Один стук в металлическую дверь. Не громче, чем обычно. Но приговорённый к «высшей мере» месяцами, а то и годами, ждал именно его. Охранники заходят в камеру и произносят будничную фразу: «Собирайся с вещами. На этап». Или: «К прокурору на подпись». Это была ложь. Холодная и продуманная. Ни в какую другую тюрьму или кабинет его не вели. Этот короткий коридор был последней дорогой в его жизни.
Но что происходило до этого момента? Как выглядел день человека, который знал, что его в любой момент могут лишить жизни?
Последний день: без ритуалов и прощаний
Забудьте голливудские фильмы с последним ужином, визитом священника и исполнением заветного желания. В СССР, а затем и в России, всё было гораздо прозаичнее и страшнее. Последний день смертника ничем не отличался от предыдущего.
Он проводил его в одиночной камере, реже — в камере на двоих. Никаких свиданий с родными или передач с воли — на это требовалось личное разрешение высших судебных инстанций, которое почти никогда не давали. Единственным развлечением были книги из тюремной библиотеки и свежие газеты.
Никакого усиленного пайка. Никаких особых ритуалов. Человек просто ждал. Год, иногда больше, пока его прошения о помиловании ходили по инстанциям, доходя до самого Верховного Совета или, позже, до президента. Он писал, надеялся, ждал ответа.
Но ответ приходил не письмом. Ответ приходил в виде того самого стука в дверь.
Дорога в один конец
Обман был не актом милосердия. Это была холодная мера предосторожности. Считалось, что человек, знающий, что идёт на смерть, может оказать сопротивление, напасть на конвой, попытаться свести счёты с жизнью другим способом. Поэтому его до последнего держали в неведении.
Но многие догадывались. По негласному тюремному этикету, в этот день с ним прощались все — взглядами, кивками. По воспоминаниям сотрудников, некоторые смертники, осознав всё в коридоре, седели буквально на глазах. Но сопротивляться было уже поздно.
Приговорённого заводили в небольшую, обычно три на три метра, комнату. Стены её часто были обиты резиной — для звукоизоляции и чтобы пуля не рикошетила. В помещении находились прокурор, начальник тюрьмы и врач.
Комната, из которой нет выхода
Дальнейшее было делом нескольких секунд. Осуждённого ставили на колени спиной к двери. В этот момент ему зачитывали окончательный приговор и официальный отказ в помиловании. Это были последние слова, которые он слышал в своей жизни.
Сразу после этого палач, находившийся за дверью, производил один выстрел из пистолета (обычно из ПМ) через специальное окошко. Целились в затылок или в область левого уха. Надёжно и быстро. Врач констатировал смерть. Процедура окончена.
Самое пугающее в этой процедуре — не сам выстрел, а то, что ему предшествовало. Человека не просто лишали жизни, его до последней секунды лишали правды. Его последней эмоцией был не страх смерти, а шок от осознания обмана. Надежду, которая, возможно, теплилась в нём, убивали за мгновение до того, как убить его самого.
Тело казнённого никогда не выдавали родственникам. Место захоронения держалось в строжайшем секрете. Официальная причина — чтобы избежать общественных волнений и не создавать из могил преступников (вспомним того же Чикатило) места для поклонения. Их хоронили под анонимными номерами на специальных тюремных кладбищах. Родные годами не знали ни точной даты смерти, ни места, где покоится их близкий.
Подписывайтесь на канал «Руки из плеч» — впереди ещё больше историй, от которых невозможно оторваться. Смертная казнь в России не отменена — на неё действует бессрочный мораторий. Но споры не утихают. А как считаете вы, какой должна быть высшая мера, если она вообще нужна? Должна ли процедура быть максимально гуманной, или её суровость — это тоже часть наказания? Делитесь мнением в комментариях — вместе разгадаем тайны мира!