— Сами так одеваются, что смотреть тошно, а нормальным мужикам потом мучиться, — произнес Павел, тяжело опустив штангу на стойки. Металл звякнул, перекрывая гудящий из колонок бит.
Он сел на край скамьи, тяжело дыша, и вытер лоб серым полотенцем. Его взгляд был прикован к зоне свободных весов. Там, у стойки с гантелями, приседала девушка. На ней были ярко-розовые лосины со сборкой, подчеркивающей каждую анатомическую подробность, и короткий топ, больше похожий на спортивный бюстгальтер. Девушка делала выпады, совершенно не обращая внимания на то, что половина мужского состава зала перестала тренироваться.
— Вот скажи мне, Ань, зачем они это натягивают? — Павел отпил воду из своего синего шейкера. — Это же чистая провокация. Пришла тренироваться — надень нормальную футболку. Нет, им надо вывалить всё наружу, чтобы каждый самец в радиусе километра шею свернул. А потом еще жалуются, что на них пялятся. Женская логика.
Я потянула вниз край своей выцветшей серой футболки. Она висела мешком, скрывая не только недостатки моей фигуры, но и любые её достоинства. Мне было тридцать девять, из которых четырнадцать лет я провела в браке с Пашей. Четырнадцать лет я слушала его теории о том, как должна выглядеть порядочная жена, и как вульгарно ведут себя современные девицы, охотящиеся за чужими кошельками.
— Может, ей просто жарко, — ответила я, поправляя лямку лифчика, которая вечно спадала под этой огромной майкой. — Или ей нравится видеть, как работают мышцы в зеркале. Это же спортзал, Паш. Тут люди потеют.
— Жарко ей, — усмехнулся он, бросая полотенце на скамью. — Я мужик, Аня. Я знаю, как это работает. Это сигнал. Инстинкты никуда не денешь. Нам это в лицо суют, а мы должны делать вид, что мы слепые монахи.
Он встал, чтобы пойти к тренажеру для сведения ног. Свой телефон он оставил на краю скамьи. Я взяла его, чтобы переложить в свою спортивную сумку — кто-нибудь мог случайно наступить или уронить блин.
Экран загорелся. Я не собиралась ничего читать, просто пальцы легли на стекло, активировав подсветку. На заблокированном экране висело уведомление от абонента «Алина Тренер Замены»: «Спасибо за абонемент) Завтра в то же время?»
Я положила телефон в боковой карман своей сумки. Застегнула молнию. Тщательно разгладила ткань пальцами.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Автоматические двери «Пятёрочки» разъехались с тихим шелестом, впустив меня в прохладный зал. Пахло свежей выпечкой из автомата у входа и немного подгнившей капустой из овощного отдела. Я взяла пластиковую корзинку, ручка которой была неприятно липкой, и пошла вдоль рядов с бакалеей.
Нужно было купить фарш на котлеты, овсянку на утро и молоко. Я машинально складывала продукты в корзину, сверяя желтые ценники. Моя зарплата бухгалтера составляла восемьдесят пять тысяч рублей. Сорок пять из них каждый месяц уходили на погашение ипотеки за нашу квартиру в девятиэтажной панельке. Еще пятнадцать — на погашение того самого потребительского кредита.
Девятьсот тысяч рублей. Столько я взяла на свое имя четыре года назад, когда Павел решил открыть шиномонтаж с другом. «Бизнес не прогорит, я все просчитал, Анюта», — говорил он тогда, рисуя графики на салфетке на нашей кухне. Через полтора года друг исчез вместе с оборудованием, а Павел устроился менеджером в логистическую компанию. Кредит остался на мне. Я платила его исправно, урезая свои расходы на косметолога, одежду и такси.
Мой телефон завибрировал в кармане куртки. Пришло сообщение от Паши:
Анюта, купи пожалуйста еще творог обезжиренный. И извини, что вспылил в зале из-за этих куриц. Просто устал на работе, нервы ни к черту. Ты тяжелые пакеты не таскай, спину сорвешь. Давай я завтра сам после работы в Ашан заеду.
Я стояла у холодильника с молочкой и смотрела на этот текст. Нормальный, заботливый муж. Человек, с которым мы вырастили сына, с которым пережили три ремонта и смерть моей мамы. Да, у него были свои закидоны. Трижды за время нашего брака я находила у него удаленные чаты в мессенджерах. Три раза он клялся, что это просто треп, что мужикам иногда нужно «почесать языком», чтобы поднять самооценку, и что дальше стикеров и глупых шуток дело никогда не заходило. Я верила. Точнее, заставляла себя верить. Мне было страшно оказаться разведенной женщиной под сорок, которую за спиной будут жалеть подруги.
Я взяла с полки две пачки творога, положила их к фаршу и пошла на кассу.
