Борис говорил мне: «У меня падает шторка». Это означало, что он теряет контроль, закатывает истерики, проваливается в детское состояние. Он предлагал мне терпеть. «Вот я такой, — говорил он, — принимай меня таким, не бросай, люби». Он требовал от меня того, что должна давать мать. Безусловного принятия. Снисхождения к его капризам. Терпения. Он не понимал, что я — не его мать. И терпеть его падающие шторки я не должна. Сегодня я расскажу, как я поняла, что мои чувства гаснут в тот момент, когда партнёр требует от меня материнской функции. И почему это не жестокость — это здоровье.
Что такое «падающая шторка» в психологии
С точки зрения психологии, «падающая шторка» — это состояние регрессии. Человек перестаёт быть взрослым, ответственным, контролирующим себя. Он проваливается в детство. Начинает капризничать, истерить, обижаться, требовать, чтобы его пожалели, обняли, успокоили. В этом состоянии он не способен решать проблемы, договариваться, брать ответственность. Он хочет, чтобы кто-то пришёл и сделал за него. Чтобы его спасли. Чтобы его приняли любым — даже таким, даже в истерике, даже с потерей контроля.
Обычно эту функцию выполняет мать. Она принимает ребёнка, когда он плачет, когда он злится, когда он невыносим. Она не отворачивается, не наказывает, не уходит. Она терпит. Это её роль.
Но Борис требовал этого от меня. Он говорил: «У меня падает шторка. Я теряю себя. Прими меня таким. Не бросай. Терпи».
Он не предлагал мне любовь. Он предлагал мне работу. Работу его матери.
Как Борис предлагал мне терпеть
Борис был взрослым мужчиной. Но в моменты, когда «шторка падала», он превращался в капризного ребёнка. Он закатывал истерики, терял контроль, требовал внимания, ждал, что я его успокою, обниму, поглажу по голове, скажу: «Всё хорошо, я с тобой, я тебя не брошу».
Он не спрашивал, хочу ли я этого. Он просто вешал на меня свою шторку. «Вот она упала. Ты же видишь. Теперь ты с ней что-то делай».
Он не пытался поднять её сам. Он не искал способы справиться со своей регрессией. Он просто предъявлял мне факт: я такой, и ты должна это терпеть. Потому что если ты меня любишь — ты примешь меня любым. Даже таким. Особенно таким.
Это ловушка, в которую попадают многие. «Люби меня таким, какой я есть» — красивая фраза. Но за ней часто стоит не просьба о принятии, а требование терпеть то, что терпеть не обязательно. Требование выполнять материнскую функцию, не имея на это ни желания, ни сил, ни обязанности.
Я не его мать. Я никогда ей не была. И не собиралась становиться. А он рассказами про свои шторки готовил меня к материнству. Он ошибся. От его первой шторки мои чувства разбились.
Когда падает шторка, мои чувства гаснут
Первый раз, когда у Бориса упала шторка, я испытала шок. Не от его состояния — от своей реакции. Я поняла, что мои чувства к нему гаснут. Мгновенно. Не постепенно, не с сожалением, а просто — выключаются.
Я не испугалась. Не обрадовалась. Я просто зафиксировала: этот человек требует от меня того, чего я дать не могу. Терпения. Снисхождения. Безусловного принятия его капризов. Он не партнёр. Он ребёнок, который ищет мать.
Я не хочу быть матерью для взрослого мужчины. У меня нет для этого ресурса. У меня нет желания. У меня нет обязанности.
Я не должна терпеть чужую незрелость.
Я пошла к мужу и сказала: «Мне придётся разойтись с Борисом. У него падает шторка». Муж поддержал меня. Не потому, что он ревновал или боялся. А потому, что он понимал: в моём Королевстве нет места тем, кто требует материнского принятия.
Почему я не могу терпеть
Я не умею терпеть. Это не гордость. Это конституция. Когда человек пытается навесить на меня свою боль, свою регрессию, свои детские требования — я чувствую физическое отторжение. Моё сердце закрывается. Моя симпатия умирает. Мой интерес испаряется.
Я не выбираю это. Это просто происходит. Потому что партнерские и материнские отношения — разные вещи. Навязанная материнская роль — это роль терпилы. Когда мать терпит выходки своего ребенка — это норма: она взрослая, мудрая, она родила и учит ребенка жить. А я — Госпожа, мне нужен партнер, а не ребенок. Я не терпила, я — та, кто себя уважает.
