя в стеклянные и залитые кровью глаза. Зрачки рывками сужаются и расширяются, в них отражается окровавленный мужчина с очень усталым лицом. Свет исцеляет тело, но мозг ему даётся тяжело, тем более когда болт внутри. Осторожно потянул за оперение и стальной наконечник плавно вышел из раздробленного черепа. Тяжёлый, с гранёным наконечником, к счастью без хитрых крючьев. На металле осталась тёмная, почти чёрная кровь и налипшие волосы.
Рана затянулась, стоило наконечнику покинуть её. Сломанные кости встают на места, выглядит будто под кожей бегают муравьи. Детский череп мягче и пластичнее, так что вся сила удара распределилась по нему, разделив на кусочки… Лев судорожно вдохнул, выгибаясь на руках отца. Глаза очистились от крови, вновь загорелись золотым светом. Мальчик с трудом встал, потирая висок, растерянно огляделся. Охнул и поспешил к заканчивающейся расправе.
Стражники успели убить несколько десятков нападавших, их оттеснили к стене и прижали к холодным камням. От арбалетчика остался бесформенный кусок плоти, едва ли напоминающий человека.
Лев прошёл мимо, выкрикивая призывы остановиться и вскидывая руки. Толпа подчинилась, благоговейно падая на колени и твердя молитвы. Орсвейн оглянулся, все прихожане склоняются и выплёвывают куски молебнов, задыхаясь от религиозного экстаза. Им явилось чудо, посланник, что вразумит их бога.
Вот только Элдриан убьёт мальчишку. Покоритель Света способен на это. Иначе быть не может.
Толпа раскупается перед Львом, как травы перед могучим быком. Стражники смотрят на приближающееся сияние с ужасом и обречённостью.
— Хватит! — Провозгласил Лев, и голос с неожиданной силой обрушился на людей. — Хватит крови! Никто не должен страдать! Идёмте со мной и получите столько еды, сколько сможете съесть!
В стороне тихо застонал Орсвейн, осознав, что задумал названный сын.
***
Гонец прибыл поздней ночью, неся с собой переполох. Ваюна встрепенулась, услышав, как по коридору пробегает целая толпа. Вместе с Генриеттой выглянула в коридор, чтобы разглядеть удаляющиеся спины. Впереди стража, расталкивая припозднившихся слуг и преодолевая посты, а за ними мчится человек в грязной от пепла одежде. Девочки переглянулись.
— Ты можешь за ними проследить? — Шепнула Ваюна. — Ну это, из тени, как вы делаете.
— Далеко не все так умеют. — Генри закатила глаза, сложила руки на груди и тряхнула огромными ушами, похожими на лопухи.
— Но ты же принцесса! — Заметила Ваюна.
— Тем более! С чего принцессе уметь подковывать коня или доить корову?
— Я умею… — Вздохнула Ваюна.
— Подковывать? — Бровки гибрида взлетели на середину зелёного лба.
— Доить. — Поспешно добавила Ваюна. — Наставница часто просила принести молока, любила кашу с ним… наверное, потому что зубы болели. Пойдём за ними!
Вместе выскользнули из покоев и пошли по следам гонца. Ожидая, что того ведут к покоям отца, но нет, стража направилась прямиком в кабинет. Хотя, его, наверное, можно считать и покоями, и трапезной. Ваюна уверена, что рано или поздно отец притащит туда и ведро, чтобы справлять нужду. С него станется… Если так подумать, то спящим она видела отца, только когда они путешествовали в самом начале.
Впереди мелькнула тонкая фигура, бледная, с длинными чёрными волосами. Тиана. Чародейку тоже привлёк переполох. За последние недели она исхудала, а живот заметно округлился. Будто втягивая в себя всю жизненную силу женщины. Заметив девочек, она блёкло улыбнулась и поманила за собой. Втроём они добрались до кабинета императора, чья дверь прикрыта, прошли мимо стражи с видом будто только прогуливаются.
Чародейка хитро улыбнулась и подмигнула девочкам. По мановению руки оба стражника выпрямились и будто перестали замечать мир вокруг.
— Старый трюк. — Шепнула Тиана, указав на дверь. — Если не шуметь, они ничего не заметят. Ну и не толкать. Я его использовала, когда с пиратами ходила.
Генриетта подошла к одному стражу, встала на цыпочки и помахала перед глазами. Получилось у груди. Мужчина остался неподвижным. Переглянувшись, подруги встали у двери и осторожно приоткрыли шире. Кабинет освещён камином и двумя масляными лампами. Стража стоит в стороне, пока у стола дёргающийся курьер докладывает императору. Рядом, зевая, стоит Элиас, трёт глаза кулаком, уши со сна обвисли почти до плеч.
Ваюна закусила губу: отец выглядит… измотанным. Лицо заострилось, глаза подчёркивают тёмные круги. Волосы как чёрная солома. Даже ростом будто стал ниже, а в плечах уже.
— Значит, восстание?
Голос отца надтреснут и бесцветен, как у человека, что уже неделю не может уснуть. На столе перед ним макет города с несколькими кольцами-каналами. Элдриан сдвинул его к краю, расстелил карту империи. Долго изучал, скользя взглядом по точкам городов, наконец ткнул почти у северного края и хмыкнул.
— Далече. — Заключил Элиас.
— Не особо. — Отозвался Элдриан, наклонился, и чёрные волосы скрыли лицо.
Чародейка, стоящая над Ваюной, задышала чаще. Прикусила губу. Император ведёт пальцем, чертя круги вокруг места мятежа. Когда выпрямился, повернулся к курьеру и сказал резко:
— Рассказывай, что знаешь.
***
Святой. Мой новый враг ещё один Святой, пусть и малолетний. Что только усложняет дело. Взрослые благосклонны к детям, а если они ещё и одарены, так и вовсе боготворят их. А сейчас, когда люди в ужасе и нужде, они особенно внушаемы. Потянутся за любым, кто пообещает им спасение или даст еду.
Вот только долго ли святой сможет кормить последователей созданным хлебом? Он поведёт их разграбить склад, что уже и сделал, а потом… Я провёл черту на карте до леса, где эльфы расположили питомник. Не единственный, конечно, но каждый из них важен. Надеюсь, мятежники его не найдут. Иначе это будет катастрофа.
Восставшие, как саранча, сожрут запасы и до тепла доживут только единицы. Если вообще кто-то.
Я вздохнул и рухнул в кресло, накрыл лицо ладонью. Будто бы мне мало проблем!
— Я выдвинусь утром. — Сказал Элиас и широко зевнул, до хруста челюсти.
— Сиди. — Отмахнулся я. — Люта и так наверное в бешенстве, что ты дома не бываешь. Кстати, почему? Я тебя в столицу не вызывал…
— Знаешь, быть отцом прекрасное чувство! Но иногда дома лучше не показываться, голову оторвут. Так что, давай я, там всё же святой. Если дёргать Фрейнара с границы, то это история на несколько месяцев, а я за пару дней управлюсь.
— Нет. Отправь туда из соседних городов, пусть еду отрабатывают.
— А как же святой?
— Мальчишка. Пусть скрутят и в колодец кинут. — Отмахнулся я. — Ну или ко мне привезут. Посмотрим, может получится приспособить к чему.
— Ладно… утром всё организую.
Я вздохнул и откинулся в кресле, провёл ладонями по лицу, оттягивая нижние веки. Ладно, рано или поздно восстание началось бы… но святой во главе?! Вот на это я не рассчитывал.
Без вашей помощи творчество закончится =(
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034