Лифт в нашем доме опять дребезжал так, словно собирался рухнуть в шахту прямо с седьмого этажа. Я прислонилась лбом к холодному металлу стены в кабине и закрыла глаза. «Спасибо за абонемент», — вертелось в голове. Годовой абонемент в наш клуб стоил тридцать две тысячи рублей. Я свой оплачивала частями, откладывая с премий.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Масло на сковородке громко зашипело, когда я выложила на нее первую партию котлет. Запах жареного лука и мяса быстро заполнил кухню. Я включила вытяжку на максимум.
Павел пришел домой в седьмом часу. Он снял куртку в коридоре, помыл руки и сразу прошел на кухню, садясь за стол.
— Пахнет потрясающе, — сказал он, отламывая кусок хлеба от батона. — На работе сегодня вообще завал. Две фуры на границе встали, я полдня на телефоне висел.
Я поставила перед ним тарелку с макаронами и двумя котлетами. Налила чай. Сама села напротив с пустой кружкой, обхватив ее двумя руками. Фарфор был обжигающе горячим.
— Паш, а та девушка в зале, в розовых лосинах, — начала я, глядя, как он щедро поливает макароны кетчупом. — Ты знаешь, как ее зовут?
Он замер с вилкой в руке. Его глаза быстро метнулись к моему лицу и тут же вернулись к тарелке.
— Понятия не имею. Алина какая-то, кажется. Я слышал, как дежурный тренер ее называл. А что?
— Просто спросила. Она всегда так вызывающе одевается?
— Да они все сейчас так одеваются, — Павел начал быстро жевать, активно жестикулируя свободной рукой. — Я же тебе говорил сегодня. Это инстаграмная болезнь. Им нужно внимание. Выставить себя на витрину, собрать взгляды, самоутвердиться. Нормальному мужику в зале находиться невозможно. Ты пришел железо потягать, а тут перед тобой задом крутят.
— И что же делать нормальному мужику? — мой голос звучал ровно, почти монотонно.
Я ногтем подцепила край бумажной этикетки на стеклянной банке с горчицей, стоящей на столе. Этикетка поддалась, и я начала медленно, миллиметр за миллиметром, отрывать ее.
— Что делать? Игнорировать, — Павел проглотил еду и отпил чай. — Или смотреть, как на картинку. Это же биология, Ань. Мы визуалы. Если женщина сама раздевается и лезет в поле зрения, мужская природа реагирует. Но это ничего не значит. Это как на красивую машину на улице посмотреть. Посмотрел и пошел дальше к своей жене.
— А абонементы этим красивым машинам тоже мужская природа заставляет покупать?
Павел поперхнулся чаем. Он закашлялся, прикрывая рот рукой, его лицо покраснело.
— Какие абонементы? Ты о чем вообще? — он вытер губы бумажной салфеткой, стараясь выглядеть возмущенным.
— О сообщении, которое пришло тебе на телефон в зале. От Алины.
Я продолжала отрывать этикетку. Липкий слой оставался на стекле, собираясь в грязные катышки под моим ногтем.
— А, это… — он откинулся на спинку стула, его тон мгновенно изменился с оправдывающегося на атакующий. — Ты опять в мой телефон лезешь? Я же просил! Алина — это просто клиентка моего знакомого тренера. Он попросил меня перевести ей деньги за блок тренировок, потому что у него карта заблокирована. Я перевел, она написала спасибо. Всё! Господи, Аня, ты опять начинаешь на пустом месте придумывать драму?
Он говорил это так уверенно, с таким искренним раздражением, что на секунду я поверила. Может, я действительно сошла с ума? Может, мои комплексы из-за лишнего веса и мешковатой одежды заставляют меня видеть измену там, где просто бытовая просьба?
Павел встал из-за стола, бросив вилку в раковину.
— Я пошел в душ. Невозможно спокойно поужинать.
Он ушел в ванную. Зашумела вода. Я подошла к раковине, чтобы вымыть его тарелку. Экран моего телефона, лежащего на подоконнике, засветился.
Пришло сообщение в Telegram. От Павла.
Малыш, я завтра закрою твой абонемент, как договаривались. Ты сегодня в розовом просто космос. Моя жена опять устроила допрос, еле отмазался. Жду не дождусь пятницы.
Через две секунды сообщение исчезло. Удалил у обоих. Промахнулся чатом в спешке, сидя на унитазе перед душем.
Я выключила конфорку, под которой уже начинало дымиться забытое масло.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
На следующий вечер в раздевалке фитнес-клуба было душно. Вентиляция не справлялась с запахом разгоряченных тел и косметики.
Алина сидела на деревянной скамейке у шкафчиков и зашнуровывала белые кроссовки. Сегодня на ней был салатовый комплект. Я подошла и села рядом. На мне были все те же серые штаны и растянутая футболка.
— Привет, — сказала я.
Она подняла глаза. Вблизи она казалась еще моложе. Идеальная кожа, нарощенные ресницы.