Я не позволяю другим использовать меня как контейнер для их невыраженных чувств. Я не позволяю другим садиться мне на шею под видом «прими меня таким». Я не позволяю другим требовать от меня терпения, которого у меня нет.
Борис хотел, чтобы я стала его матерью. Но мать у него уже была. Я не собираюсь повторять её путь и воспитывать ее чадо.
Я — Госпожа. Я не спасаю. Я не терплю. Я либо принимаю взрослого партнёра, либо ухожу от ребёнка.
Что должен был сделать Борис
Борис должен был поднять свою шторку сам. Не просить, чтобы я это сделала за него. Не требовать, чтобы я терпела, пока он валяется в своей истерике. Не навешивать на меня свои детские травмы.
Он должен был пойти к психологу. Проработать свою регрессию. Научиться справляться с собой без чужой материнской груди.
Но он выбрал другое. Он выбрал требовать. Он выбрал предъявлять. Он выбрал надеяться, что я буду терпеть.
Я не стала.
Я ушла, ничего не обьясняя, чтобы не столкнуться с его шторкой во второй раз. А он остался с ненавистью на меня за то, что я не захотела принять его ребенком. После нашего разрыва он многие годы пытался разрушать мои отношения со всеми. Его друзья ходили за Бобиком несколько лет и внушали ему: «Ты будешь очень горько с ней плакать.» Они не ошиблись, но никто так и не понял, что плачут они, потому что дети, и до отношений они просто не доросли. Плачут они потому, что я хочу того, чего они дать не могут. И будут плакать все, кто не может понять, что отношения с детьми это не отношения, это материнство, а ребенок у меня есть. И моя дочь терпеть меня не заставляет.
Борис нашел себе ту, кто терпит его шторки, и потому он никогда не станет ее уважать. Он будет смотреть на нее, как на терпилу, которая терпит его шторки, и забудет ее, когда остынет к ней. А меня не забудет никогда. И, возможно, так и не прекратит ходить за моими партнерами и внушать им, что они будут горько плакать. Лишь бы только не чувствовать боль, видя меня счастливой.
Я не терплю чужой незрелости. Не потому, что я жестокая. А потому, что я не обязана быть матерью для взрослых мужчин. У меня есть своя жизнь, свои границы, свои желания. И если человек пытается навесить на меня свою шторку — я снимаю её и отдаю обратно. Или ухожу. Или закрываю дверь.
Но уйду я так, что вы не сможете меня забыть. Никогда. Вы будете, как Борис, всем своим новым женщинам рассказывать обо мне, потому что разговоры обо мне — это единственное, чем вы будете снимать боль, которую чувствуете от потери меня. Но это не поможет. Это лишь будет разрушать ваши новые отношения. Никогда не забуду, сколько ненависти и зависти я видела в глазах его женщины спустя 5 лет после разрыва. Мне это грело душу. Я понимала, что Борис все еще болен мной. И это — его проблема.
Борис требовал от меня материнского принятия. Он не понимал, что я не его мать. И не должна терпеть его падающие шторки.
Я не просила его быть идеальным. Я просила его быть взрослым. Он не смог.
Поэтому его нет в моей жизни.
У тебя тоже падает шторка? Ты тоже ждёшь, что кто-то придёт и поднимет? Тоже вешаешь на партнёра свои истерики, требуя, чтобы он терпел, принимал, не бросал?
Ты не ребёнок. Ты взрослый человек. Твоя шторка — твоя ответственность. Не навешивай её на того, кто рядом. Он не обязан.
А если навесишь — не удивляйся, что однажды он просто уйдёт. Не из жестокости. А потому, что ему это не нужно. Потому, что не хочет быть твоей мамой. Потому, что у него есть своя жизнь.
Подними свою шторку сам. Или найди того, кто умеет это делать профессионально — психолога. Но не партнёра. Партнёр — это не спасатель.
Я — Госпожа. Я не спасаю. Я выбираю взрослых.
🍩 Поддержать Королевство: https://dzen.ru/madams_memoirs?donate=true
#ПадающаяШторка #Госпожа #Терпение #Границы #Борис #Незрелость #Регрессия
