Сегодня Т-72Б3 и последующие его модификации воспринимаются почти как данность. Про них спорят, их сравнивают, ругают, защищают, но сам факт существования машины уже давно никого не удивляет. А вот в 2013 году всё было куда интереснее: Министерству обороны всерьёз предлагали отказаться от закупки этих танков.
И это был не просто очередной спор про «нравится — не нравится». На самом деле тогда столкнулись два подхода: массово и относительно недорого модернизировать старые Т-72 или вернуться к закупкам новых Т-90А. Именно в таких скучных, на первый взгляд, конфликтах и вершится история. Хотя выглядит это обычно как переписка людей, которым очень не хочется признавать, что кто-то когда-то сэкономил не там.
Больше десяти лет назад командование Западного военного округа подготовило доклад для министра обороны Сергея Шойгу, тоже уже бывшего. В нём предлагалось отказаться от дальнейшей закупки модернизированных Т-72Б3 и вместо этого предпочесть Т-90А, поставки которых ранее были остановлены.
При этом сами Т-72Б3 должны были заменить в войсках устаревшие варианты Т-80. С их эксплуатацией возникали всё более заметные проблемы: запасные части, ремонт, ресурс, двигатели — всё то, что обычно незаметно в красивом репортаже, но мгновенно становится главным, когда технику надо не показывать на параде, а реально содержать в строю.
Первой новые машины получила 138-я отдельная мотострелковая бригада в Каменке Ленинградской области. И почти сразу выяснилось, что ожидания у военных были несколько выше, чем результат. Особенно после того, как стало понятно, что каждая машина обходится примерно в 52 млн рублей по ценам того времени.
В войсках это формулировали довольно прямо:
«В 138-й отдельной мотострелковой бригаде надеялись увидеть более мощную и совершенную машину».
По оценке военных, Т-72Б3 мог сражаться с техникой уровня начала 1990-х годов, но современным требованиям уже не вполне отвечал. Что особенно любопытно, в качестве удачного примера модернизации Т-72 тогда приводили даже грузинский вариант, над которым работали израильские специалисты. Вот такая ирония оборонной промышленности: иногда неприятный пример оказывается слишком показательным, чтобы его удобно было не заметить.
В СМИ того времени мелькала и такая цитата:
«Из всех новшеств в танке появились только хороший белорусский прицел „Сосна-У“ и современные цифровые системы связи, всё остальное от базовой модели, то есть 30-летней давности».
Список претензий был длинным. У ранних Т-72Б3 не было системы ГЛОНАСС/GPS, которая помогала бы экипажу определять своё местоположение в условиях ограниченного обзора. Не было и автоматического сопровождения цели, позволяющего удерживать противника в прицеле во время движения. Отдельно указывали на старые метеодатчики, датчики износа ствола и другие элементы, которые вроде бы не выглядят эффектно на фотографии, но напрямую влияют на боевую работу.
Отдельная боль — двигатель и защита. Вместо новых В-92С2 мощностью 1000 л. с. на ранних машинах оставались капитально отремонтированные В-84 на 840 л. с. А вместо более современной динамической защиты «Реликт» танк получил «Контакт-5», разработанный ещё в советское время. Для 1980-х это было серьёзное решение, но к 2010-м требования уже несколько изменились. Внезапно оказалось, что время идёт не только для людей, но и для противотанковых средств.
Тогда же свою позицию обозначил и Уралвагонзавод, который занимался модернизацией. Смысл комментария был простой: вариантов модернизации предлагалось много, но заказчик сам выбрал именно такую комплектацию. То есть завод, по сути, сказал: мы можем сделать глубже, мощнее и дороже, но вы сами попросили не всё.
Отдельно на УВЗ уточняли, что 52 млн рублей — это не только стоимость новых приборов и доработок. Около 30 млн уходило на капитальный ремонт: танк разбирали, дефектовали, меняли изношенные узлы и возвращали машине ресурс. Остальное шло уже на установку нового оборудования.
И в этой логике был свой неприятный, но вполне рациональный вывод. Если нужен качественно новый танк, надо покупать новый танк, а не пытаться вытянуть из старой машины невозможное. Представитель УВЗ тогда сформулировал это почти без дипломатии:
«Мы военным давно уже говорили, что если хотите новый танк, то нужно покупать Т-90, а не просить модернизировать 20–30-летние танки Т-72. Нас никто не слушал, думали, что мы пытаемся продать старый танк под новым названием, а ведь Т-90 — это другой танк».
В итоге военные, отправлявшие жалобу в Минобороны, надеялись, что при новом министре ситуация изменится. Изменилась? Ну, как сказать. Т-72Б3 не только не исчез, но и постепенно превратился в один из самых массовых символов российской бронетехники последних лет.
Свою роль сыграл и танковый биатлон. Машины там показывали очень неплохую подвижность, эффектно проходили трассу, побеждали, собирали телекамеры и вполне устраивали картинку. Правда, в таком формате проще показать скорость и управляемость, чем обсуждать защиту, обзорность, живучесть и качество системы управления огнём. Но это уже детали. А детали, как известно, имеют неприятную привычку портить красивую презентацию.
Позже появились и более серьёзные варианты модернизации — Т-72Б3М. Машина получила улучшенную систему прицеливания, камеру заднего обзора, усиленную защиту с элементами «Реликта», новую радиостанцию, доработанное орудие и другие изменения. То есть часть тех претензий, которые звучали ещё в 2013 году, в итоге всё-таки пришлось учитывать.
Вот в этом и состоит главный интерес всей истории. Т-72Б3 начинался как компромисс: взять огромный парк старых Т-72, быстро и сравнительно недорого вернуть их в строй, доведя часть характеристик до приемлемого уровня. Но компромисс в бронетехнике — штука опасная. На бумаге он выглядит как экономия, в войсках — как «ну хоть что-то», а через несколько лет внезапно требует новой модернизации уже модернизированного танка.
В итоге спор 2013 года не был капризом отдельных офицеров. Он заранее показал главный конфликт всей программы: можно получить много танков, но вопрос в том, насколько глубоко они действительно обновлены. И история Т-72Б3 хорошо напоминает: иногда техника становится массовой не потому, что она идеальна, а потому что она удобна системе. А система, как мы знаем, редко выбирает идеальное. Она выбирает то, что можно быстро поставить в строй, отчитаться и назвать разумным решением.