— Здравствуйте, — вежливо, но с настороженностью ответила она.
— Я Аня. Жена Павла.
Алина перестала завязывать шнурок. Она не покраснела, не вскочила, не начала кричать. Она просто выпрямилась и тяжело вздохнула, глядя мне прямо в глаза.
— Я так и поняла, когда он вчера сначала написал мне, потом удалил, а потом написал какую-то чушь про то, что его телефон взломали.
Она разблокировала свой айфон и открыла переписку. Без слов протянула телефон мне.
Запах хлорки, тянущийся из открытой двери бассейна по коридору, смешался со сладким, приторным ароматом кокосового лосьона для тела, которым Алина только что намазала руки. Где-то в дальнем углу раздевалки монотонно гудел мощный салонный фен. По влажному кафелю шлепали резиновые тапочки проходившей мимо женщины.
Я смотрела на экран чужого телефона. Мой взгляд почему-то зацепился не за текст, а за крошечную царапину на защитном стекле в левом верхнем углу. Она была похожа на полумесяц. Деревянная рейка скамейки, на которой мы сидели, больно впивалась мне в правое бедро. Пальцы, державшие тяжелый чужой телефон, внезапно онемели от холода металлического корпуса. Во рту появился отчетливый металлический привкус, словно я случайно прикусила щеку до крови.
В голове пронеслась совершенно неуместная мысль: «Я забыла достать курицу из морозилки, она не успеет разморозиться к ужину».
Я опустила глаза на текст.
Там были десятки сообщений от Павла. Фотографии переводов. Комплименты её фигуре. Обещания отвезти на выходные в загородный спа-отель.
— Послушайте, Анна, — голос Алины выдернул меня из оцепенения. — Мне ваш муж не нужен. Он сам ко мне прилип два месяца назад. Я тренируюсь в этой одежде, потому что мне так удобно приседать, и потому что я пашу в зале пять лет, чтобы видеть этот рельеф. А он ходил за мной по пятам и ныл, что я провоцирую мужчин. А потом предложил оплатить абонемент, «чтобы такая красота не досталась другому залу». Я студентка, мне деньги лишними не бывают. Но спать я с ним не собиралась и не спала.
Я вернула ей телефон.
— Спасибо, — сказала я и вышла из раздевалки.
Павел ждал меня в коридоре у турникетов. Он смотрел в телефон, прислонившись спиной к колонне.
— Ты чего так долго? — спросил он, убирая мобильный в карман.
— Я все знаю, Паш, — я остановилась в метре от него. — Я говорила с Алиной.
Его лицо на секунду дрогнуло, потеряв всю привычную самоуверенность. Но он быстро взял себя в руки.
— Что ты знаешь? Что она из меня деньги тянула? Я мужик, Кать… тьфу, Аня. Вы сами так одеваетесь, чтобы нас провоцировать. Выкручиваете нам мозги. Я просто повелся, как дурак. Это мужская природа, понимаешь?
— Мужская природа — это врать про друга с шиномонтажом и перепутать чат в телеграме? — тихо спросила я.
Он шагнул ко мне, пытаясь взять за руку.
— Ань, ну прекрати. Мы пятнадцать лет вместе. Из-за какой-то малолетки в лосинах семью рушить?
— Не из-за нее, — я отступила на шаг. — Из-за тебя.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Я собрала его вещи за два часа, пока он сидел в машине на парковке под окнами. Два больших чемодана и спортивная сумка влезли в коридор с трудом. Я выставила их за дверь, на лестничную клетку, и написала ему короткое СМС: «Можешь подниматься».
Квартира принадлежала мне еще до брака, ипотеку мы переоформили на меня, так что делить стены нам не пришлось. Он поднялся на этаж, постоял у открытой двери, посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, но ничего не сказал. Взял чемоданы и пошел к лифту.
В квартире стало тихо. Только мерно гудел холодильник на кухне.
Я прошла в ванную, чтобы умыться холодной водой. Взглянула в зеркало. Обычная женщина. Не фитнес-модель, не молодая студентка. Женщина, которая слишком долго верила в то, что чужую подлость можно оправдать биологией, природой или неправильной одеждой других людей.
Его синий шейкер для протеина остался стоять на краю раковины. Я взяла его в руки, открыла крышку. Внутри воняло прокисшим молоком. Я вылила содержимое в слив, а сам пластиковый стакан выбросила в мусорное ведро, прямо поверх картофельных очистков.
Потом я поняла: я злилась не на Павла и уж точно не на ту девочку из зала в ярких лосинах. Я злилась на себя — за то, что четырнадцать лет оплачивала чужие комплексы и иллюзии своим собственным временем.
Вам понравится:
— Евродвушку на твой обрубок не купишь, — кричала жена. А мать просто гладила руку сына
— Ты предала моего брата, — сказал деверь. Одно фото заставило его замолчать